!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 914

Некоторое время Тобби молчал.

— Я думал об этом, — нехотя признался он. — Но согласитесь, если бы хотели убрать меня, то обязательно повторили бы попытку. И я сейчас не имел бы удовольствия разговаривать с вами.

Эрик внимательно посмотрел на него. По-прежнему в одежде Альберта, которая была ему велика, измученный и больной, Тобби казался маленьким, слабым — и страшным. «Лучше бы я его не воскрешал, — внезапно подумал Эрик. — Лучше бы он умер окончательно».

— А таких попыток больше не было? — спросил он, понимая, что у него, должно быть, сейчас очень глупый вид. Тобби отрицательно мотнул головой.

— Нет. Не было.

Эрик снова перевел рычажок, и на стекле появилась новая газета. На сей раз печальная статья была на третьей странице — рассказ о похоронах Аурики. На снимке Эрик увидел Тобби — растерянного настолько, что он казался вытряхнутым из жизни и не понимающим, где находится. Под руку его поддерживал давешний усач, и без этой поддержки Тобби не смог бы идти.

— Кто это? — спросил Эрик. Что-то подсказывало ему, что сейчас очень нужно прикинуться дурачком.

— Это Маркус Хелленберт, — объяснил Тобби. — Мой товарищ и заместитель. Полагаю, сейчас его назначат министром. А что?

Эрик невозмутимо улыбнулся.

— Ничего, — сказал Эрик, но Тобби сразу же смерил его мрачным взглядом и произнес:

— Нет. Если вы думаете, что Маркус…

— Я ничего такого не думаю… — начал было Эрик, но Тобби оборвал его:

— Нет.

Это прозвучало почти жалко — Тобби, лишенный всего — карьеры, жизни, всего, что делало его самим собой, не хотел потерять еще и друга. И это очень не понравилось Эрику. Очень. Он и сам не мог объяснить, что именно его настораживает, но чувство тревоги было нервным и зудящим.

На кону было министерское кресло. Эрик отлично понимал, что люди убивают и за меньшее. Организовать взрыв, прекрасно зная характер Тобби и то, что он обязательно станет мстить за жену, а потом, когда дело неминуемо придет к казни — вернуть старого друга с того света. Ни в какой политике Тобби уже ничего решать не будет, так что желанный пост однозначно останется за Хелленбертом. И совесть его будет чиста, пусть и относительно. Друга-то он спас. С того света вытащил.

— Нет, — жестко повторил Тобби. — Нет, вы неправы.

Эрик усмехнулся.

— Иногда мне кажется, Дерек, что вы читаете мои мысли, — сказал он.

— Тут нечего читать, — недовольно ответил Тобби. — У вас все на лице написано.

Он умолк, а потом добавил чуть ли не с обидой:

— Маркус мой давний друг. Он не стал бы так поступать, я его знаю.

— Хорошо, если нет, — примирительно ответил Эрик. Откуда-то издали донеслась тихая музыка — ожил старый рояль в малом зале. Должно быть, это была Брюн, кто же еще. Девушек учат играть на музыкальных инструментах, а рояль в Геренхаусе не звучал с того момента, как умерла мать Эрика и Альберта. Играть было некому. Негромкая мелодия переливалась, словно маленький ручеек, наполняла огромное здание, и в лаборатории будто бы стало светлее.

— Аурика не играла, — вдруг сказал Тобби. — У меня дома не было музыкальных инструментов. Я думал, что все это ерунда, а она не просила. Идите лучше к Брюн, Эрик. Я уже понял, как работает эта система.

«Весьма необычный способ избавиться от неприятного собеседника», — подумал Эрик, покидая лабораторию». Впрочем, Тобби можно было понять. Когда намекают на то, что лучший друг причастен к смерти жены, то тут невольно взбеленишься.

Брюн действительно играла на рояле — стояла рядом с инструментом, и Эрику казалось, что рояль счастлив. Раньше до него дотрагивались только служанки, вытиравшие пыль, он был всего лишь предметом интерьера, но пришла эта девушка, и рояль ожил, снова став самим собой. Великое это дело, быть кому-нибудь нужным. Услышав шаги Эрика, Брюн обернулась, смущенно и испуганно, словно ее застали за чем-то предосудительным.

— Я давно не слышал, как он звучит, — признался Эрик. — С самого детства, представляешь? Мама играла на нем, а потом ее не стало.

