Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Величко Андрей Феликсович - Страница 927

Однако у Сергея в смысле обеспечения безопасности все-таки не наблюдалось полного идеала. Так как он из соображений секретности не стал заблаговременно ставить в известность руководство ЧК о грядущем отбытии на юг лейб-жандармских полков, то так уж получилось, что очередная плановая реорганизация ЧК началась как раз в октябре, когда Павшин уже начинал гонять остатки татар по Крыму, а в основном — из него. Ибо основной задачей жандармов было так закошмарить татар Крыма, чтобы они сами стремились из него как можно быстрее сбежать — ну не депортировать же их силой, в самом деле. Это ведь не очень толерантно и, главное, не так уж дешево.

Так вот, в связи отбытием людей Павшина в Москве можно было ожидать активизацию всяких антиобщественных сил, вплоть до появления заговорщиков или просто наймитов Запада. А тут мало того что ЧК пребывала в состоянии неполной работоспособности, так еще и ее председатель Петр Девиер заболел, причем всерьез, а не как измайловцы. На помощь чекистам были привлечены сотрудники ГБ, но ведь Государственное Благочиние изначально создавалось для слежки за своими, а вовсе не за чужими, а это все-таки несколько разные процессы. В общем, в силу вышеперечисленных причин, а так же несчастливого стечения обстоятельств, ни одна из спецслужб его императорского величества Петра Второго не смогла зафиксировать встречу некоего Георга Фокса, доверенного лица английского посла, с князем Михаилом Волконским. Как и того, что по результатам оной встречи последний стал богаче на шестьдесят тысяч рублей поровну золотом и ассигнациями. Причем по вдохновленной роже князя внимательный наблюдатель мог сделать вывод, что полученное — это не вся сумма, а лишь небольшой аванс. Но, как уже говорилось, никаких наблюдателей на этой встрече не присутствовало. Как и на двух последовавших за ней, когда князь позволил себе слегка выпить в компании сержанта лейб-гвардии Преображенского полка Алексея Орлова и его младшего брата Григория. Причем он не только оплатил выпитое и съеденное, но и передал братьям примерно десятую часть недавно полученных денег. Что оказалось весьма кстати, ибо Орловы к тому времени, мягко говоря, слегка поиздержались.

Глава 24

Георгий Петрович Романов, великий князь российский и великий князь-консорт южноафриканский, спрыгнул с коня и, передав поводья денщику, прошел немного вперед, где дорога заканчивалась, упираясь в кусты. Достал из кармана часы и кивнул сержанту:

— Действуй, Лопухин.

Тот негромко рявкнул "налетай, братцы", и через шестнадцать с половиной минут кусты оказались перемещенными к обочине, ибо, как только что выяснилось, росли они не в земле, а в специальных ящиках, снабженных ручками, как у носилок.

— Перетащить все назад займет столько же времени? — уточнил князь у сержанта.

— Никак нет, ваш-сочство, чуток поболее. Надо же будет еще и замаскировать следы нашей работы. Но в сорок минут уложимся, не сомневайтесь.

Тем временем егеря закрыли прямоугольные ямы, оставшиеся от ящиков с кустами, дощатыми щитами, и князь-консорт, пройдя немного вперед, оказался на невысоком берегу небольшой речки шириной примерно с Яузу у Лефортовского дворца. На картах, выданных Георгию отцом, эта река называлась Тугела. Название ни у кого неприятия не вызвало, так что речка с ним и осталась, избежав переименования в какую-нибудь Нью-Клязьму.

У берега, там, где только что возникшая на месте кустов дорога подходила к воде, стоял низкий, но широкий кораблик — катамаран "Пеликан". С его борта уже были спущены мостки на берег. "Пеликан" был готов к принятию груза с очередного золотого каравана.

