Женщина в огне - Барр Лиза - Страница 13

– Ты пытался проследить судьбу творения Энгеля? Может быть, нанимал кого-то для этих целей?

Эллис смотрит прямо в глаза внуку.

– Стыдно признаться, но я был слишком занят тем, чтобы скрыть свое прошлое. Но я все же провел небольшое расследование и заполучил несколько важных документов. Среди них каталог произведений современного искусства, проданных с аукциона в Люцерне в 1939 году. Там упоминается «Женщина в огне». Все перечисленные в брошюре работы – из числа награбленного нацистами. Имена большинства покупателей остались неизвестными. А вырученные деньги пошли на военную кампанию. Просто омерзительно. – Эллис вздыхает. – Я не знаю, кто купил картину, что с ней случилось дальше и как она в итоге оказалась в руках Гайслера-младшего. Однако у меня есть достоверная информация, что за несколько месяцев до аукциона творение Энгеля было в Париже и там тоже не обошлось без Гельмута. – Эллис подается вперед. – Вот почему я к тебе приехал. В мое распоряжение попал документ о перевозке холста из парижской художественной галереи в Люцерн, и подписан он лично Гайслером-старшим. – Эллис чувствует, как пульс учащается, а щека начинает дергаться. – А владелец галереи – де Лоран.

По лицу и шее Адама расползается краснота, он не мигая смотрит на деда. Эллис поджимает губы.

– Вот именно.

– Марго де Лоран, – произносит внук неестественным голосом.

– Да. «Женщина в огне» некоторое время находилась в коллекции ее деда, Шарля де Лорана. Его подпись тоже стоит на сопроводительной документации. Возможно, он купил картину. Или представлял интересы Энгеля в Париже. Вероятно, Гайслер заставил Шарля продать полотно. Неизвестно, сохранились ли какие-то записи о сделке. Вопросов слишком много. Кроме того, в 1939 году Эрнст Энгель был убит. «Женщина в огне» могла стать его последним творением – в таком случае она обладает исключительной ценностью. – На Эллиса внезапно накатывает усталость. – Если я предполагаю, что картина была в числе ценностей, похищенных из квартиры Гайслера-младшего, то и Марго пришла к такому же выводу. Не мне тебе рассказывать, на что способна эта безжалостная женщина…

Лицо Адама мрачнеет, и Эллис тут же жалеет о своей затее. С чего он решил, что бывший наркоман, совсем недавно возвратившийся к нормальной жизни, поможет ему вернуть давно утерянное полотно, прежде чем оно попадет в лапы Марго де Лоран? Как же он облажался!

Эллис встает, с трудом держась на ногах.

– Прости, что вывалил на тебя столько информации. В моем мозгу созрел какой-то безумный план. Но когда я увидел тебя и этот чудесный дом, то сразу передумал. Я пошел на поводу у эмоций – и ошибся. Я справлюсь со своими проблемами сам.

Адам тоже встает и начинает говорить – так тихо, что дед едва разбирает слова:

– Послушай… Я плохо помню, но мне кажется, что Марго упоминала об этой картине. Пять лет назад я был в их семейном замке на юге Франции. Помню, она показывала несколько полотен, которые Шарль спас во время войны. Марго тогда рассказывала об одном холсте, который деду не удалось сохранить и который очень много для него значил. Что-то об изображении женщины в языках пламени. Это все, что я помню. Правда, я тогда был под кайфом и не уверен, не придумал ли все это.

На Эллиса снова нападает приступ кашля. Он задыхается.

– Ты болен? Скажи как есть.

Теперь уже нет смысла что-то скрывать от Адама.

– Да. Но никто из родных не в курсе. – Эллис вспоминает о смертном приговоре, который получил несколько недель назад от онколога и спрятал в ящике рабочего стола. – Протяну еще год. Если повезет – полтора. – Он берет лежащую на кофейном столике газету и помахивает ей. – Новости об отпрыске Гайслера слишком взволновали меня и вызвали множество неприятных воспоминаний, от которых я пытался избавиться. «Женщина в огне» не отпускает меня. Я знаю, она ждет, когда я приду и спасу ее. Я совершенно в этом уверен – как и в том, что по запаху кожи, из которой изготовлена обувь, могу с легкостью определить ее качество и назвать производителя. – Эллис аккуратно складывает газету и убирает в карман пиджака. Затем достает платок и промокает покрывшийся испариной лоб. – Возможно, это мой последний шанс увидеть маму. Я должен найти картину, прежде чем до нее доберется Марго де Лоран.

