"Зарубежная фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Абрахам Дэниел "М. Л. Н. Гановер" - Страница 903

— Смешно, — говорит он.

Берет тонкую костяную иглу. Протирает каким-то раствором.

— Смешно? — повторяю я.

Он продевает жилку в крошечное ушко.

— Я видел тебя в бою, — говорит. — Мужества тебе не занимать.

— Что поделаешь, — отвечаю я. — У каждого свои слабости.

Быстрый взгляд в мою сторону.

— А как ты считаешь, должны ли мы учиться побеждать свои слабости?

Предал. Обманул.

— Да, — говорю я. Нерон хрипло каркает. — Он правда поправится? — спрашиваю я.

— Обещаю, — отвечает Демало. — Держи его крепче, чтобы не дернулся.

Демало медленно протягивает руку к Нерону. Ворон трепыхается, старается клюнуть. Защищается. Я успокаиваю его, придерживаю клюв. Демало начинает шить. Нерон жалобно пищит, рвется из рук. У меня слезы на глазах.

— Ему больно! — кричу я.

— Прости, но иначе нельзя, — отвечает Демало. — Держи его.

— Пожалуйста, побыстрей!

— Ты могучий воин, Нерон, — говорит Демало. — Ворон с душой орла.

Движения у Демало точные, уверенные.

— Один шов наложен, — говорит он. — Еще один остался.

— Умница мой, — шепчу я Нерону. — Такой храбрый.

Ворон только коротко попискивает. Совсем как когда я нашла его на земле. Он выпал из гнезда, а его ма нигде не было видно. Я сама плачу. Не могу вынести, что ему больно. Хуже, чем когда самой.

— Ну вот, готово, — говорит Демало. — Следи, чтобы он не повредил швы.

Я сажаю Нерона к себе на колени. Смазываю рану мазью.

— Как ты, друг мой? — Демало садится передо мной на корточки. Протягивает палец, погладить вороньи перья. Нерон делает выпад клювом. — Наверное, я это заслужил, — говорит Демало.

С короткими волосами он выглядит совсем по-другому. А волосы все еще мокрые. Растрепанные. От Демало пахнет чем-то зеленым и свежим. Он забирает у меня баночку, зачерпывает мазь пальцем, и я не успеваю опомниться, как он уже аккуратно смазывает мне ссадину на виске.

А я ему позволяю. Почему-то. Смотрю прямо перед собой, замерев. Почти не дышу.

Сколько раз я его вспоминала. И во сне он мне снился. И в том видении, и в другие разы. Я всегда пугалась. И вот мы сидим, будто старые знакомые. А на самом деле мы не знакомы совсем. Пару раз и встречались-то. И не разговаривали, считай. С врагами не разговаривают.

— С Плакучей воды далеко падать, — говорит Демало.

— Плакучая вода? Подходящее название, — усмехаюсь я.

— Ты хотела убить себя? — спрашивает он.

Я молчу.

— Когда я тебя вытаскивал, ты сказала — не трогай меня.

— Не помню, — говорю я. — Я… просто так прыгнула. Из-за Нерона.

Теперь я прямо смотрю на Демало. А он на меня. Впервые мы смотрим друг на друга по-настоящему. Свет фонаря выхватывает широкие скулы, очертания губ, гладкость кожи. Сильное лицо. Настороженное. Красивое. Глаза с тяжелыми веками, темные, почти черные.

Меня будто тянет к нему. А его ко мне. Я это еще в первую встречу почувствовала. Словно между нами натянули тонкую-тонкую невидимую нить. А еще в нем какое-то спокойствие, глубоко внутри, и от этого хочется рассказать ему правду. Хочется верить, что он меня не осудит.

— Может, я и хотела себя убить, — говорю я. — То есть не то чтобы хотела… Мне было все равно. И сейчас все равно.

— Быть одной нелегко, — говорит он. — А где твои друзья? Сестра и брат?

— Я от них ушла, — говорю я.

— Ты не такая, как они, — тихо говорит Демало. — Совсем не такая.

— Не понимаю, почему ты со мной такой добрый? — спрашиваю. — Я убила Пинча. Ты назначил награду за мою голову.

Молчание. Вдруг в тишине — стук дождя по крыше палатки. Миг, и дождь уже хлещет вовсю. Брызги долетают через открытый клапан.

— Как будто мало мы промокли, — замечает Демало. Он встает и опускает клапан. Мы остаемся наедине в тесной палатке. Воздух вдруг словно густеет.

Я встаю. Нерон задремал у меня на руках.