Прошли те времена, когда золото из Георгиева, небольшого шахтерского поселка в двенадцати километрах от столицы ЮАК Южной Софии, доставлялось к реке во вьюках. Сначала была проложена грунтовка, по которой хоть и медленно, с трудом, но могли двигаться телеги. Вес одного каравана сразу возрос с тонны до пяти. Но потом союзные племена подогнали рабочих, да и враждебные тоже не остались в стороне. Теперь каждое их нападение заканчивалось взятием пленных, чем раньше никто не озабочивался даже из соображений экономии патронов. Да-да, именно патронов! На вооружении егерей ЮАК состояли новейшие винтовки, коими, кроме них, были вооружены пока только семеновцы, и больше никто. В общем, дорога была слегка расширена, засыпана щебнем, потом укатана специальными бочками, обшитыми железом. По обоим сторонам дороги появились канавы, а примерно посередине пути от Георгиева до Тугелы вырос неплохо защищенный форт Полудорожный. Веса золотые караваны не прибавили, оставаясь пятитонными, ибо тут ограничивающим фактором являлась грузоподъемность "Пеликана", но зато на дорогу теперь уходило не полтора месяца, как раньше, а одиннадцать дней туда и девять-десять обратно, если им не приходилось везти равный по весу груз в Софию. Да и ходить караваны стали два, а то и три раза в год вместо одного.

Дорога доходила только до Тугелы, а не до самого Дурбана, из двух соображений. Первое — уж больно тяжелым получился бы ее последний отрезок, если его тянуть напрямую через горы. А второе и главное — никто, кроме тех, кому положено, не должен был знать, что от Дурбана проложен путь куда-то вглубь континента. Этой же цели служила и маскировка конца дороги подвижными кустами — во всяком случае, когда они были установлены в свои гнезда, заметить с реки, что тут к ней подходит какой-то путь, было практически невозможно. Разумеется, вечно хранить тайну никто не рассчитывал, но чем позже о поселении русских близ хребта Витватерсранд узнают посторонние, тем лучше.

Выбор для корабля именно двухкорпусной схемы был обусловлен тем, что для плавания по Тугеле требовалась осадка не более семидесяти сантиметров. А чтобы преодолеть отрезок от ее устья до Дурбана по океану, а это хоть и вдоль берега, но все-таки восемьдесят километров, нужна была хоть какая-то мореходность. Исходя из этих требований и было построено небольшое суденышко, но с достаточно мощной паровой машиной — целых тридцать пять лошадиных сил. Ибо Тугела в период высокой воды имела довольно быстрое течение, против которого на слабой машине не пойдешь. На случай же, если во время плавания по океану откажет паровик, на носу катамарана торчала шестиметровая мачта, где можно было растянуть парус площадью в тридцать квадратных метров. Не так уж много, но, по крайней мере, кораблик с ним будет хоть как-то управляться и сможет доползти до Дурбана, не будучи выброшенным на берег.

Великий князь-консорт отправился с очередным золотым караваном в основном для инспекции наконец-то полностью достроенной дороги. Ну и в Дурбане ему тоже хотелось побывать — посмотреть, во что он превратился за те пять лет, что Георгий пробыл в Южной Софии, занимаясь организацией добычи золота. Жена осталась в городе имени себя, потому как ждала второго ребенка, да и обязанностей правящей великой княгини с нее никто не снимал.

Через час егеря закончили разгрузку того, что "Пеликан" привез для маленькой колонии — в основном это был медный изолированный провод в бухтах и аккумуляторные батареи. Еще через полтора часа золото лежало в специальных отсеках корпусов "Пеликана", и корабль с Георгием на борту отправился вниз по реке, а фургоны двинулись в сторону Полудорожного.

Плыть по Тугеле предстояло около семидесяти километров, то есть путь займет часов пять, не больше, ведь по течению, да еще помогая ему машиной, можно двигаться довольно быстро. Потом — ночевка в устье реки и небольшой переход вдоль берега океана до бухты Святого Петра. К сожалению, устье Тугелы совершенно не подходило для устройства там морского порта, а речушка неподалеку от Дурбана была совсем мелкой и вообще вела не туда, куда надо.

С первого взгляда река не казалась такой уж судоходной. Видно было, что, несмотря на половодье, она очень мелкая. Довольно часто из-под мутной рыжей воды торчали камни. Катамаран иногда обходил их, прижимаясь к берегу, а иногда пропускал между корпусов.