!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 836

Аурика поднялась с дивана и послушно повернулась к Вернону спиной. Доктор подошел к ней и некоторое время сосредоточенно возился с лентами и шнурками, не говоря ни слова. Когда он закончил и отошел, Аурика поняла, что какое-то время не сможет двигаться, — ноги сделались ватными.

— Благодарю вас, — промолвила она, стараясь скрыть волнение.

Вернон усмехнулся и пошел к вешалке.

— Я провожу вас до выхода, — сказал он, надевая шляпу. — Вдруг вам снова станет плохо или вы заблудитесь.

До ворот они шли молча. Днем даже на кладбище начинается жизнь: приходят скорбящие посетители, дворники скребут метлами, расчищая дорожки, негромко переговариваются продавцы бумажных цветов и поминальных лент. Когда Аурика и Вернон вышли за ворота, то она некоторое время стояла неподвижно, слегка оглушенная шумом города.

— Спасибо вам, Август, — сказала она, когда оцепенение схлынуло. — И за то, что помогли найти могилу Эммы, и за то, что привели в чувства после обморока.

Вернон улыбнулся, приподнял шляпу.

— Это был не долг джентльмена, а удовольствие, — ответил он. — Я буду рад, если мы встретимся снова.

Аурика не нашлась, что на это ответить, но в этот миг ее спас мальчишка-газетчик, который, несмотря на мороз, весело несся по дороге в распахнутом тоненьком пальтишке, размахивал своим товаром и орал во всю глотку:

— Экстренный выпуск! Экстренный выпуск! Еще одна девушка обескровлена! Вампир снова нападает!

Лиззи Хельт, самой молодой жертве вампира, было всего пятнадцать. Как и остальных, ее обнаружили в запертой изнутри комнате, обнаженной, лежавшей на полу. Как и у остальных, у нее были ранки на запястье.

Труп привезли в анатомический театр, и в зал вскрытия набился весь состав местной полиции. Стоя за широченными спинами в мундирах, Аурика пыталась заглянуть вперед, туда, где возле стола с покойной маячил знакомый светло-сиреневый сюртук Дерека, ходившего туда-сюда и спокойно, но с нажимом говорившего:

— Думайте, господа, думайте. Есть еще что-то, кроме девственности, объединяющее всех убитых. Это не внешность, не образование, не социальный слой, не окружение, не бытовые привычки. Что?

— Я бы тоже не прочь узнать, — негромко сказал Вернон. Повесив пальто и шляпу на крючок возле двери, он сейчас завязывал огромный кожаный фартук. Тонкие перчатки для вскрытия торчали из кармана.

— Может, магия, господин старший советник? — прогудел один из полицейских, здоровяк с перебинтованной рукой. Что-то подсказывало Аурике, что он очень хочет выслужиться перед Дереком. — Ну, то есть вдруг они владели магией?

— А это я уже у вас хочу спросить, Мавгалли, — ответил Дерек. — Первый пункт осмотра: выяснение, принадлежит ли подозреваемый или покойный к магам или артефакторам. Потому что иначе?..

— Иначе дело передается в инквизицию! — с готовностью ответил молодой полицейский, настолько рыжий, что казалось, будто в комнате горит огромная лампа.

— Совершенно верно, Гресян, — одобрительно кивнул Дерек. — Итак, жертвы принадлежали к магам или артефакторам?

— Нет! — хором ответили полицейские.

Вернон повернулся к Аурике и с искренней заботой произнес:

— Вам лучше уйти отсюда, это зрелище не для девичьих глаз. Тут не всякий мужчина выдержит.

— Я останусь, — выдавила Аурика и тотчас же добавила: — Я читала о вскрытиях.

Впрочем, это прозвучало как-то жалко. Вернон сокрушенно покачал головой, предвидя, должно быть, очередной обморок, и в это время Аурика всем телом почувствовала нахлынувшую тишину.

Она увидела, что полицейские обернулись и удивленно смотрят на нее. Увидела Дерека и не сразу смогла понять, что означает выражение его лица. А самое главное — Аурика увидела белое девичье тело, лежавшее на столе для вскрытия.

