"Фантастика 2023-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Алферов Всеволод - Страница 1221

Главарь бьется отчаянно, но сдает позиции шаг за шагом. Все больше ударов принимает его щит, издавая тяжелое гудение и светлея с каждым новым блоком.

– Вы! Все! Равно! Все! Подохнете! – выдыхает он с ненавистью, и я чувствую, что эти слова предназначены не столько Гиру, сколько мне. Его щит, встретив удар булавы, проходит волной и рассыпается мелкими искрами. Одновременно с этим за моей спиной раздается влажный хруст, прерывающий короткий вскрик-всхлип, и стук падающего тела. Небрежно глянув через плечо, я убеждаюсь, что «наши победили», и снова слежу за двумя храмовниками.

Мужчина дышит тяжело, а смотрит дико, точно загнанный зверь. Он уже не сражается с Гиром, а быстро отступает, стараясь держаться вне досягаемости его оружия. А потом и вовсе бросается прочь, в темноту ночи за порогом таверны.

Но не успевает.

Воздух протяжно свистнул, и храмовника, что не успел добежать до порога, бросает вперед ударом воткнувшегося в спину топора. Он вцепился руками в дверной косяк, пытаясь удержаться на ногах, но колени подломились, и мужчина сполз вниз, оставляя на дереве следы от ногтей.

Наступила тишина… через которую, как через плотное покрывало, проступили вдруг другие звуки. И запахи.

Я снова начала ощущать мерзкую гарь, что исходила от обгорелого трупа возле стойки. Тяжелый запах крови, от которого во рту вдруг собрался горький комок слюны. Запах и ощущение собственного пота, из-за которого к телу прилипла не только нательная рубаха, но и обычная, и, кажется, даже стегло.

– Все целы? – Хриплый голос перекрывает тонкие завывания двух женщин под столом, и я, вздрогнув, оборачиваюсь, снова сталкиваясь взглядом с островитянином.

– Да. – Собственный голос кажется мне чужим. Я давлюсь воздухом, чувствуя, как по телу пробегает омерзительно-тошнотворная дрожь, и повторяю, чтобы убедить в этом саму себя. – Да.

– Точно? У тебя кровь тут. – Харакаш касается области над своим глазом, и я, машинально повторив его жест, непонимающе смотрю на свои пальцы.

– Это… не моя. – Я ищу взглядом щитника-без-щита, но первым вижу тело с размозженной головой.

Делаю полшага назад, пытаясь отвести взгляд, и натыкаюсь на того, что был заколот мною в грудь.

– Не моя… – повторяю я шепотом, сжимая до боли в пальцах рукоять меча. Жало отвечает мне импульсом тепла, что кажется невероятно привычным и естественным.

– Хорошо, Эва. – Я наконец нахожу в себе силы оторваться от трупов и смотрю на мастера меча. – Ты молодец. – Он подходит ближе и аккуратно похлопывает меня по закованному в броню плечу.

Кивнув, я смотрю, как островитянин проходит мимо. Как наклоняется над лежащим ничком телом, потом удовлетворенно хмыкает и вытаскивает топор из его спины. Как оттирает его лезвие об одежду трупа и убирает за пояс…

– Надо помочь тавернщику и его семье. А потом – осмотреть их вещи. – Гир оказался рядом со мной слишком внезапно, и я дернулась в сторону. Храмовник вгляделся в мои глаза, потом покачал головой:

– Ты хотела, чтобы мы их остановили. Мы это сделали. Помоги Карлу и его семье, а я гляну, остался ли кто живой… Слишком много стало вопросов, чтобы оставить их без ответа.

Я снова кивнула и, развернувшись на пятках, дошла до того стола, из-под которого слышался тоненький плач, стараясь не опускать глаза вниз, на тела.

Остановившись возле прячущихся под столом, я опустилась на одно колено и заглянула под столешницу. Всхлипы словно срезало. Две пары испуганных, покрасневших от слез глаз уставились на меня: жена и дочь Карла молча вцепились в плечи друг друга, да так, что побелели костяшки пальцев.

– Все закончилось, выходите. Вам ничего не угрожает. – Я старалась говорить уверенно, но чувствовала, что голос дрожит помимо воли.

Они даже не кивнули, продолжая молча смотреть на меня.

– Я посмотрю, что с Карлом, – снова обратилась к ним я, и женщина, вздрогнув, слабо кивнула.

