Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 1465

– Может, и старше. Но вряд ли намного умнее, – она усмехнулась. – У тех, кто живет мало, больше стимулов для развития, а ему это зачем? Как витал над морем и сушей, так и витает. Разве что привязался к Игириду, теперь обитает с ним рядом, но я уверена – Шаракки переживет нас всех, вместе взятых.

– Одним словом, он что-то вроде духа природы? – предположил я. – Почти как джаннаи, только те в большинстве своем разрушители, а он – созидатель?

– Да, что-то вроде того. И, как и джаннаи, он не может утащить врага на ту сторону, дать ему пинка и отправить в бесконечное путешествие, потому что сам существует только по эту сторону.

Я помотал головой, чтобы привести мысли в порядок. Признаюсь, вышло не слишком хорошо, и я решил поменьше размышлять, чтобы не погрязнуть в пустопорожних рассуждениях.

Полет над морем помог выбросить из головы лишнее: мы посмотрели на остров, я убедился в том, что сумею сесть на выбранный Фергией риф…

– Вы ведь понимаете, – сказала она, когда мы вернулись в Проклятый оазис, – придется взять на загривок Орскаля: не вплавь же ему добираться. В смысле он мог бы взять лодку, но это лишнее время. И свидетели – не сам же он будет грести. Вообще сомневаюсь, будто он умеет…

– Так вы бы его подвезли, у вас отлично получается. Если что, всегда можете подработать перевозчицей на реке.

Фергия покосилась на меня с неодобрением. Еще бы, ей, выросшей среди славных моряков, укротителей стихии, предложили работать на реке!

– Если думаете, будто это просто, то зря, – подлил я масла в огонь. – Это в Адмаре нет больших рек, а вот по соседству, в Данжере, имеется. Это, конечно, не Великая река, про которую Лалира говорила, но во время разлива с одного берега не видно другого. А еще там коварное течение, мели и отмели – они еще и меняются постоянно, только поспевай следить, – так что умелые лодочники недурно зарабатывают.

– Непременно приму к сведению, Вейриш. Мало ли, подвернется какое-нибудь дельце в тех краях? Буду знать, под кого маскироваться. А хотя… я ведь женщина, забыли?

– Ну и что? Дочери девушки-из-цветка расселились по всему Югу. Здесь они носильщицы, в Данжере тоже, а еще работают на переправе. Не только лодки, а даже и груженые плоты водят.

– С плотом я, пожалуй, не совладаю – не приходилось пробовать, – задумчиво сказала Фергия. – А с лодкой – запросто, мели там, не мели… Только вы мне опять зубы заговариваете, Вейриш, а речь шла о том, возьмете ли вы Орскаля на спину! То есть возьмете, куда вы денетесь, но нужно же мне получить ваше формальное согласие?

– Считайте, вы его получили, – кивнул я, пускай мне вовсе не нравилась эта затея. – Только приглядывайте, чтобы руки не распускал.

Не то чтобы я опасался, будто Орскаль может воткнуть мне под чешую какую-нибудь зачарованную иглу, но… Колдун есть колдун, с ними держи ухо востро!

– Присмотрю, – кивнула Фергия, пристально посмотрела на меня и вдруг крепко взяла за обе руки. Я едва не шарахнулся, но она лишь сказала: – Держитесь, Вейриш. Если мы не сладим с Дженна Дассом, ничего хорошего не выйдет.

– Да, я помню. Если он просто исчезнет в зазеркалье – это еще куда ни шло… хотя жить и годами, а то и веками ждать атаки невесть откуда не слишком весело. А если возьмет верх, то я нам не завидую.

– Так выпьем же за то, Вейриш, чтобы победа осталась за нами. – Она потащила меня за собой, на веранду, обрамленную синими огнями, совсем как тогда… И крикнула: – Ургу-у-уш! Поди сюда, джаннаев сын!

– Чего тебе, шади? – утомленно спросил слуга, явившись пред очи хозяйки.

– Держи, – она кинула ему довольно тощий кошелек. – Твое жалованье за месяц.

– А…

– Там не хватает пары мелких монет – за сегодня и завтра. Можешь уйти прямо сейчас, а можешь дождаться завтрашнего вечера: тогда ты найдешь эти монеты в пруду. Не раньше, Ургуш! Не начинай нырять прежде захода солнца – ничего там не окажется!

Он недоверчиво посмотрел на Фергию, на кошелек, побренчал монетами, потом спросил:

– Это ты меня выгоняешь, что ли, шади?

