!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 913

Тобби прикрыл глаза, и его лицо нервно дрогнуло, словно он в очередной раз пытался удержать свое горе и никак не мог с ним справиться.

— Аурики не стало через неделю, — едва слышно проговорил он. — Поехала к медикусу, я отдал ей свой самоходный экипаж. Я был в министерстве, готовился к переговорам, пришел Игорь, мой помощник, и сказал, что артефакт в экипаже взорвался. Погиб водитель, и Аурика погибла.

Тобби откинулся на спинку скамейки и умолк. Королева Аврения заставила строптивца подчиняться, отобрав у него самое дорогое. Но что, если Альберт прав, и Аврения здесь — всего лишь элемент головоломки, а не тот, кто ее собирает?

— Кто еще мог знать о том, что вы с королевой на ножах? — поинтересовался Эрик. Тобби равнодушно стряхнул лохмотья травинки с колена, растер зеленый сок по пальцам.

— Да все знали. В тот вечер она голосила, как сумасшедшая, — промолвил он. — Эрик, ну вы же понимаете, что я профессионал. Я обдумал все варианты. Именно Аврения хотела меня проучить и заставить слушаться. Аурика была помехой для ее воли, вот и устранили помеху…

Тобби осекся, словно ему стало трудно дышать.

— А если устранить хотят Аврению? — продолжал наседать Эрик. — Руками неутешного вдовца, который будет мстить даже с того света?

— Ваш брат сказал то же самое, — сухо произнес Тобби.

— Вам не жалко Марселлин? Юная девушка, еще ребенок.

Среди деревьев мелькнуло светлое платье, и к пруду вышла Брюн. Эрик невольно залюбовался ею — тоненькая, легкая, она была похожа на фею. Тобби поймал направление его взгляда и посоветовал:

— Я бы на вашем месте размышлял не о том, кто сядет на трон Хаомы. И не о судьбе Марселлин. А о том, как удержать то, что у вас пока есть.

Эрик прекрасно понимал его правоту. Не стоило тратить время на таких, как Лютеция, на сожаления о прошлом и мысли о том, чего уже не исправить.

Брюн подошла к скамье — Тобби тотчас же поднялся, уступая ей место, и произнес:

— Мой свет уже погас, господин Эверхарт. А ваш еще горит. Позаботьтесь о нем, пока можете.

Когда Тобби скрылся из виду, решив, должно быть, коротать время в другом месте за чем-то более интересным, чем беседа с Эриком, Брюн сказала:

— Это просто невероятно, Эрик. То, что ты сделал — невероятно.

В груди потеплело, а сердце застучало быстрее — похвала Брюн неожиданно обрадовала Эрика. Он смущенно улыбнулся и ответил:

— В принципе, ничего особенного. Просто переключение работы некротических полей по заданной схеме с учетом… — Эрик осекся и произнес: — Извини, это, должно быть, совсем неинтересно.

Брюн ободряюще улыбнулась.

— Мне просто сложно это понять, — сказала она. — Я же не знаю этих вещей.

«Зато мы оба знаем, насколько жизнь хрупкая штука, — подумал Эрик, — и как легко ее можно оборвать. Нужно лишь желание перерезать тоненькую ниточку».

— Когда все это кончится, — неожиданно для самого себя произнес Эрик, — давай поедем к твоим родителям.

Брюн самым натуральным образом шарахнулась в сторону, будто слова Эрика испугали и задели ее сильнее пощечины.

— Это еще зачем? — прошептала она. Ее голос дрожал, казалось, Брюн готова расплакаться. Эрик с грустью подумал, что она до сих пор не ждет от него ничего хорошего — хотя согласилась вернуться в Геренхаус, хотя испытывала к Эрику вполне теплые чувства.

Он вспомнил их поцелуй на конспиративной квартире Альберта. Вспомнил, какой податливой и нежной, какой открытой была Брюн.

Снова кольнуло сердце.

— Затем, что так полагается, — сказал Эрик максимально серьезно. Поднявшись со скамейки, он опустился перед Брюн на одно колено и произнес: — Если я собираюсь взять девушку в жены, то должен просить согласия у ее родителей.

Брюн смотрела на него с ужасом, непониманием и надеждой. Ее рука в руках Эрика была маленькой и хрупкой — сожми сильнее и сломаешь.

