Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ) - Юрин Денис Юрьевич - Страница 1128

Дальше компаньоны пошли пешком, шли медленно, экономя силы перед предстоящим форсированием очередного творения шаловливой инженерной мысли. Проезжавшие мимо всадники и экипажи обдавали их брызгами грязи, а застывшие на козлах повозок и телег возницы даже не поворачивали в их стороны бородатых голов, делая вид, что не слышат довольно громких просьб подвезти до ворот. Дело ясное: на въезде в город пост стражи, и никто не хотел отвечать за подсевших на воз чужаков.

Палион не ожидал увидеть доброжелательных улыбок и приглашающих сесть на повозку кивков. Поведение здешних людей мало чем отличалось от нравов его мира, разве что лиотонцы настороженно косились на его потрепанный костюм и небритую физиономию, в то время как у жителей «верхних» миров на лицах царила бы всепоглощающая апатия.

– Не зевай, давай с большака сходить, иначе поздно будет. – Острые костяшки Вебалса опять впились в его многострадальный бок.

– А не рановато?

– Самое оно, – прошептал колдун и, не дождавшись знака согласия, потащил напарника в кусты, за которыми начиналась жиденькая рощица.

Тактический маневр оказался своевременным, хоть и был проведен довольно грубо. Буквально в ста шагах впереди от того места, где парочка путников покинула ряды желавших попасть в столицу, начинался огромный затор. Естественно, кареты с гербами и их вооруженный эскорт проезжали, не задерживаясь, что же касалось всех остальных, то их участь была незавидной. Даже если бы Вебалс и не боялся встречи со стражниками, то в город они попали бы лишь ближе к вечеру или к следующему утру, поскольку ворота на ночь закрывались.

Вынужденное бездействие, ведь двигаться дальше без оговоренного между собой плана было бессмысленно, дало возможность получше рассмотреть, что же собой представляло препятствие, на штурм которого путники должны были пойти. Сама по себе столичная крепость выглядела величественно и помпезно: высокие стены, красивые башни и узорчатые зубцы, между которыми кое-где гордо развевались на ветру двухцветные лиотонские стяги. Однако любой более или менее разбирающийся в фортификационном деле средневековья человек, каким собственно и был Палион, прослушавший краткий вводный курс по особенностям крепостной кладки и доступных в ту пору осадных орудий, тут же вывел бы создателю столичного редута слабую троечку. Стены с башнями хоть и были высокими, но их кладка была весьма ненадежной. Она могла служить защитой от разбойников, воров и прочих, не уважающих королевскую власть лиц, но только не для отрядов регулярной армии. Любой, даже не очень мощный требушет проделал бы с первого или второго выстрела в белоснежной стене такую огромную дырку, что впору было бы вести кавалерию в бой; полчаса работы батареи катапульт – и от величественной постройки остались бы лишь груда камней и печальные воспоминания.

– Не о том думаешь, не о том! – тихо прошептал на ухо колдун, плотно прижавший разведчика к чахлой сосне.

Их пребывание в роще могло вызвать подозрения у проезжающих мимо. В застоявшейся на одном месте толпе всегда найдется парочка-другая любителей сунуть длинные носы в чужие дела и, вызвав неприятности на собственную дурную голову, привлечь нежелательное внимание общественности к тем, кто без этого мог легко обойтись.

– Пораскинь лучше мозгами, как в город попасть: через стену, вплавь по рву, ведь должен же быть в таком большом городе сток нечистот, или воровским путем идти придется? – продолжал шептать Вебалс, одновременно маскируя себя и напарника ветками, срываемыми с кустов.

– Тщетно, – всего одним кратким словом отмел Палион сразу три довольно разумных с первого взгляда предложения, но, поняв, что так просто от колдуна не отделаться, все-таки решил объяснить: – Стена слишком высокая и гладкая, без веревки по ней не подняться, если ты, конечно, за последние дни не научился летать. От опушки рощи до рва приблизительно триста шагов хорошо просматриваемого пространства. Стражники со стены подстрелят нас еще до того, как мы доберемся до середины. Все твои варианты отпадают хотя бы по этой причине, не говоря уже о том, что хоть крепостенка необычайно плоха со стратегической точки зрения, но ее все же содержат в идеальном состоянии: раз в год красят, да и дыры, ночными гостями проделанные, регулярно латают.

