"Зарубежная фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Абрахам Дэниел "М. Л. Н. Гановер" - Страница 815

Длинные черные кудри лежат по плечам, волосы на макушке торчат высокой копной. Он завернут в звериную шкуру, которая волочится за ним по земле. Смешная рубаха с огромным воротником и манжетами. Короткие пышные штаны до колена, а ляжки голые. Белые чулки. Башмаки с высокими каблуками. Шпага на боку.

— Перед ним все прислонялись, — объясняет Пинч. — Его боготворили.

— Никогда про него не слыхала, — хмыкаю я. — Ха, в таких башмаках много не походишь. Откуда ты все это знаешь?

— Еще остались люди, которые хранят знания о словах и книгах, — отвечает старик. — Правда, таких людей совсем немного. Когда я был маленьким, мне посчастливилось встретить женщину, которая научила меня читать.

— Поэтому ты и говоришь так непонятно? — спрашиваю я. — Из-за чтения?

— Да, наверное, так оно и есть, — соглашается он.

— Ну тогда мне никакого чтения не надо, — хмыкаю я.

— Рустер! Рустер Пинч! Ты где? — визжит Миз Пинч.

— Я здесь, мой ангел! — откликается старик.

— Ты работай, а не болтай! — приказывает великанша.

— Я не болтаю, мой ангел! — говорит Пинч и засовывает книгу в карман.

Мы чиним поломанную лодку.

— Твоя сестра, похоже, очень умная девочка, — не выдерживает торговец. — Можешь мне поверить, у меня глаз наметан.

— Да она просто зануда, — говорю я. — А у тебя дети есть?

— Сын, — отвечает он с запинкой и гладит себя по макушке. Затем всматривается в небо и торопливо произносит: — Солнце нещадно палит сегодня. Нещадно. Да, жарит. По-другому и не скажешь. Очень неприятное ощущение. Если бы было попрохладнее, но увы… ах, голубушка, ты спрашивала про… Да, про детей. К сожалению, нам с женой не посчастливилось иметь детей.

Он опускает голову, словно не хочет встречаться со мной взглядом.

А ведь ты врешь, Рустер Пинч. Зачем это тебе?

Некоторое время мы работаем молча.

— Куда вы направляетесь? — спрашиваю я небрежно.

— В Город Надежды, — отвечает Пинч.

Сердце у меня замирает.

— Но, как моя прекрасная жена верно заметила, ветер поменялся, — продолжает старик. — Мы сбились с курса. Нам надо было двигаться строго на север.

— Город Надежды находится к северу отсюда? — уточняю я.

— Да, так и есть, — кивает торговец.

— Надо же, как бывает! — восклицаю я. — Нам тоже туда.

Он бросает на меня быстрый взгляд.

— Подумать только, какое удивительное совпадение, — бормочет он. — Что за невероятная встреча! А не будет ли вам угодно подняться к нам на борт и продолжить путь вместе с нами?

— Нам бы это подошло, — говорю я.

— Что ж, по рукам! — кивает он и протягивает засаленную пятерню. Я пожимаю ее. — Поздравляю вас, юная леди, прокатитесь с ветерком.

— Зачем ты ему это сказала? — шипит Эмми.

Я хватаю ее за руку и тащу туда, где нас не услышат.

— Ты что, оглохла? — шепчу я. — Они едут в Город Надежды. Это место, про которое говорила Марси. Ну, что, возможно, Лу увезли туда, помнишь? Вдруг он там и есть? А если и нет, то все равно отличное место для начала поисков. Поспрашиваем, осмотримся.

— То есть мы едем с ними? — спрашивает сестренка.

— Да, — говорю я.

— Не нравится мне это. И они мне не нравятся, — заявляет Эмми и укоризненно качает головой.

— Мне плевать, что тебе нравится, а что нет, — отвечаю я. — Мне надо вызволить Лу. И чем быстрее, тем лучше.

— Ты никогда меня не слушаешь! — обиженно говорит она. — А как же Нудд? Мы его тут бросим, что ли?

Нудд, должно быть, догадывается, что мы говорим про него. Он опускает голову и осторожно толкает Эм в бок.

— Мы отпустим его домой, — отвечаю я. — Вот Марси обрадуется, что он вернулся!

— Прямо сейчас? — уточняет Эмми.

Я киваю.

— Пока, Нудд, — говорит она, гладит его мягкий нос и целует. — Держись подальше от неприятностей.

Эм отступает назад.

— Иди домой, Нудд, — говорю я. — Возвращайся к Марси.

