!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 782

Движение левой руки Тобби было молниеносным: он подхватил нож и резким уларом вогнал его в столешницу между моими пальцами.

На мгновение в ресторане стало тихо, но почти сразу же и официанты, и немногочисленные посетители решили сделать вид, что ничего не заметили. Я осторожно раздвинула сомкнутые пальцы — ни царапинки, хотя на миг показалось, что удар Тобби оттяпал мне средний палец. Не оттяпал. Стараясь выглядеть невозмутимо, я с заметным усилием вытянула нож и принялась нарезать мясо — все-таки я пришла сюда завтракать.

Да. Пожалуй, я больше не буду удивляться тому, что этот франт сидит в министерском кресле. Под мягкой овечьей шкуркой скрывался матерый волчара.

— В следующий раз, — почти ласково произнес Тобби, — я этим ножом вырежу глаз вашему приятелю, милому переплетчику. И заставлю вас этот глаз скушать. Ну а что сделать лично с вами… — он задумчиво возвел глаза к потолку и заверил меня: — Я придумаю. Фантазия у меня хорошая, инструментов много, обращаться с ними умею.

— Не сомневаюсь, — промолвила я. Мне уже много лет не было страшно за себя, но вот Дамьен был одним из немногих людей, за которых я боялась. — А вознаграждение? Отсутствие ножа в глазу?

Тобби мягко улыбнулся. Похоже, его очень обрадовал такой поворот разговора.

— Двести тысяч золотых карун вас устроит?

Я мысленно присвистнула. Деньги были очень серьезные.

— Устроит, — ответила я после недолгого молчания. — Раз уж мы договорились, то мне нужен максимально честный рассказ, Дерек. Без утайки.

Тобби сделал знак человеку, который сидел за соседним столиком и уныло мочил губы в чашке с кофе, и тот с поклоном передал ему толстую папку с бумагами. Тобби придвинул ее ко мне и произнес:

— Это подробнейшее досье на незарегистрированного артефактора Эвгара Миерхольта. Связи, исследования, работа на Бувье. Он… — Тобби замялся, подбирая слова. — Он чрезвычайно, я бы даже сказал, запредельно талантлив. Его артефакты по чистоте и качеству превосходят все, которые я встречал до этого.

Он снова покосился в сторону своего помощника, и, повинуясь невидимому сигналу, люди, сидевшие за столиками, поднялись и бесшумно покинули заведение. Официанты скрылись на кухне и закрыли за собой двери. Мы остались одни, и Тобби развязал шейный платок и принялся неторопливо расстегивать жилет и рубашку.

— Вот так сразу? — поинтересовалась я, стараясь, чтоб мой голос звучал спокойно и ровно.

— Разумеется, — улыбнулся Тобби. — Вы же хотели максимально честный рассказ, не так ли?

Он распахнул рубашку и продемонстрировал мне уродливые толстые швы шрамов, покрывавшие его грудь. По своей работе я успела насмотреться всякого, но увечья все равно внушали мне определенный трепет.

— Пересадка сердца? — спросила я. Несколько лет назад королевская медицинская академия совместно с магикусами и артефакторами сообщила о перевороте в науке: возможности пересадки органов от одного человека другому.

Тобби кивнул.

— И легких.

— Похоже, это был взрыв, — предположила я, беззастенчиво разглядывая министра инквизиции. Чудеса науки всегда вызывали во мне живейший интерес, я очень любознательна от природы. Тобби улыбнулся, решил, что демонстрация подошла к концу, и начал застегивать пуговицы.

— Совершенно верно. Теракт в королевском порту, три года назад.

— Не слышала о таком, — призналась я и отправила в рот сочный ломтик помидора. Раз все более-менее успокоилось, то зачем еде пропадать?

— А вам и не положено. Магикусы, техники и врачи сделали все, что от них зависело. А артефакты Миерхольта позволили мне жить дальше. Причем полноценно жить.

— Получается, что чисто технически вы мертвы, — проговорила я. Если жизнь человека зависит от артефактов, то он именно что ходячий покойник. Тобби неопределенно пожал плечами.

— Если мы с вами поладим, то вы убедитесь, что я жив, — пообещал он, и в его глазах появился оценивающий липкий блеск. — И увидите, насколько, — сделав паузу, он продолжал уже серьезнее: — Проблема в том, что артефакты нужно обновлять, а у меня остался всего один. Этого хватит дней на пять, при очень экономном расходе.