Встав и подойдя к лежащему на полу без движений тавернщику, я с облегчением увидела, что он дышит. Опустившись на колено возле него и осмотрев поверхностно, я не нашла колотых ран, но на его голове была кровоточащая ссадина, а лицо мужчины выглядело как один сплошной синяк. Перейдя на второе зрение, я еще раз внимательно осмотрела лежащего передо мной Карла, усилием воли погружаясь под верхние потоки Ато и всматриваясь в тонкие полупрозрачные контуры костей и органов.

– Он вроде бы в порядке… – произнесла я неуверенно. В области ребер несколько трещин пересекали кости, но все они остались на месте. А по состоянию внутренних органов я могла сказать только то, что они были и что в них не было дыр, как когда-то в легком Эмила.

– Мой сын, – раздалось совсем рядом. Я подняла голову на опустившуюся рядом на пол женщину, что неуверенно протянула пальцы к моему локтю. – Прошу, помогите. Они так сильно его били, они…

– Я посмотрю. – Слова срываются сами собой. Я не могу сказать этой женщине, что только «посмотреть» и могу.

Переместившись к скрючившемуся в позе эмбриона пареньку, я старательно вглядываюсь в него и едва сдерживаю тяжелый вздох.

Нужно позвать Гира, может, вместе мы сможем больше…

Словно отвечая на мои слова, звучит голос храмовника:

– Тут один еще жив. Островитянин, у тебя язык остался?

– Нет. – Харакаш сидит на лавке по другую сторону зала. – Если этот живой, то стоит узнать у него, какой дурман-травы обожралась храмовая братия и что все это вообще значит.

– Гир, мне твоя помощь нужна. – Я вклиниваюсь в их диалог, и мужчины оборачиваются на меня.

Харакаш молча встает и подходит к Гиру, смотрит вниз на лежащее тело, потом переводит взгляд на меня.

– Он сдохнет через сотню ударов сердца. Или раньше. Сначала вопросы, потом уже помощь. Попробуй справиться пока сама.

Я несколько раз мелко кивнула и снова опустила взгляд на лежащего у моих ног паренька.

Даже моего профанского понимания устройства человеческого тела хватает, чтобы понять, что тут плохо все. Неровные удары сердца, обширные «пятна» вокруг печени и такие же – вокруг почек. Легкие едва трепещут, хотя вокруг них я не вижу ничего, что могло бы мешать нормальному дыханию. Но хуже всего было то, что и в мозге паренька я видела те же, пока небольшие, но медленно расплывающиеся мутные облачка.

«Кровоизлияние… – пронеслось в голове. Я ощутила нарастающую нервозность и больно прикусила сама себе щеку изнутри. – Я ничего не смогу сделать, ничего! Тут нужен целитель, такой же, как магистр Ирвин, а я что? Я не целитель, я…» – Сжав зубы еще сильнее, я почувствовала, как рот наполняется кровью. И пришли те чувства, которых я ждала, но уже не боялась.

«Убийца. Я должна убивать, чтобы выжить. Я не могу спасти всех, как бы ни хотела. Мне нужно делать то, к чему я способнее, оставив исцеление и утешение для таких людей, как магистр Ирвин», – с горечью подумала я.

Проглотив скопившееся во рту железо, я подняла взгляд на женщину, что осталась возле своего бессознательного мужа.

– Мне жаль. Здесь нужен настоящий целитель, я ничем не могу ему помочь.

Отвернувшись, я встала, не обращая внимания на вновь усилившиеся за моей спиной всхлипы на два голоса, и подошла к своим спутникам.

Горло сжимало обидой и злостью, что искала выход. Даже вид лежащего в луже собственной крови мужчины, пытающегося зажать рану на животе рукой, нисколько не остудил этих чувств, а лишь наоборот.

Заметив мое приближение, раненый чуть шевельнулся в тщетной попытке отползти в сторону, но сил у него на это не хватило. Лишь усилился поток темно-алой крови, пробивающейся сквозь пальцы.

– Я… я не знал… Мы были уверены. Ради был уверен…

– Узнали что-нибудь полезное? – Я смотрела в бледное, покрытое бисеринками пота лицо, то ли пытаясь почувствовать в себе сострадание к нему, то ли испытывая удовольствие от его боли.

– Не много, но это лучше, чем ничего. Ради это их главарь, наверняка знал больше, но его догнал топор, а мертвые не говорят. – Гир недовольно покосился на Харакаша, тот в ответ лишь повел бровью, мол, «чего ты хочешь от меня».