— Мне пора, — говорю я. Меня бьет дрожь. Мокрая одежда липнет к телу. Ноги онемели от холода. А Демало зажигает второй фонарь. Говорит, не глядя на меня:

— Тебя кто-нибудь ждет?

Эмми. Лу и Мейв. Томмо и Слим. Эш, и Крид, и все остальные.

— Нет, — говорю я.

— Сейчас ночь. И дождь идет, — говорит Демало. — Нерон ранен, ты чуть не утонула, еще не пришла в себя. Я ничего не забыл?

Да. Еще Джек меня предал. Обманул.

— Нет, — говорю я.

— Ну вот видишь, — произносит Демало. Забирает у меня Нерона. Устраивает его в коробке возле печки. Я кутаюсь в одеяло, зубы выбивают дробь. Демало достает из сундука стопку одежды. Кладет на кровать. — Переоденься в сухое, — говорит он и поворачивается ко мне спиной. Я стаскиваю мокрые насквозь тряпки. Вытираюсь одеялом. Я промерзла до костей. Никогда еще мне не было так холодно. Натягиваю мягкую рубаху, она мне до колен. Толстые носки. Чистые. Чуть-чуть пахнут им. Наконец я поняла, что это за запах. Можжевельник.

— Садись у огня, погрейся, — говорит Демало.

Я сажусь на стул у печки. Подтягиваю колени к груди, одергиваю рубаху. Обхватываю себя руками и продолжаю трястись. Слышу, как раздевается Демало. Снимает с себя мокрую одежду. Если поверну голову, то и увижу. Как странно. В жизни бы не могла такого вообразить.

Я не убежала, не бросилась в драку, не пробовала его убить. Казалось бы, как увидела, кто меня вытащил из воды, должна была вспыхнуть красная ярость. Нет. Ничего похожего.

Словно я не я. Но я и впрямь не в себе. Словно с цепи сорвалась. Чувствую себя свободной, как никогда в жизни. Свободной от Лу, от Джека, от всех, кто чего-то ждет от меня. Кто хочет меня переделать на свой вкус. Я ничего им не должна. Сейчас во всем мире ничего нет, кроме этой палатки. Словно все исчезло. Остались только я и Демало. Вдруг я понимаю, что мне было предначертано оказаться именно здесь. Именно сейчас.

Все дороги ведут в одну сторону.

— Ох, другое дело! — вздыхает Демало. Я оглядываюсь. Он натягивает сухую рубаху через голову. Я замечаю на его гладкой груди татуировку. Красное восходящее солнце, прямо против сердца. У меня самой сердце колотится, когда смотрю на его тело.

Он подбирает с пола мою мокрую одежду. Развешивает вместе со своей у печки. В углу палатки капает. Он подставляет жестяное ведро. Откупоривает бутылку зеленого стекла и наливает в две стеклянные банки темно-красную жидкость. Придвигает поближе табурет, садится и протягивает мне банку.

— За случайные встречи, — говорит Демало.

— За случайности, — отзываюсь я.

Жидкость ласкает мне язык. Душистая, обжигающая, проникновенная. Словно печальная песня.

— Никогда такого не пробовала, — говорю я. — Что это?

— Вино, — отвечает он. Смотрит бутылку на свет. — Очень старое. Очень редкое. Шепот утраченного мира.

Дождь льет. В воздухе пахнет грозой.

Мы пьем еще. Дивный напиток. Я понемногу согреваюсь. Понемногу смелею.

— А у тебя имя есть? — спрашиваю. — В смысле, кроме Демало.

— Сет, — отвечает он. — Хотя меня очень давно никто так не зовет.

— Сет. — Пробую имя на звук. Салютую банкой. — Спасибо за Нерона.

— А за себя не благодаришь?

Я молчу. Пью вино.

— Три, — произносит он.

Поднимаю глаза.

— Три раза я спас тебе жизнь. Первый раз — на Полях Свободы, второй — от Викария Пинча и вот сегодня.

Правило трех. Если три раза кого спасешь от смерти, то его жизнь принадлежит тебе. Нет. Эту ерунду Джек выдумал. Не произносить это имя, даже в мыслях! Он предал. Обманул. Ненавижу.

Дождь грохочет по палатке. Кап, кап, капает вода в ведро. Трещат дрова в железной печке. Я рассматриваю вино в банке.

— Зачем ты меня столько раз спасал? — спрашиваю я. — Мы по разные стороны. И тогда были, и сейчас.

— А на чьей ты стороне сейчас? — спрашивает он.

— Ни на чьей.

— Кажется, даже не на своей, — замечает он.

— Не понимаю смысла, — говорю я. — Ты меня вытащил. Вылечил Нерона. Почему не бросил меня тонуть? Сам же обещал награду за мою голову?