Адам подходит к окну и смотрит на расстилающийся за ним чудесный пейзаж, который в шутку называет своим задним двором. Внук молчит, как кажется Эллису, целую вечность, а затем оборачивается – медленно, точно рассчитывая каждое движение. Прямо как маленький Эллис, крутившийся перед зеркалом в спальне матери, когда примерял ее туфли.

– Дед… Я сделаю все, о чем ты попросишь.

Глава восьмая

Корран, Франция

Марго полной грудью вдыхает свежий деревенский воздух, жадно стараясь уловить все знакомые нотки: ароматные травы, которыми заросли холмы, виноградники, лежащая по левую руку оливковая роща и даже пещеры эпохи неолита, изученные ею в детстве до последнего сантиметра. Как же она соскучилась по этим местам!

Марго не была в Корране несколько месяцев. Ее семья вот уже более века владела замком и двумя с половиной тысячами акров земли в небольшой провансальской деревушке неподалеку от Бриньоля. Именно сюда Марго приезжала на лето к деду. С фамильными владениями связаны бесценные воспоминания. Когда девочке исполнилось двенадцать, все резко изменилось: Шарль умер. И теперь семейный замок, очаровательный в своей деревенской простоте, служит не для приятного времяпрепровождения, а для деловых целей. Впрочем, прогулки Марго все-таки может себе позволить. В такие минуты она чувствует присутствие деда и слышит его зычный голос – словно Шарль идет по тропинке рядом с ней.

На Марго высокие ботинки, джинсы в обтяжку и любимый пушистый белый кардиган, который она носила, еще будучи подростком. Мадемуазель де Лоран быстро движется по тропинке, ведущей от замка к бункеру – убежищу площадью в десять тысяч квадратных футов, укрывшемуся среди виноградников и густых лесов. Дед построил его после Первой мировой. Сегодня здесь хранится впечатляющая коллекция произведений искусства. А еще, как любил хвастаться отец Марго, тут же разместилась самая внушительная в художественной среде разведывательная служба, собирающая материалы для шантажа. Теперь же в бункере будет храниться и коллекция Гайслера.

Приближаясь к убежищу, Марго явственно слышит звучный голос деда: «У тебя определенно глаз наметан, моя милая. Но знаешь, что отличает превосходного галериста от просто хорошего? В нашем деле важнее уши. Слушай, внимай, запоминай. Впитывай словно губка, стань экспертом, легко отличающим подлинник от копии, умеющим распознать талант. Великолепные коллекции и прекрасные галереи, конечно, важны, только больше всего люди ценят знания. Учись понимать желания клиентов. Изучай художников, с которыми сотрудничаешь, конкурентов, их заказчиков. И что самое важное – узнавай их секреты». Марго умиляется, вспоминая, как дед хмурил брови, стараясь вложить в ее голову накопленную мудрость. Она не особо вслушивалась в речи Шарля, хотя его слова все-таки отложились в голове. «Помни, – тряс дед пальцем перед ее носом. – Если ты оступишься или ошибешься, все это запомнят. И ты дорого заплатишь за свои промахи. Всегда будь на шаг впереди конкурентов, а для этого тебе иногда придется прибегать… – Шарль посмотрел вдаль, словно увидел на горизонте дикого зверя, – к сомнительным методам».

Да уж, точнее не скажешь. Марго ускоряет шаг. Она помнит каждое сказанное дедом слово, дорожит его наставлениями. Ее отец, Себастьян, – полная противоположность Шарлю. Безалаберный и беспечный, он стал управлять галереей после смерти деда. Вот только у этого клоуна, оступившегося бесчисленное количество раз, поучиться было нечему. За что он и поплатился.

По пути Марго останавливается у знакомого огромного валуна и взбирается на него – в точности как в детстве. Она садится на вершине, прижав колени к груди, и каждой клеточкой тела впитывает захватывающую дух панораму. Вдалеке виднеется Вердонское ущелье – великолепный каньон, где она бродила бесчисленное количество раз. После смерти деда ее никто ни в чем не ограничивал, не устанавливал никаких правил, не предупреждал об опасности. Никто не интересовался, чем занята Марго. Родители были слишком заняты собственными делами и любовными шашнями, чтобы заметить длительное отсутствие дочери. Поэтому она могла делать все, что душе угодно. К четырнадцати годам девочка научилась полагаться исключительно на себя. Мать с отцом не имели никакого авторитета в ее глазах. Марго считала их не более чем препятствием на пути к управлению семейным бизнесом. Впрочем, в один прекрасный день она это препятствие преодолела.