Значит, у меня пять дней. Еще меньше. Ох, ваше высочество, как же вы умудрились угодить в один клубок с наркоторговцами и инквизицией…

Тобби надо было выводить из игры. И чем скорей, тем лучше.

— Понимаю, — кивнула я. — А может ли кто-то еще подзарядить ваши артефакты? Хотя бы временно? Есть ведь специалисты…

Тобби снова одарил меня улыбкой, но на сей раз она была действительно ледяной.

— Конфликт создающих сил уничтожит артефакт, — сказал он. — И меня заодно.

— Понимаю, — повторила я и утвердительно качнула головой. — Хорошо. Через пять дней Миерхольт будет у вас.

— Три, — уточнил Тобби. — Три дня, дорогая.

Я вздохнула и откинулась на спинку стула.

Тобби не оставлял мне другого выхода.

— Хорошо. Приходите ко мне в гости сегодня вечером. Частичные результаты уже будут.

Тобби поднялся, подошел ко мне и осторожно заправил выпавший из прически локон за ухо. Прикосновение его пальцев было быстрым и ледяным.

— И вот еще что, дорогая, — негромко произнес он. — Не вздумай хитрить. Я об этом узнаю, и поверь, ты очень сильно пожалеешь.

— Вы угрожаете мне, Дерек? — я натянуто улыбнулась, понимая, что этот человек не будет бросать слова на ветер. Если что, я действительно пожалею. Как бы не похлеще, чем с Альфредом.

— Нет, — улыбнулся он. — Но если все пойдет не так, как надо, я просто зарежу твоего переплетчика. Вот и все.

Я не уловила того момента, когда Тобби вышел из ресторана. Вроде бы только что стоял рядом — и уже нет.

Дьявол побери, он действительно не оставлял мне другого выхода.

Квартал святого Стефания встретил меня сонной напряженной тишиной: такая бывает там, где затаился большой хищный зверь, который пока не решил, что с тобой сделать: то ли одним ударом лапы вырвать сердце, то ли милостиво позволить идти, куда идешь. Чувствуя на себе оценивающие взгляды множества глаз, я неторопливо побрела по мостовой в сторону небольшого особняка с окошками-бойницами и магической оплеткой на гостеприимно распахнувшихся передо мной воротах. Похоже, мастер Рашат был готов к отражению нападений в любое время дня и ночи.

Стучать пришлось довольно долго. То ли вся прислуга мастера куда-то подевалась, то ли он размышлял, стоит ли мне открывать. Наконец, дверь скрипнула, и из дома выглянул немолодой, растрепанный и осунувшийся от трудов праведных тип.

Поди знай, кто это. Слуга, собутыльник, родственник?

— Доброе утро, — я обворожительно улыбнулась. — У меня есть дело к мастеру Рашату относительно его постоянного клиента.

Осунувшийся тип смерил меня изучающим взглядом и полюбопытствовал:

— Какого клиента?

— Эвгар Миерхольт, — я продолжала улыбаться, чувствуя, как сводит лицо. Не привыкла я к таким гримасам. — Он заказывал у мастера сундуки для артефактов.

— Не сундуки, юная леди, — мрачно поправил меня тип, — а шкатулки. Музыкальные и обычные, всех видов и размеров. Проходите.

День выдался светлым и солнечным, и, войдя в дом, я на какое-то время ослепла, настолько разительным был контраст. Дом был погружен в сонный прохладный сумрак.

— Идите прямо, — окликнул меня мой спутник. — Тут ровно, не споткнетесь.

Я послушно двинулась туда, куда было велено. Постепенно глаза стали привыкать к сумраку, и я различила очертания мебели и какие-то непонятные темные силуэты. Похоже, мастер Рашат хранил свои заготовки по всему дому. Наконец меня привели в комнатушку, заваленную всеми сортами древесины, мой спутник что-то пробормотал и запер дверь, стервец этакий. Должно быть, испугался, что я сворую что-нибудь.

Я огляделась и осторожно опустилась на табурет. Судя по всему, это место было складом самых разных досок и досочек. Одни были обструганы и отполированы до блеска, другие решительно щетинились занозами. Интересно, как часто Эвгар приходил сюда? Сидел на этом табурете, смотрел по сторонам…