"Фантастика 2023-128". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 1254

Молас вошел в салон, огляделся, внимательно осмотрел нонконформистские портреты правителей, хмыкнул многозначительно, но ничего по этому поводу не сказал. Сел за стол совещаний. Раздеваться не стал, только шинель расстегнул, хвастая красной подкладкой, и шапку на стол бросил.

Сразу вынул трубку, набил ее и прикурил от спички. По салону пополз сизый дым.

— Чай, кофе или сразу водка? — спросил я, невольно морщась от табачного дыма.

— Водка, — кивнул генерал. — Все же проводы у нас.

Я отдал необходимые распоряжения. И прислуга, включая Гочеву горничную, забегала как наскипидаренная.

На столе моментально появилась скатерть, приборы…

— Нам пока лучше пересесть за письменный стол, — предложил я, и Молас это предложение с готовностью принял.

Генерал посмотрел на мой химический пасьянс на столе, повертел в руках пару книг.

— Не знал, что ты еще и химией занимаешься, — прокомментировал увиденную картину. — Что это будет? Новая взрывчатка? Порох? Или смазка, которая не застывает на морозе?

— Никак нет, экселенц. Это будет новый фундаментальный закон мироздания, — ответил я не без гордости. А что? Такой свидетель мне пригодится в будущем, когда после войны стану мериться приоритетами с другими учеными.

— Когда ты на все время находишь? — В голосе второго квартирмейстера фронта прозвучала завистливая нотка.

— Так я теперь не у дел, экселенц. Вашими молитвами, — не удержался я от подколки.

— Золото тебе принесли полностью? — В голосе Моласа прозвучала нехилая озабоченность. Все же это очень крупная сумма — две тысячи золотых.

— Ваше превосходительство, — ответил я с улыбкой, — это же не мелкие жулики, а вполне серьезные и ответственные люди, которые мелочь по карманам не тырят. Они под вашей «крышей» только на контрабанде коньяка большие деньги заколачивают. Отрабатывают хоть?

— Отрабатывают, — подтвердил генерал вполголоса, обернувшись убедиться, не подслушивают ли нас. — Даже во вкус вошли. По некоторым дисциплинам выступают как эксперты и инструкторы. Уголовный мир для разведки — целина непаханая. Прикрытие великолепное. И в случае провала сроки по уголовке мизерные. А под царскими лазутчиками здесь земля горит. Но сложный народец. Отца бы моего сюда, вот он бы их быстро построил и заставил родину любить… Кстати, это ты Бьеркфорта настропалил рейд по царским тылам сделать?

— А что, не надо было? — удивился я.

— Да нет… Вроде как все вписывается. Только мы другого генерала планировали отбирать у царцев правый берег у Щеттинпорта. Для полной его блокады с суши.

— Если хотите знать мое мнение, экселенц, то я бы поставил на этого неугомонного удетского графа. И если целью рейда будет Щеттинпорт, то я бы подкрепил его на последнем этапе атакой пехоты через реку. Но это сугубо мое личное мнение.

Молас кивнул, опять оглянулся. Потом спросил вполголоса:

— Эта девка вам кто?

— Вроде как невеста Гоча, — ответил я также вполголоса, чтобы она не услышала. — Горничной у него работает в заводоуправлении.

— Проверим… — пообещал генерал и, вынув из внутреннего кармана шинели толстый пакет, протянул его мне. — Ознакомься на досуге. Времени в дороге у тебя много. Я в Рецию раньше весны не попаду. А вот когда приеду, тогда поговорим плотно по делам нашим скорбным.

— Что так мрачно?

— Да нет, это присказка у меня такая. Не обращай внимания. От отца досталась, — улыбнулся генерал. — А дело серьезное…

— Господа, все готово. Прошу к столу, — колокольчиками разнесся по салону голос горничной.

— Гоча позови, — приказал ей генерал, взяв бутылку можжевеловки и разливая водку в три рюмки. На закуски он внимания не обратил. А стоило. Такого разнообразия домашних огемских разносолов я еще не видел. Никак Гочева горничная с собой натащила?

— За ваши предприятия, господа, — сказал Молас тост, когда к нам присоединился конструктор. Дама его осталась в купе. — За ваши светлые умы. За дорогу, чтоб стелилась вам под колеса скатертью.

