"Фантастика 2023-128". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 1253

Пришлось, пользуясь правами хозяина, взять дополнительно несколько ручных пулеметов с завода (официально — на испытания новых стволов в горах). Только в почтовый вагон занесли пару. А то не дай ушедшие боги опять имперские «махновцы» дорогу перекроют.

За салон-вагоном — почтовый вагон с личным багажом и охраной. Два пустых товарных вагона для закупок в Гоблинце. И вагон третьего класса для сманенных в Рецию переселенцев.

Предпоследний мой грузовой состав с паровозом, который добыл для меня Молас (за очень дополнительные услуги с моей стороны) отправили прошлой ночью. Тавор убыл старшим эшелона с частью охраны.

Место моего денщика все теснее занимал стеснительный и аккуратный реций Ягр, а разбитной и проворный огемец Тавор чем дальше, тем больше превращался в моего личного порученца. И эта служба ему больше нравилась. Тем более что после задвигания меня в резерв я не заставлял его больше носить не любимую им флотскую форму и разрешил пришить к мундиру реальные, а не бутафорские знаки различия. Тут уж я сам удивился, увидав на нем погоны фельдфебеля. Быстро растут люди на стезе «стука». Главное, правильно выбрать, кому стучать.

Кстати о переселенцах. Когда я приглашал к себе на работу механиков с путейского отстойника, то я даже не предполагал, что реально таких беженцев придет к моему отъезду столь много.

Огемцев.

Удетов.

Куявцев.

И даже цугул.

С женами и детьми.

Все бывшие путейцы — работники паромной переправы, разъезда и станции при них. Выгнали их ко мне война, мороз, голод и неустроенность.

Пришлось еще три пассажирских вагона срочно доставать. Бросить тут этих людей мне совесть не позволила, когда я в силах дать им кров, работу и заработок без потери ими человеческого достоинства. Люди они все работящие, не креаклы какие. На втором разъезде от Втуца у меня всем работа найдется.

А «кто есть ху» из них — в дороге проверим. Озадачим человека Моласа разработать для них единую анкету. Не зря этого неприметного офицера в массу переселенцев внедрили под видом телеграфного связиста. (Не того связиста, кто провода тянет, а того, кто этими проводами руки за спиной связывает, как шутили на моей родине.) Вот и назначил я его старшим над этим табором на время пути. А кто ему сказал, что будет легко?

С Маарой все же решил проститься лично, а не посылать денщика забрать оставленные мной у нее в «приюте» вещи. Иначе, посчитал я, как-то не по-мужски будет. Уподоблюсь нашкодившему школьнику.

И не ошибся.

Встретила меня чаровница радостно, ласково и даже очень мило поблагодарила за хорошую новогоднюю ночь. Попыток тащить меня сразу в койку не проявила. Притворно огорчилась, что мне пора уезжать «уже сегодня». Сказала, что всегда рада меня видеть у себя в гостях. Ласково поцеловала и добавила:

— Не торопись убегать, котик, тут к тебе сюда люди едут, — на слове «люди» она сделала акцент. — Я пока приготовлю тебе кофе. Сама.

Я успел не только попить кофе и поесть пирожных домашней выпечки, но и поболтать о том о сем с Маарой. О пустяках…

«Людьми» оказались Крон с Лосем.

Последний поставил на стол дорогой кофр из толстой бычьей кожи. Видно, что тяжелый. При этом пробасил:

— Это тебе просили передать, Пулеметчик. Сам, наверное, знаешь кто.

Я, сидя в кресле, умудрился посмотреть на стоящего гиганта сверху вниз и немедленно расставить точки над «ё».

— Ты берега не попутал, Лось? Это я для его величества ольмюцкого короля Бисера Восемнадцатого пулеметчик. А для тебя, loschara, «ваша милость», — и, кивнув на кофр, спросил: — Что здесь?

— Семь кило рыжья, ваша милость, — пробубнил Лось недовольным тоном.

Крон смотрел на эту сцену, слегка склонив голову к правому плечу, и смеялся глазами. Потом сел без приглашения и констатировал:

— Умеешь. Считать будешь?

— Зачем? — пожал я плечами. — Если вы скрысятничали, то вам не жить. Вы это и сами знаете.