– Со сра… стратегической точки зрения, – кривляясь и передразнивая интонации кадрового военного, произнес недовольный Озет, – вокруг столицы даже кривенького забора возводить не нужно было. Она, столица то есть, в самой середке Лиотона находится, а на границе такие крепости возведены, что даже если все пятеро соседей разом соберутся и войной попрут, то раньше, чем через годик, им не пробиться. Здесь же такая высоченная красота от таких, как мы, да для престижу нужна. Иностранные послы дивятся, с восторгу охают, да про могущество державы своим доверчивым королькам потом рассказывают. Не ищи ответа на все «почему», придумай лучше одно, но дельное «как», ты же бывший офицер, к тому же разведчик!

Точка зрения недальновидного дилетанта, если не сказать больше, полнейшего профана. Однако Палион не стал утруждать себя бессмысленными объяснениями, тем более что его мозг уже начал работу над почти неразрешимой задачей. Если нет возможности перелезть через стену, значит, остаются только ворота, но и тут не нашлось подходящего варианта. Спрятаться среди товаров в чужой телеге было нельзя. Во-первых, вокруг стоявших на дороге повозок слонялось много народу, а во-вторых, стражники осматривали грузы с особым пристрастием, именно поэтому, кстати, и возник огромный затор. Больным, убогим, нищим вход в столицу был закрыт. На тот фокус, что они уже однажды проделывали в Дукабесе, нельзя было рассчитывать. После многодневных дождей деревья и трава стояли сырыми, поэтому устроить пожар и отвлечь толпу от повозок казалось весьма затруднительным. Из всех возможных комбинаций оставалась лишь одна: втереться в доверие к знатной даме и проехать через ворота в ее экипаже. Мозг Палиона схватился за соломинку, прорабатывая шаги именно в этом направлении, но и тут зашел в тупик. Одежды на путниках были не те, их физиономии уже несколько дней небриты, а значит, и завлечь любвеобильную баронессу или маркизу в сети галантного флирта не представлялось возможным. К тому же недосматриваемые экипажи проносились мимо телег на большой скорости, да и возле каждой из них было не менее десятка строго бдящих охранников. Одним словом, профессионал оказался бессилен, а его богатый опыт неприменим к весьма удручающей ситуации. Ни один, даже самый талантливый врач не сделает операцию одним лишь скальпелем; ему как минимум понадобится еще и огурец…

Палион с сожалением развел руками и только открыл было рот, чтобы оправдать отсутствие ответа, как его пересохшие губы бесцеремонно зажала довольно грязная ладонь колдуна.

– Тихо! – прошептал навостривший слух Вебалс, весь вид которого подавал сигнал не шевелиться и молчать.

Из их укрытия между кустами и парой ущербных сосенок была видна лишь часть дороги; большая, но далеко не вся. В то время как шум, постепенно превратившийся в дуэт скрипа рессор и конского ржания, доносился именно с не просматриваемого ими пространства. Кто-то съезжал с дороги и искал укромного уголка; кто-то, возможно, такой, как они, нежеланные гости столицы, а может, и крестьянин, не рассчитавший с выпивкой в ближайшей корчме. Хотя, с другой стороны, деревенские торговцы – народ простой и прижимистый, справляют пикантные нужды, не отходя от телег с драгоценным, по их мнению, товаром.

– Карета и четверо всадников, – прошептал колдун, чье лицо мгновенно расплылось в зловещей ухмылке. – Кажется, нам повезло, благородные господа хотят уединения…

– Не думаешь же ты…

– Нет, пока еще не думаю, – перебил Вебалс, схватив Палиона под руку и потащив за собой. – Чтобы думать, нужно хотя бы видеть. Шевели ногами, дружок, а то опоздаем к раздаче подарков.

Путь к эфемерному подарку судьбы пролегал через колючие кусты, овраг с выводком шипящих гадюк и небольшую лужу, прикрытую сверху слоем опадшей листвы. Однако неприятные ощущения, возникшие в ходе пробежки под ручку, с лихвой компенсировала увиденная компаньонами сцена, вселившая надежду в их далеко не склонные к романтизму сердца.