"Фантастика 2023-128". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 1284

Имперские газетчики больше всего напирали на версию с нестойкими солями экразита, которым были начинены снаряды. И, судя по откликам, в царстве эту версию также приняли как основную. Разбираться с рядом стоящим паровозом никто как следует не стал.

Практически одновременно на ходовых испытаниях при спокойной воде взорвался и, расколовшись пополам в районе кормовой башни главного калибра, в считаные минуты утонул новейший островитянский броненосец «Гроза морей» с его чудовищными 14-дюймовыми орудиями главного калибра и броневым поясом толщиной в 15 дюймов. Никто из тысячи двухсот человек экипажа не выплыл.

Причина взрыва так и осталась неизвестной. Но эксперты во всех странах в один голос утверждали, что без взрыва снарядного погреба башни главного калибра тут не обошлось. Тем более что утечки из адмиралтейства глухо и скупо сообщали об опытах начинки боевых снарядов экразитом, украденным их разведкой из империи.

А как нахваливали островитяне свое детище, называя его заранее «непотопляемым» из-за предусмотренных конструкцией водонепроницаемых перегородок в корпусе. Только вот эти перегородки они довели лишь до скосов броневой палубы. И когда практически оторвавшаяся кормовая часть с башней главного калибра потянула броненосец за собой под воду, тот встал почти свечой, и морская вода хлынула под броневую палубу, затопляя отсек за отсеком. Такой был вывод комиссии, расследовавшей эту катастрофу.

В республике непонятный взрыв уничтожил газгольдер рядом с эллингом, где строился новейший дирижабль, который неофициально прозвали «шербурской колбасой». Вся наземная команда воздухоплавателей, инженеры и рабочие – триста двадцать человек – погибли. Погиб и главный конструктор республиканского воздухоплавания Эги Шербур.

По этому поводу даже наш адмирал неба император Отоний держал однодневный траур.

Во всех имперских газетах вышли соответствующие некрологи и интервью с мастером Гурвинеком, который отдавал покойному Шербуру чуть ли не пальму первенства в идее постройки дирижаблей жесткой конструкции.

Новый дирижабль Шербура, уничтоженный взрывом, должен был быть революционной цельнометаллической конструкции. С верхними пулеметными точками для обороны и новыми двигателями внутреннего сгорания.

Были еще взрывы на шахтах в республике, но на них уже никто не обратил особого внимания. Но многое из полезных ископаемых республиканцам теперь пришлось возить через половину планеты из колоний.

Все эти взрывы мировая общественность дружно признала по отдельности трагической случайностью. А вместе их никто не догадался объединить. Наверное, кроме меня…

Генерал Молас через месяц после этих событий получил из рук императора Солдатский крест первого класса по совершенно другому поводу – за заслуги в прошлом осеннем наступлении. Награждение прошло буднично. Без помпы.

С информацией о двигателе внутреннего сгорания Шербура генерал меня прокатил, сказал только, что тот работал на светильном газе, и больше никакой информации у него нет. А вот Помахаса он мне все же прислал. Чуть ли не бандеролью.

Чтобы унять буйное возмущение известного химика тем, что его «двигают как комод», не спрашивая его желаний, пришлось срочно принять его в Рецкое политехническое общество членом-корреспондентом. Такое внимание всегда действует безотказно на любого ученого. Тем более что доклад Помахаса по проблемам и перспективам органической химии был принят общественностью с овациями на ура. Не то что мой, хотя практически по той же теме – нефтянке. Но каких нервов мне это стоило…

Скажу только то, что к моменту запуска поточной линии минометных мин тротил у меня был в потребных количествах из местного сырья. И после испытаний на полигоне 70-миллиметровый горный вьючный миномет незамедлительно был принят на вооружение рецкой армией в качестве батальонной артиллерии. По четырехорудийной батарее на батальон.

Сам миномет разбирался на три части и легко грузился на одного стирха. Два других горбунка тащили за ним носимый боезапас мин первой очереди – пятьдесят шесть штук. Остальной боезапас путешествовал по горам в обозе.