– Почему выгоняю? Плачу, как уговорились, за отработанное. Теперь ты сам себе хозяин – иди куда глаза глядят. Небось не потеряешься в Адмаре!

– Ну так я, может, не хочу идти-то… – проворчал Ургуш и почесал одной босой ногой другую. – У тебя, шади, работы всего ничего… Разве только лошадь эта твоя бешеная, ну так ты не всякий день велишь ее седлать… Где я еще так устроюсь? Прежний хозяин небось рассказал обо мне и о том караване – даже если другим именем назовусь, узнают. А если уйти куда подальше – кому я там нужен? Так что я, может, останусь?

Фергия смерила его взглядом и усмехнулась.

– Надо же… Оставайся, воля твоя. Только имей в виду: я могу и не вернуться. Некому будет тебе платить.

– Небось сливы не засохнут, так я расторгуюсь, если они станут плодоносить не в свое время, – не остался в долгу Ургуш. – Мне много не надо, а на жизнь всяко хватит.

– Кто ж у тебя покупать станет, раз, говоришь, тебя узнают даже с другим именем?

– Шади, – Ургуш посмотрел на нее с укоризной, дескать, такая взрослая женщина, а не понимает очевидного. – Это если я в караван наниматься стану или в услужение, тогда меня обо всем повыспросят и со всех сторон рассмотрят. А торговец на базаре кому нужен?

– Не скажи, там глазастых хватает…

– Подумаешь… Бороду фальшивую привяжу, тарбан побольше намотаю, лицо ореховым соком выкрашу, на нос бородавку прилеплю – все на нее пялиться станут, а на меня – нет! – Он подумал и добавил: – Еще трубку себе куплю. Длинную такую, с резьбой – видел у одного шодана. Стану курить… Что смешного, шади?

– Ничего, ровным счетом ничего, – заверила Фергия. – Просто представила тебя напротив своего прадеда. У него как раз трубка длинная, с резьбой… Только бороды нет и тарбан он не носит, а в профиль вы вполне похожи…

Ургуш посмотрел на нее, явно силясь понять, насмехается хозяйка или, наоборот, хвалит, не преуспел в этом и закончил:

– Я еще мальчишку найму, чтоб людей зазывать. Пускай бегает по базару и кричит… как-нибудь вроде: «Черная слива, спелая, красивая! Налетай, покупай, денежки скорей давай!» Ну да я не умею сочинять, Чайку попрошу, у него складно выходит.

Очевидно, Фергия представила Ургуша-предпринимателя во всей красе, потому что едва сдержала хохот, но все-таки справилась с собой и сказала вполне серьезно:

– У тебя не так уж плохо получается. А Чайку привлекать не стоит, а то он такого напридумывает, что тебя стражники арестуют как распространителя непристойных стишков про эти самые сливы, крупные, крепкие, иссиня-черные и блестящие, как груди мархайских девственниц, а мякоть красная, сочная и сладкая, как… Ну, у дядюшки Ушаха спроси – это я его цитирую, – он тебе поможет придумать описания.

– Нет уж, обойдусь, шади. Сам придумаю. Может, не бойко, как у Чайки, но так, чтобы и вправду стражники не привязались, – проворчал он.

– Ну, значит, так тому и быть. Ты будешь смотреть за домом и лошадьми. А Лалира приглядит за тобой.

– Кто? – недоуменно спросил Ургуш, и джанная выступила из тени под деревьями. – А… ой…

– Денег я тебе оставлю, – продолжила Фергия, – но выдавать их станет Лалира, и не советую тебе ей перечить, она все-таки джанная.

Ургуш, по-моему, готов был отказаться от своих слов, но… сытая спокойная жизнь в Проклятом оазисе, пускай даже бок о бок с джаннаей, прельщала его больше, чем скитания по караванным тропам с риском быть узнанным.

– Она… очень красивая… шади… – выговорил он и неуклюже поклонился Лалире, а та улыбнулась, показав острые белые зубы.

– Не вздумай пытаться ее обмануть. Сказки слышал? Знаешь, чем такое заканчивается?

– Слышал, – тяжело вздохнул Ургуш. – Так я это… пойду, надо ужин готовить, а то на тебя одну, шади, – это ничего еще, даже мне остается в котле поскрести, а когда шодан гостит, то я, считай, голодаю…

Тут уж я засмеялся, не выдержав, но сразу же прекратил – смех мой напоминал воронье карканье, доводилось слышать его в Арастене.