— Верно мыслишь, ваша милость, крысы в нашей гильдии не выживают. Лось, выйди.

— Останься, — притормозил я узлового смотрящего. — Что там у тебя с контрабандой?

Переговоры тет-а-тет с регентом Ночной гильдии Будвица не входили в мои планы. Мало ли что он потом про них наплетет. А так у меня свидетель останется.

— А разве это не заметно, — пробасил тот, — по тому, сколько республиканского коньяка в последнее время появилось в продаже?

— Это который «трофейный»? — переспросил я.

— Он самый. Мы, ваша милость, вам пару ящиков в подарок приготовили. Заносить?

Я кивнул разрешая.

Лось стукнул в дверь, она открылась, и здоровенный парень внес на руках два деревянных ящика, каждый на дюжину пузатых бутылок. Лось снял их по одному из его рук, поставил на пол и рукой отослал свою шестерку обратно.

— Все честь по чести, господин барон. Только для аристократии, — не удержался он от подколки. — Двадцать лет выдержки.

— С республикой напрямую стали работать? — проявил я интерес.

— Если бы… Через два посредника на Соленых островах и еще одного в Скании. Всю экономию на пошлинах они и съедают. Так что берем ценой.

— А что вы от меня хотите, люди?

— Тропочку в Швиц, — вкрадчивым тоном подал свой голос Крон. — И посредников меньше, и к шоколаду есть у нас интерес. Мы дым-глину на нашей земле извели, и на фронте ее нет. Так что… — намекнул он, что я вроде как им должен.

Ага… Три раза. Думают, что если моя штурмовая рота из города домой съехала, то и кишки им выпустить некому? Но на понт берут…

— Когда вы только считать научитесь? — покачал я головой. — Через горы стирх несет во вьюке четыре таких ящика, — стукнул я носком сапога по деревяшке. — А сколько их везет шхуна? А шоколад можно в Швице купить и так. За деньги. И нормально провезти его через границу. Пошлина на него мизерная. Нет смысла вязаться с контрабандистами. Я вижу пока только один товар, который есть смысл таскать через горы, — часы.

— Часы? — удивился Крон.

— Да, обычные карманные часы в стальном или медном корпусе. Со штампованным механизмом, но на камнях. Весьма востребованный сейчас товар в окопах у офицеров, да и у унтеров. Их штамповка лучше нашей, качественней. Секундная стрелка есть. Стоят серебро, а продать можно за золотой. И во вьюк влезает их много. А везут их к нам мало, потому как пошлина запредельная заявлена, чтобы не губить имперских часовщиков. Основной сбыт пока у швицев на такие недорогие аксессуары — колонии. Республика та же. Могут и больше делать — был бы спрос.

— Сведешь? — спросил регент Ночной гильдии с интересом.

— Весной поговорим об этом, Крон, ближе к маю. Сейчас в горах снег лежит. На тропах вообще лед. У контрабанды отпуск по погодным условиям. Может, что и срастется. Еще какой есть интерес?

— Лимоны.

— Присылай вагоны, пустые бочки и деньги. Что-нибудь найдем. Насколько я понимаю, в Будвице вы их толкать не будете?

— В Сканию пойдут, — ответил Лось. — Морем.

— Что так? Скания нейтральное государство. Ей и из колоний пришлют, сколько закажут. Пароходами, — удивился я.

— Торговый путь идет по проливам, в которых стреляют из больших пушек, — пояснил Лось. — И свободный фрахт от республики и островов прекратился. Все работают только на себя. На свою войну. К тому же коньяк возить прибыльней, и плечо короче.

— На меня в Реции не выходите, — поставил я условие. — Тавора знаете?

Главари Ночной гильдии разом кивнули.

— Связь там через него. И в Реции ведите себя тихо. У нас там резких очень не любят. Так что предупредите своих коммивояжеров, которых к нам пошлете, что борзость плохо отражается не только на доходах, но и на здоровье.

Генерал Молас посетил мой салон-вагон перед самым отбытием поезда из Будвица, когда мы, выехав с заводской территории, сделали короткую остановку у перрона сортировочной станции, ожидая своей очереди на основную рельсовую магистраль.

Уже совсем стемнело, и только раскачивающиеся на ветру фонари под жестяными отражателями давали неверный свет, в котором искрился снег на сугробах.