Я хлопаю его по крупу, и он скачет по пустыне. Туда, откуда мы пришли.

— Страшновато его одного отпускать, — говорит Эмми.

— У такой лошадки нет никаких шансов спастись от стаи волков, — раздается за нами голос Миз Пинч.

Я вздрагиваю от неожиданности.

— Саба, — кричит Эмми, — позови его назад!

— С ним все будет хорошо, — говорю я.

Вблизи Миз Пинч такая громадина, что даже страшно. Высоченная, плечи широкие, мускулистые руки покрыты волосами, как у мужчины.

— Жратва готова, — говорит она.

Мы ужинаем на деревянном помосте. Я сижу на перевернутой корзине, Эмми на полу, а Пинчи вытаскивают из хижины два расшатанных деревянных стула и устраиваются на них.

Миз Пинч опускает в кастрюлю длинную деревянную ложку и шлепает здоровую порцию в помятую жестяную миску.

— Вяленый кабан с клюквой, — говорит великанша. — Ешьте до отвала.

Пинч тянет руку к миске, но жена резко ударяет его ложкой. Старик воет от боли. Миз Пинч злобно смотрит на него.

— Это не по твое брюхо, — говорит она. — А это тебе, деточка. — Она наполняет еще одну миску и протягивает Эмми.

Сестренка начинает жадно есть.

Я рада вкусной еде, особенно когда живот сводит от голода. Так что мигом проглатываю свою порцию. Когда миска пустеет, Миз Пинч дает мне ломоть хлеба. И Эмми тоже.

— Ну, подчищайте тарелки, — говорит великанша. — Негоже еде пропадать. У подростков должен быть хороший аппетит. Так, Рустер?

— Всегда приятно разделить скромную трапезу с путником, который случайно встретился нам на пыльной дороге судьбы, — кивает старикан. — Великолепно подмечено, моя дорогая! Ты совершенно права!

— Доедайте до последней крошки, — настаивает Миз Пинч. — Ну что, доели?

— Спасибо, — говорю я и протягиваю ей миски. Зеваю.

Эмми трет глаза.

— Что, девоньки, спать захотелось? — спрашивает великанша.

Мои веки внезапно тяжелеют. Я снова зеваю.

— Ой, это с непривычки, наверное, — говорю я. — Столько ходить…

Эмми зевает.

— Саба, почему я так устала? — лепечет она.

Сестренка сворачивается калачиком на помосте и крепко засыпает. Что-то тут не так. Я встаю. Меня шатает.

— Чего это со мной… — шепчу я, мотая головой и пытаясь отогнать сон.

Пинчи внимательно смотрят на меня. Недобро. Хитро.

И вдруг до меня доходит.

— Еда… Вы туда что-то подсыпали, — бормочу я.

Пытаюсь снять лук с плеча. Тяжелые руки не слушаются. Колени безвольно подгибаются, и я падаю на деревянный помост.

— Зачем вы так… — говорю я.

Глаза закрываются.

Я лежу на чем-то жестком. Деревянном. Шея затекла. Голова раскалывается. Все тело ноет. Облизываю сухие губы. Болят плечи. И запястья. У меня вырывается стон.

Поднимаю голову, приоткрываю тяжелые веки. Грубые деревянные койки, на хлипких стенах висят кастрюли. Где я… не помню… Сухопутная лодка… «Лебедь пустыни»… Рустер Пинч… Его жена. Должно быть, я в хижине на «Лебеде пустыни».

Хочу пошевелить руками, дергаю изо всех сил. В запястья впивается железо.

Сердце колотится, как бешеное. Остатки сна исчезают.

Я лежу на деревянной койке. Руки и ноги прикованы цепью к железным кольцам, что вколочены в балку. Эмми на соседней койке, недалеко от меня. Она тоже в цепях. Хижина хлипкая только с виду. Под деревянными стенами скрывается железный каркас. Клетка.

Мы попали в плен. Красной волной накатывает ярость. Ярость и страх.

— Пинч! — ору я, дергая за цепи. — Пинч! Эмми! Эмми, проснись!

Эмми медленно поднимает голову. Глаза все еще сонные, одурманенные.

— Просыпайся, Эмми! — кричу я.

Она с удивлением глядит на меня. Потом замечает, что и сама прикована. Лицо ее искажает страх, дыхание учащается.

— Саба! Что случилось? — шепчет она. — Что они с нами сделают?

Дощатый пол трясется. Кастрюли на стене качаются. «Лебедь» идет полным ходом.

— Пинч! — ору я.

Дверь хижины распахивается. Входит Миз Пинч и прикрывает за собой дверную створку.