— Ты можешь подумать, что я тороплю события, — продолжал Эрик, — но мне кажется, что медлить и рассуждать незачем, когда надо действовать и принимать решения. Пока свет горит для нас обоих. Брюн, ты станешь моей женой?

Брюн негромко ахнула и тотчас же зажала рот ладонью. В ее глазах Эрик увидел блеснувшие слезы. Девушкам ведь полагается плакать, когда им делают предложение.

— Брюн? — окликнул Эрик. — Я понимаю, что вся наша ситуация как минимум сложная. Но я бы хотел, чтоб ты вышла за меня замуж. Я не обещаю тебе луну с неба, но сделаю все, чтоб ты была счастливой.

Брюн молчала еще с минуту, потом ее губы дрогнули, и Эрик услышал негромкое «Да».

— Да, — повторила Брюн уже более четко. — Да, я согласна.

Эрику вдруг стало легко-легко, словно груз тяготивших его забот куда-то исчез с его плеч, оставив только головокружение. Они поднялись, Эрик обнял Брюн и, когда она уткнулась лицом в его грудь, подумал, что наконец-то все сделал правильно. Наконец-то все шло так, как нужно.

— Я тебя люблю, слышишь? — негромко произнес он те слова, которых никому не говорил уже много-много лет. — Наверно, с первого вечера в Геренхаусе.

Брюн тихонько всхлипнула, и Эрику казалось, что он слышит, как стучит ее сердце: быстро-быстро, словно хочет вырваться и убежать.

Ее лицо и губы были солеными от слез. Эрик целовал Брюн, понимая, что его поиски счастья — долгие, мучительные, наполненные сомнениями и болью — наконец-то закончены там, где он и не ожидал.

Все наконец-то было правильным.

Это и был свет.

Магофонический аппарат работал исправно. Подключенный к нему транслятор выдавал на специальное стекло передовицы столичных газет. Эрик, стоявший за пультом управления, переводил рычаги в нужные положения, и страницы перелистывались. Казалось, газета парит в воздухе — протяни руку и дотронешься до гладкой белой бумаги, размажешь свежую краску.

— Вот, самая первая статья, — Тобби, устало сидевший в кресле, указал на газетный лист.

На передовице было несколько дагерротипических снимков, объединенных в общую иллюстрацию. Развороченный взрывом самоходный экипаж, медикусы в белых балахонах, которые грузили в карету скорой помощи носилки с небрежно прикрытым тканью человеческим телом — и врезкой портрет самого Тобби, еще не вдовца, утонувшего в собственном горе, а самоуверенного, дерзкого, молодого.

«Нет больше этого человека, — подумал Эрик. — Нет и никогда не будет».

Тобби прищурился и прочел вслух.

«На Королевской набережной сегодня ровно в полдень произошел взрыв самоходного экипажа. По данным полиции, двигательный артефакт еще на этапе создания получил конструкционные дефекты…», — Тобби усмехнулся и сказал: — То есть, я бы не проверил экипаж при покупке и не работал бы с ним потом.

Эрик пожал плечами. Бог весть — может, это и на самом деле был страшный несчастный случай?

Он думал о работе со спокойной отстраненностью. Все его мысли сейчас занимала Брюн. Они расстались полчаса назад, и Эрик до сих пор чувствовал тепло ее руки. Он был искренне счастлив, и ему на какой-то миг даже стало стыдно быть настолько счастливым.

— «Водитель и пассажирка, госпожа Аурика Тобби, погибли на месте. Госпожа Аурика была женой министра инквизиции Дерека Тобби, поэтому полиция предполагает возможность теракта», — прочел Тобби и каким-то нервным жестом дотронулся до правого века, украшенного старым шрамом.

— По-моему, это правильно, — произнес Эрик. — Это ведь ваш экипаж, а не вашей жены. Вполне возможно, хотели убрать именно вас. У вас ведь есть враги?

По лицу бывшего министра пробежала тень.

— Великое множество, — признался он, и это нисколько не удивило Эрика. Странно было бы, если бы у такого человека, как Тобби, обнаружились бы друзья.

Впрочем, друзья-то как раз были, напомнил себе Эрик. Усатый Маркус, который, рискуя карьерой и головой, организовал операцию спасения и прикрытия.

— Почему это не может быть один из ваших врагов? — продолжал Эрик. — Хотели расквитаться с вами, а получилось… — он замялся. — Ну, то, что получилось.