— Если хочешь, я сыграю что-нибудь еще, — предложила Брюн, но Эрику вдруг подумалось, что эта музыка должна принадлежать только ей одной. И только тогда, когда этого потребует движение души.

— У меня есть идея получше, — сказал он. — Конечно, если ты любишь бабочек.

— Бабочек? — улыбнулась Брюн. — Да, люблю. А что?

Эрик посмотрел в окно — солнечный день уже утратил жаркую яркость и стал наполняться насыщенными красками вечера. В глубине парка среди старых деревьев уже царят прохлада и сумрак.

— Самое время для небольшой прогулки, — улыбнулся Эрик. — Идем.

Он загадал, что если им никто не встретится по пути, то скоро вся эта история завершится, и финал будет хорошим. Слуги занимались делами по дому — вышколенные еще покойным отцом, они были приучены не попадаться на глаза хозяевам, если их не звали. В саду Эрик увидел маленькую фигурку садовника, который возился с розовыми кустами, но он был далеко, и Эрик решил, что это не считается.

— Куда мы идем? — заинтересованно спросила Брюн. Эрик подумал, что за фасадом приличной домашней девушки прячется легкая на подъем, активная и дерзкая искательница приключений, и это его обрадовало.

— Мы с Бертом нашли это место в детстве, — сказал Эрик. Они перешли мостик через пруд и оказались возле стены старых деревьев. Управляющий давно говорил, что эту часть парка следует вырубить, но Эрик раз за разом давал ему отказ и советовал не умничать. — Однажды отец устроил нам знатную выволочку, был вечер, и мы убежали из дома в парк.

Он вспомнил сумрачный вечер ранней осени. Ленты тумана выползали из-за стволов деревьев, превращая привычное и знакомое место во что-то таинственное и жуткое. Гувернеры и наставники всегда говорили: дети, не ходите в дальний парк! — но Эрик и Берт, не сговариваясь, направились именно туда.

— Нам хотелось, чтоб нас не нашли, — продолжал Эрик. Тропинка, петлявшая между деревьями, была чистой и ровной, хотя здесь редко кто ходил. — И мы решили, что надежно спрячемся там, где ручейки становятся болотцем.

— Здесь есть болото? — Брюн поежилась и осеклась. Вспомнила собственные слова об убийстве Эвги и, должно быть, решила, что Эрик собирается сделать то же самое. Все-таки она не доверяет ему до конца, даже приняв предложение руки и сердца.

И так будет еще долго. Эрик прекрасно это понимал.

— Есть, но мы сейчас не туда, — торопливо ответил Эрик. — Тогда мы тоже не дошли до болота. Заблудились в тумане и выбрались вот сюда…

Тропинка вывела их на небольшую тенистую поляну среди деревьев, заросшую дикой травой. Здесь, среди темных стволов и густых трав, не верилось, что стоит пройти совсем немного — и мир изменится, появится огромный дом, начиненный артефактами, а трава на газонах будет аккуратно подстрижена. Эрик помог Брюн перебраться через поваленное дерево и предложил:

— Присаживайся. Надо подождать совсем чуть-чуть.

Кажется, Брюн вздохнула с облегчением.

— Неужели ты и правда подумала, что я хочу заманить тебя в болото? — с улыбкой спросил Эрик. Брюн посмотрела на него, как на сумасшедшего.

— Разумеется, нет, — ответила она. — Просто вспомнила жен Альберта, и мне стало не по себе. И вообще… — Брюн замялась и сказала: — Я думаю о тебе намного лучше, чем ты сам о себе думаешь.

Эрик улыбнулся и благодарно сжал ее руку. Подумалось, что он вот так бы всю жизнь просидел с Брюн на этой поляне. Где-то над ними негромко защебетала птичка, и по траве на поляне пробежала невидимая волна. Это было как дуновение ветра — но теплый воздух, наполненный запахом трав и воды, был неподвижен.

— Начинается, — с затаенной радостью произнес Эрик.

Над травой задрожали мелкие золотые огоньки. Брюн ахнула, сильнее сжала руку Эрика. Огоньки медленно-медленно стали подниматься вверх, и вскоре стало ясно, что это крошечные бабочки — они разворачивали тонкие прозрачные крылышки, густо усеянные пыльцой, и, вздрагивая, неторопливо начинали полет.