С улицы раздался колокол дежурного по перрону, и, торопливо выпив, Молас заспешил к выходу, застегивая на ходу шинель.

— Удачи вам, — сказал он, обернувшись в дверях под второй колокол. — И не забудьте про мой заказ.

— Какой заказ? — спросил меня Гоч.

— В дороге расскажу, — пообещал я. — Тебе будет интересно.

Звякнула третий раз рында, и поезд мягко тронулся, увозя меня к новому этапу моей жизни. Но Будвиц мне не забыть уже никогда. Этот город меня в люди вывел.

Я снова разлил водку по трем рюмкам.

— Зови свою даму, Имрич. Пусть послужит нам украшением стола.

Гоч отлучился на минуту и снова присоединился ко мне.

Я поднял тост.

— Отметим с тобой, мой дорогой друг и соратник, окончание очень важного этапа в нашей жизни. Мы состоялись. Настолько состоялись, что с нами считаются уже не только конкуренты, но и имперская столица.

— Это точно. — Гоч поднял свою рюмку. — Кто бы мог подумать всего год назад, там, в твоем санатории, когда мы с тобой и Плотто стреляли из моих вручную выточенных пистолетов, что все это перерастет в такое большое предприятие. Я тогда о таком даже мечтать не мог.

— Ты еще тогда кроме пистолетов натащил немерено выпивки, и меня из принцева «Оленьего парка» с треском выперли за нарушение режима, — вспомнил я, смеясь.

К нам присоединилась горничная, успевшая переодеться в скромное, но вполне нарядное платье. И даже причесаться по особому. Шустрая девица.

— Откуда все эти разносолы? — спросил я ее, с удовольствием закусывая. Было вкусно.

— То мать Онежки делает. Да и сама она мастерица по этой части, — пояснил Гоч, а девушка засмущалась до того, что у нее запунцовели кончики аккуратных ушей. Однако рюмку замахнула смело, как за ухо. Может, от смущения…

— Отдадим должное всему, — пообещал я, улыбнувшись девушке и снова разливая водку. — Но теперь я хочу произнести свой главный тост — за твой талант, Имрич. За то, без чего у меня никогда бы не получилось создать такой завод, какой создал ты в Будвице. За «Гочкиз». И за пламенный мотор «Гочкиза» — великого Гоча. Лучшего оружейника в мире.

— Савва, ты преувеличиваешь… — Гоч немного смутился. — Да без тебя я бы выше пистолетной мастерской не поднялся бы. Твои деньги, твои связи, твои революционные идеи…

— Давайте мы все выпьем за вас обоих, — предложила Онежка, влюбленно глядя на Гоча. — Мне кажется, что вы просто половинки одного целого, поэтому у вас все так здорово получилось. Главное, вы закусывайте.

18

В дороге я вернулся к своему химическому пасьянсу и чтению научных талмудов этого мира. Господи, что за язык у местных ученых… такое ощущение, что они специально пишут так, чтобы нормальным людям их писанину было не понять, но дóлжно проникнуться их ученостью.

— Ты увлекся химией? — Гоч был очень удивлен, когда наконец-то обратил внимание на мои путевые занятия. До того все его внимание было поглощено единственной в нашей компании дамой.

— А почему нет? — ответил я, как заправский одессит, улыбаясь. — У всех разные увлечения. Кто увлекается химией, а кто горничной…

Хотел я поначалу ответить ему, что «кому поп, кому попадья, а кому попова дочка», но вовремя вспомнил, что в этом мире нет никаких служителей культа за отсутствием самих культов. Маргинально существуют какие-то женские монастыри невест ушедших богов, краем уха слышал о монотеистической секте оставшегося бога — хранителя этого мира, но все они были вне гражданского общества. В этом мире боги сами по себе, а люди сами по себе. Так что русская пословица была бы моим партнером не понята.

Гоч смутился.

— Не смущайся, как девица, Имрич. Дело-то житейское.

— Да, но…

— Я бы на твоем месте на ней женился. Она красива, обходительна, вежлива и с понятием. За все время, пока у тебя служит, никому не дала ни одного намека на ваши особые отношения. Не говоря уже о большем.

— Но я теперь барон… — неуверенно пожал плечами Имрич.