Она шагнула вперед, словно ее тянули за веревочку. Погибшая девушка была юной, совсем еще ребенком, и она не должна была лежать здесь вот так: полностью обнаженной, выставленной напоказ, как кукла в витрине. Это было ужасным, неправильным и постыдным. Она была дочерью, сестрой, подругой, а теперь на ее тело таращились незнакомые люди, и она никак не могла прикрыться от их равнодушных взглядов. И Аурика, захлебываясь от жалости и бессилия, тоже ничем не могла ей помочь.

— Аурика, — негромко окликнул ее Дерек, — тебе лучше уйти.

Кажется, он был рад, что Аурика жива и здорова. Кажется, он волновался за нее и облегченно вздохнул, увидев ее в прозекторской. Потому что это она, Аурика, могла лежать здесь, на этом столе, такая же белая, обнаженная и беззащитная.

Когда мертвая открыла глаза и слегка повернула голову, Аурика даже не вздрогнула. Все чувства словно парализовало. Рот покойницы приоткрылся, и Аурика услышала:

— Медведи. Скажи ему: медведи.

— Лиззи… — прошептала Аурика, и губы покойницы дрогнули, расползаясь в светлой счастливой улыбке.

— Здесь лес и горы, — сказала она, и в ее голосе не было ничего, кроме радости. — Здесь хорошо, — а после небольшой паузы добавила такое, что Аурика вцепилась в рукав рыжего полицейского, чтоб удержаться на ногах: — Мавмуд шлет тебе поклон. Котанай водил цыпляток, котанай водил хохлаток…

В следующий миг все изменилось. Убитая девушка вновь лежала неподвижно, вернулся режущий свет ламп, вернулся хвойный запах от мертвого тела. Аурика вздрогнула, слепо дотронулась до лица и отчетливо сказала:

— Медведи, Дерек. Их общее — это медведи.

Взгляд Дерека сделался ледяным и тяжелым: он все понял.

— Конечно, — произнес он. — Как я сразу не догадался. Господин анатом! — это уже к подошедшему Вернону, равнодушно надевавшему перчатки. — Приступайте к вскрытию, отчет мне сразу же. Мавгалли, с вас полное описание картины убийства через полчаса. Гресян, идете со мной.

Аурика не помнила, как вышла из анатомического театра. Вроде бы только что перед ней был стол с покойницей — и вот они уже спешат по улице, а веселый морозный ветер обжигает заплаканное лицо, и рыжий полицейский почти бежит за ней, и Дерек идет с непокрытой головой.

— Господин старший советник! — позвал Гресян. — При чем тут медведи-то? Я ничего не понял…

— Оборотни, Гресян, оборотни! — бросил Дерек через плечо. Он двигался настолько быстро, что Аурика, которую он держал за руку, почти бежала, поскальзываясь на булыжной мостовой.

— А почему… А как… — Гресян смотрел с таким видом, словно его изо всей силы ударили по голове. — То есть эти девушки — оборотни?!

— Да, — проронил Дерек.

В следующую минуту они уже входили в здание городской ратуши. Замелькали лестницы, двери, коридоры, чтобы в конце концов вывести их в кабинет бургомистра. Говард, который работал с какими-то бумагами, увидел их и удивленно приподнялся из-за стола.

Дерек захлопнул за собой дверь и, тяжело дыша, приказал:

— Покажись, дружище.

Говард смотрел на него и не двигался. Дерек вздохнул, провел ладонью по волосам и устало повторил:

— Покажись. Говард, я все знаю. Не будем ломать комедию. Нет времени.

Бургомистр некоторое время молчал, а затем негромко спросил:

— А они? Они тоже знают?

Дерек устало кивнул. Принялся расстегивать пальто — Аурика увидела, что у него трясутся побелевшие пальцы.

— Ладно. — Говард качнул головой, будто примирившись с судьбой, и медленно вышел из-за стола.

Поначалу ничего не происходило. Аурика видела перед собой знакомую кряжистую фигуру бургомистра и едва удержала крик, когда человека не стало и на его месте возник здоровенный бурый медведь.

Это было сильное красивое животное с горбатой спиной и ухоженной рыжеватой шерстью. Кривые длинные когти на лапах отливали серебром, в темных глазах светилось любопытство и ум. Медведь не проявлял агрессии, но Аурика была готова задать такого стрекача, что с фонарями бы не нашли. Гресян за ее спиной ойкнул и тотчас зажал рот ладонью. Он бы спрятался куда-нибудь, да некуда было.

Несколько минут Дерек невозмутимо смотрел на медведя, а затем промолвил: