!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 830

Глава 2

ГОСПОДИН СТАРШИЙ СОВЕТНИК

Местное отделение полиции состояло из семи человек, и они боялись вампира примерно в тысячу раз больше, чем заезжего инквизитора. Это было плохо. Сидя в кабинете, щедро выделенном ему полицмейстером, Дерек думал, что все должно быть наоборот. Семерым толстопузым господам следовало бояться его больше всех упырей на свете.

Вот полицмейстер, кстати, боялся. Настолько, что на время расследования взял и ушел в отпуск, от греха подальше. Благоразумное решение, даже очень. Лучше не маячить со своей трусостью там, где умные люди занимаются серьезными делами.

— Я ознакомился с результатами расследования, — дружелюбным тоном произнес Дерек, поддел пальцем крышку одной из папок и открыл ее, — и могу сказать только одно. Расследование не проводилось.

— Как же, ваша милость, — загудел один из полицейских, носивший погоны дознавателя. Судя по его физиономии, он чаще интересовался, как обстоят дела у пивного бочонка. — Расследование проводилось по всей форме. Свидетели опрошены, место преступления описано. А что там описывать? Известно, кто может в запертую комнату проникнуть, да хоть в замочную скважину.

— Неужели? — Дерек улыбнулся ему той самой улыбкой, от которой люди обычно шарахались и переходили на другую сторону улицы. — Тогда где ваши подозреваемые? Где убийца?

Сперва ответом ему было гробовое молчание — такое, что было слышно, как на первом этаже охранник прихлебывает кофе из чашки. Затем джентльмен, стоявший позади остальных, мрачно пробормотал себе под нос гулким басищем:

— Не найдешь его, изверга. Давно в пещерах дьявола отдыхает.

От джентльмена разило сивухой так, что Дерек с трудом подавил в себе желание закусить.

— Сударь, подойдите ко мне, пожалуйста, — негромко проговорил он. Эти мужики в два раза выше его ростом пока не воспринимают щеголеватого гастролера всерьез. Что ж, пожалуй, пора преподать им урок. — Да-да, вы.

Он никогда не думал, что будет наводить порядок в Эверфортском полицейском отделении. Никогда не знаешь, какой сюрприз тебе подбросит жизнь и чем заставит заниматься.

— Ваша фамилия?

— Мавгалли. Максим Мавгалли, — проворчал любитель сивухи.

Дерек раскрыл папку на месте подписей тех, кто вел дело, развернул ее к полицейскому и попросил:

— Укажите, где ваша подпись, господин Мавгалли. Будьте любезны.

Полицейский прищурился и ткнул толстым пальцем в одну из закорючек. Палец был отвратительным — с заусенцами, грязью под неровно обстриженным ногтем — и, когда этот палец захрустел и сломался в его ладони, Дерек испытал острое, почти физиологическое удовольствие, даже в паху сладко заныло.

Мавгалли рухнул на колени возле стола и тоненько завыл, прижимая к груди покалеченную руку. По запястью бойко струилась кровь, а сквозь вспоротую плоть торчали белые обломки кости — со своего места Дерек не видел их, но знал, что они есть. Коллеги несчастного Мавгалли дружно вытянулись во фрунт, и их взгляды стали оловянными. Ни следа мысли, только слепая готовность подчиняться.

Вот теперь их накрыло правильным страхом — тем, который не парализует, а заставляет действовать.

— Господа, если вы собственноручно расписываетесь в своем непрофессионализме, то я так же собственноручно сломаю вам пальцы, — с прежней сладкой вежливостью сказал Дерек и добавил: — Для начала. По опыту я знаю: когда дело валят на упырей, русалок, Царя Небесного — это значит, что дело и не открывали. Что вы трясетесь от страха, словно какая-нибудь кухарка, а вашу работу должен делать, пожалуй, как раз Царь Небесный. А вы, трусливые уроды, будете напиваться!

— Страшно же, господин старший советник, — пискнули из угла. Туда забился самый молодой полицейский, огненно-рыжий, с широко распахнутыми голубыми глазами. — Господь свидетель, ужас неописуемый.

— Ваша фамилия? — спросил Дерек, не глядя в сторону рыжего.

— Гресян, господин старший советник.

— Идите сюда, Гресян.

Рыжий послушно вышел из-за расступившихся коллег и оттеснил воющего Мавгалли от стола.

— Вы лично видели убитых девушек? — поинтересовался Дерек, задумчиво поигрывая обгрызенным пером, которое машинально взял с подставки.

Действительно, глухомань — писать нормально и то нечем.

— Так точно. Белые все, лежат в чем мать родила, а на руке, — Гресян задрал голубой форменный рукав чуть ли не до плеча и потыкал пальцем в запястье, — вот тут… след от зубов! И двери закрыты изнутри, и следов нет. И собаки воют и скулят… ну вон как Мавгалли примерно. Я им: «След!» А они воют.

Кто-то нервно хихикнул. Дерек скользнул по собравшимся тяжелым равнодушным взглядом, и полицейские вытянулись во фрунт еще старательнее.

— Даю вам час, — произнес Дерек. — Вновь опрашиваете родственников, соседей, всех, кто мог что-то видеть и слышать. С отчетом — ко мне. И если в отчете снова будут ссылки на нечистую силу, каждый лишится пальца. Потому что на службе надо не в носу ковырять, а дело делать.

— Простите, господин старший советник. — Гресян испугался до того, что даже осмелел настолько, что отважился задавать вопросы новому начальству. — Разве колдовство, всякая там магия — это не по части инквизиции?

Дерек устало посмотрел на него — под этим взглядом полицейскому явно захотелось спрятаться куда-нибудь подальше и поглубже.

— Гресян, я-то тебе кто? Хвост собачий? Я и есть инквизитор, чего тебе еще? Святого архангела Михаля? Считайте, что вы всем составом проходите курсы повышения квалификации у старших товарищей по ремеслу, — произнес Дерек и посмотрел на часы. — У вас осталось пятьдесят минут.

Когда кабинет опустел, а топот на лестнице стих, Дерек опустился в кресло и подумал, что формально Гресян прав. Полиция занимается преступниками-людьми. Если в деле замешаны артефакторы или маги, то на сцену выходит инквизиция, и конкретно этим делом следует заниматься именно ей, разрешив полиции откланяться. Но Эверфорт, в котором не проживало ни одного артефактора, попал под программу сокращения и оптимизации, и единственное отделение инквизиции на весь округ было закрыто за ненадобностью.

Дерек устало подумал, что в этом есть и его вина. Надо было убедить государыню, что бдительность и осторожность нужны всегда, особенно в таких местах, как это. В отдаленных уголках силы зла обладают особым могуществом, и об этом не следует забывать. Надо было работать, а не упиваться собственным горем.

Но он узнал, что Вера снова вышла замуж, и упился в прямом смысле слова. До стрельбы по бутылкам в кабаках, обмороков и валяния в канавах. До опиумных притонов и борделей самого низкого пошиба, из которых его чуть ли не со слезами на глазах вытаскивал старина Игорь. Конечно, недруги не дремали, государыня узнала про загул и настоятельно предложила министру инквизиции сменить обстановку и уехать в деревню. Личной аудиенции его не удостоили. Распоряжение об отставке прислали обычной почтой.

Вера, его обожаемая бывшая жена, наверняка ничего не узнала. Она была счастлива с новым мужем, которого любила задолго до того, как в ее жизни появилась пугающая неприятность по имени Дерек Тобби, так зачем лишать счастья любимую женщину? Пусть ей будет хорошо, птиц нельзя сажать в клетки, и прочее, и прочее… Что там еще говорят, когда пытаются оправдать свою глупость? Что насильно мил не будешь? Что не надо гнаться за теми, кто без тебя счастлив?

А надо было не играть в благородство. Надо было оставить свое своим. Дерек почувствовал, как сжалось сердце. С переживаниями пора завязывать. И пожалуй, дело об упыре — лучшее, что может предложить судьба.

Полицейские вернулись в его кабинет спустя полтора часа. В судорожно сжатых потных ладонях они держали исписанные огрызки бумаги — весь вид стражей порядка говорил, что они готовы вкалывать от зари до зари, как черные рабы на юге, лишь бы сохранить свои пальцы в целости.

Впрочем, Дерек не узнал ничего нового из этих огрызков. Одна из семей уехала в Дреттфорт, и в их оставленном доме никто не пожелал поселиться. Другие слово в слово повторили свои показания.