Кроме того, минометы прочно прописались на стационарных блокпостах перевалов. И теперь обратные скаты складок местности и ущелья не могли быть использованы врагом для эффективного накопления живой силы перед штурмом.

А на полигоне Щолича появилась еще одна унтерская школа. Минометчиков. Капитан твердо решил стать полковником. Школе же принадлежал и рекорд стрельбы из миномета на дальность – два километра триста тридцать два метра болванкой. Вполне прилично для этих времен.

Делалось это оружие на новом заводе в Калуге практически руками пленных, кроме самой бесшовной трубы, которую нам поставляли с севера империи. Как и сталистый чугун для корпусов мин и старые флотские взрыватели. Но так как запас таких взрывателей не вечен и имелся на них конкурент в виде воздушного флота, то постепенно их стали делать слесаря на «Гочкизе», которых высвободили от прежних работ пленные. Заодно удалось эти взрыватели миниатюризировать. Все же минометная мина далеко не морской снаряд главного калибра по размерам.

Но не это привело в административный восторг имперское министерство промышленности, а то, что миномет обходился казне в двадцать шесть раз дешевле дивизионной трехдюймовки. И я был этому очень рад, так как себестоимость изделия была еще ниже раза в четыре закупочной цены. Итог – все в шоколаде.

При этом прицелы на минометы казна закупала отдельно у «Рецкого стекла».

Чтобы иметь отмазку перед военным ведомством о своих левых тратах на НИОКР, еще до минометов я продал казне надкалиберные полупудовые бомбометы с оперенной активно-реактивной бомбой-ракетой, выстреливаемой из узкого стволика с помощью холостого охотничьего патрона десятого калибра. Он давал первый импульс выстрелу и зажигал пороховую трубку в самой ракете. Эти изделия были предельно дешевы и могли клепаться «на коленке» в любой кроватной мастерской. Не были требовательны к качеству материалов. А начиняться такие бомбы могли чем угодно, лишь бы оно взрывалось. Из недостатков были только большой вес дубовой станины и небольшая дальность выстрела – не более восьми сотен метров. А точность напрямую зависела от развитости интуиции наводчика.

Сам я сделал только установочную партию таких бомбометов для войсковых испытаний и отдал военному ведомству открытый патент. И сразу забыл про этого ублюдка. Но к моему удивлению, окопникам Западного фронта новое оружие пришлось по душе, и к осени разновидности бомбометов в империи зашкалили все разумные пределы рационализации, и предложения по его улучшению от окопников не переставали поступать, зачастую дублируя друг друга.

Однако вундерваффе для преодоления позиционного тупика бомбометы так и не стали. Три бревенчатых наката ДЗОТа полупудовая бомба не брала. Не хватало ей пробивной силы. Но открытые пулеметные точки к середине лета у республиканцев исчезли. Траншеи их пехота перекопала «лисьими норами». А так как места для всех в этих норах не хватало, то все чаще при обстрелах республиканцы уводили основную часть пехоты на вторую линию траншей, куда бомбомет не добивал.

Забегая вперед, скажу, что и миномет в окопной войне не явился панацеей. Но вот на открытой местности он стал смертельным оружием для пехоты, которого начали бояться больше всего. Особенно в горах, где часто мимо узкой тропочки другого пути и нет совсем.

Чтобы оправдать дальнейшие сторонние траты казенных денег на НИОКР, я держал в запасе «на отвяжись» систему залпового огня из шести таких бомбометов, перевозимую в разборном виде на обычной телеге. Эффект, правда, от нее был больше психологический.

Моя «моторная группа», привезенная из Будвица, несмотря на режим наибольшего благоприятствования, за все это время так и не разродилась приличным двигателем внутреннего сгорания, годящегося хотя бы на мопед. Даже двухтактник у них постоянно утыкался в неразрешимые проблемы. Хотя ручное магнето и нормальные свечи зажигания уже были в наличии. Я постарался опылить инженеров идеями из будущего, и вроде всё они сделали как надо, вплоть до получения патентов.