!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 835

— Немудрено, здесь все очень сильно перепутано, — ответил он. — Кстати, меня зовут Август, можете называть меня по имени.

Они вышли в другую половину кладбища, и здесь Аурике пришлось взять доктора под руку: дорожки еще не расчистили.

— А что вы здесь делаете? — спросила она, пропустив мимо ушей слова об имени.

Доктор Вернон улыбнулся, но улыбка вышла грустной.

— Помните ту песенку, которую столь любезно упомянул ваш супруг? — спросил он и нараспев процитировал: — «Каждый четвертый был расстрелян, каждый третий прошел сквозь строй, каждый второй на рее повешен, каждый первый освобожден. И всем первым идти велели во все края Хаомийской земли, чтобы пели, чтоб вечно пели про левенфосские корабли…» Так вот, я был из третьих, а мой товарищ — из помилованных. Иван Ребельт, он меня сюда и привез. Я тогда был полумертвым куском мяса, одной ногой на том свете. — Вернон вздохнул, поправил шляпу. — Два года назад его не стало, но я частенько заглядываю к нему, так сказать, в гости. Ставлю на могилу стопку красного, Иван его любил.

— Соболезную, — промолвила Аурика.

Доктор усмехнулся:

— Люди с большим сердцем всегда становятся жертвами несправедливости. А у Ивана сердце действительно было большим. Я сам его вскрывал, я знаю.

От такой игры слов Аурика даже споткнулась. Вернон поддержал ее, и она возмущенно поинтересовалась:

— Я уже говорила, что вы невыносимый тип?

— Разумеется, — улыбнулся Вернон. — Позавчера, если быть точным. Но я могу быть и паинькой, если пожелаете.

— Честное слово, мне это безразлично! — воскликнула Аурика.

— Тогда буду невыносимым типом, — сообщил Вернон. — И на правах невыносимого типа скажу, что ваш супруг провел эту ночь в борделе. Вышел утром, остался очень доволен. Оставил барышне щедрые чаевые.

Под сапожок подвернулся особо скользкий участок дорожки, и Аурика с трудом удержалась на ногах. Она прекрасно знала, что мужчины ходят в бордель. Так положено. Это, разумеется, не та вещь, о которой станут с легкостью рассказывать за обеденным столом, таким не бравируют, но все понимали, что у мужчин есть свои потребности и желания, которые надо выполнять. Джентльмен не будет их афишировать, а леди не станет спрашивать. Тем более Аурика всего лишь работает на бывшего министра. Так что почему бы ему и не посещать веселых девушек? Он не обязан перед ней отчитываться.

— Ну и что? — К щекам Аурики прилил румянец.

Странно: Вернон упрекнул Дерека в недостойном поведении, а стыдно почему-то стало Аурике.

— То есть вас это не смущает? То, что ваш муж, не успели вы приехать, отправился изучать здешних шлюх? — полюбопытствовал анатом.

— А это должно меня смущать?

Вернон расхохотался:

— Мне нравится, как вы отвечаете вопросом на вопрос. Впрочем, мы пришли. Вот столь нужная вам могила.

Каменный ангел обнимал надгробие, роняя белые мраморные перья на плиту, под которой покоилась Эмма. Аурика зашла за ограду, положила цветы на могилу и, выпрямившись, собралась с духом и мысленно позвала:

«Эмма, ты здесь? Ты слышишь меня?»

Никто не ответил. Возможно, Эмма уже ушла туда, где не задают вопросов и не ждут ответов, а просто гуляют по весеннему саду, слушая журчание ручьев и пение птиц. И она, конечно, не слышит, что кто-то зовет ее.

А потом Аурику словно ударили по затылку наотмашь. Ответ пришел, он был коротким и четким: «Беги!»

Земля ушла из-под ног, тьма заслонила солнце, и Аурика стала медленно заваливаться на снег.

Тьма развеялась не сразу. Сначала Аурика почувствовала тепло и услышала треск поленьев в камине. Потом пришел звон, с каким размешивают сахар в чашке чая, затем послышались шаги, и голос доктора Вернона произнес:

— Ну-ка, сделайте глоток. Вот так, умница.

Это был не чай — омерзительное варево обожгло горло, пробрало от макушки до пяток и вышвырнуло в небольшую, бедно обставленную комнату. Аурика увидела, что лежит на диване, ее ноги заботливо прикрыты пледом, а ленты на платье развязаны, давая возможность дышать глубже.

— Где мы? — спросила Аурика, стараясь, чтоб в ее голосе не звучало страха.

Вернон, который сидел с ней рядом на краешке дивана, ободряюще улыбнулся.

— На кладбище, разумеется. Ну, ну, птичка! Не стоит так трепетать! — воскликнул он, когда Аурика вздрогнула и сделала попытку подняться. — Обещаю, с вами все будет в порядке, никто вас не тронет и не обидит.

— Хотелось бы верить, — хмуро ответила Аурика.

Вернон выразительно завел глаза к потолку:

— Вам-то чего бояться? После того как вы стали женой палача, вам не надо опасаться ни бога, ни дьявола. Это перед вами все должны трепетать.

— Прекратите. — Аурика попробовала сесть, и у нее получилось. Вернон смотрел довольно. — Что произошло?

— Барышням не стоит гулять по кладбищам, — важно ответил доктор. — Вы упали в обморок от волнения. А я принес вас сюда. В начале своей карьеры в Эверфорте я работал администратором кладбища. Карьера прошла, а этот домик остался. Уютно, правда?

Уютно? Аурике казалось, что она попала в логово того самого вампира. «Беги!» — вновь прозвучал в ушах голос мертвой Эммы. А при мысли о том, что этот человек расшнуровывал ее платье, Аурике стало дурно. Что еще он успел с нею сделать?

— Да, здесь мило, — ответила Аурика, вспомнив про главное оружие леди. Когда обороняться нечем, сойдет и оно. — Спасибо, Август, мне уже лучше.

— Вот и хорошо, — довольно произнес Вернон. — Но вы все-таки прилягте.

Аурика решила не спорить и послушно вытянулась на диване. Раз уж Дерек просил ее втереться в доверие к Вернону, то она попробует.

Несмотря на то что доктор пока не делал ничего предосудительного, сам его вид вызывал какую-то странную оторопь. Аурика не могла сказать, что не так с Верноном, но сейчас, когда он сидел рядом, чувствовала странное оцепенение.

— Так как же обороняться от вампиров? — спросила она. — В прошлый раз мы не договорили об этом.

— Вампиры! — рассмеялся Вернон. — О чем еще говорить на кладбище, как не о них! Нет, Аурика, вы совершенно очаровательны.

— А вы совершенно невыносимы, — отбила удар Аурика. — Хотя обещали быть паинькой.

— Обещал? — Вернон снова возвел глаза к небу, словно припоминая, потом отставил в сторону чашку, из которой поил Аурику, и сцепил пальцы на остром костлявом колене. Аурика поймала себя на мысли о том, что доктор выглядит мечтательным. — Ну, раз обещал, тогда буду. У вас обворожительные глаза, Аурика, словно у молодой лани. Будь они голубыми, вы, конечно, смотрелись бы более аристократично и не настолько провинциально, однако тогда утратили бы значительную часть своей прелести. А вы прелестны.

Аурика поморщилась. У ее родителей была в точности такая же манера общаться. Вроде бы тебе делают комплимент, но потом добавляют яда. А сверху яда снова идут добрые слова, и получается конфетка с отравленной сердцевиной. И обидеться в принципе не на что. Во-первых, мать всегда говорила, что на обиженных воду возят. А во-вторых, Вернон все-таки сделал комплимент.

— Сомнительная похвала, — сказала Аурика.

Вернон пожал плечами.

— Я, видите ли, имею дело с человеческой сутью, — сообщил он. — Так что когда пытаюсь сказать что-нибудь светское и милое, то обязательно терплю сокрушительное поражение. Впрочем, возможно, все дело — в отсутствии практики.

— В Эверфорте нет девушек? — удивилась Аурика.

— Множество, — серьезно сказал Вернон. — Но таких, как вы, — ни одной.

Аурика внезапно обнаружила, что ее руки под одеялом так крепко сжаты в кулаки, что ногти вот-вот проткнут кожу. Это ощущение нарастающей боли встряхнуло ее и отрезвило — она разжала кулаки и все-таки села.

— Благодарю вас за заботу, Август, — промолвила Аурика так тепло, как только могла, — но мне ужасно неловко вас отвлекать от дел. Я и так отняла у вас много времени.

— Это было прекрасное время, — мягко улыбнулся Вернон. Улыбка удивительно шла его осунувшемуся лицу: она была словно огонь, идущий откуда-то изнутри. — Повернитесь, я зашнурую вам платье.