"Фантастика 2023-128". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 1123

Новинкой сезона стали узкие погоны из сутажа защитного цвета. Начиная с майора, погоны плетеные. В генеральские погоны вплетен через один черный сутаж. Знаки различия по реальному рангу. Мне достались погоны лейтенантские — чистые да гладкие, хотя я по-прежнему называюсь старший фельдфебель гвардейской артиллерии.

У армейских унтеров — мне любезно портные оставили таблицу — узкий черный галун вокруг широкого суконного погона. Черные звездочки о семи лучах по рангу. У рядовых и ефрейторов погоны гладкие. А шевроны на рукавах стали черными.

Кепи осталось почти такого же фасона, разве что шили его теперь из шинельного сукна. И убрали с него все, кроме маленькой кокарды.

Полевая шинель теперь для всех одинаковая — солдатского покроя и сукна, на крючках. Даже для генералов. А и правильно, нечего перед вражескими снайперами красными отворотами на светло-серой шинели фасонить.

Никаких наград на полевой униформе носить не полагалось. Только ленточка старшего ордена в третьей петлице. Портные сказали, что вообще скоро выйдет императорский указ о том, что ленточки орденские разрешат носить только кавалерам Солдатского креста или Креста военных заслуг. Чтобы остальных на подвиги стимулировать.

Обулся в ботинки с крагами. Осмотрел себя в зеркале и остался весьма доволен своим отражением.

Красавец.

Герой.

Смерть всем девкам на выданье.

— Тавор, давай шинель.

Когда я уже стал нормально ходить и совершать в одиночку довольно длительные прогулки по парку, меня посетил капитан-лейтенант Плотто. Он явился в своей неизменной черной морской шинели, неся в единственной руке небольшой саквояж. Морякам погоны не ввели, и он по-прежнему щеголял золотыми галунами на рукавах.

— Извини, Савва, — сказал каплей вместо приветствия, поравнявшись со мной на парковой дорожке. — Раньше никак не мог выбраться — дела.

— Видел я уже ваши дела третьего дня в небе, — улыбнулся я поощрительно.

— И как оно со стороны? — Плотто засиял всем обликом.

— Впечатляет, — честно ответил я. — Черный дракон. Для врага прямо «ужас, летящий на крыльях ночи».

— Почему ночи? — удивился каплей.

— Ночные бомбардировки эффективней. Все спят. Огни горят. Речка в лунном свете блестит. Ориентиры как на ладони. Черный дирижабль в темном небе никому не виден. Пока враги спросонья раскачаются пожары тушить, вы уже улетели. Да и внезапности нападения так легче добиться. И сон у них надолго отобьет.

— Черный дракон… — прокатал моряк вкусные слова во рту. — А мне нравится… так что грунтовку красить не будем. И кое-какой вес на этом сэкономим. Надо королю будет сказать, чтобы он так этот аппарат назвал. Кстати, поздравляю тебя.

— С чем?

— С офицерским чином, если судить по твоим новеньким погонам.

— Нет. Я по-прежнему старший фельдфебель, только теперь в гвардейской артиллерии. Королевская милость…

— Слышал я об этом. Просил я тебя к себе в отряд. Честно просил… Его величество отказал. Сказал, что ты ему самому нужен. Так что извини, Савва, не смог я сдержать обещание. Хотя на полигоне дивизионная трехдюймовка на пирамидальном кольцевом станке и не сбила аэростат шрапнелью, но гондола вся в хлам… Манекены в клочья. Когда я рассказал на полигоне, что это твоя придумка, то все работали как демоны — уважают тебя солдаты. Так что ты выиграл спор, а вот я оказался не на высоте… Куда мне против воли его величества?

— Пошли в беседку, господин капитан-лейтенант. В ногах правды нет.

— Савва, ты теперь офицер и во внеслужебное время имеешь право обращаться ко мне по имени — Винк. И на «ты». Мы же друзья, не так ли?

— Садись, Винк, — показал я на лавку. — Небось голодный с дороги?

— Что там той дороги, Савва, я дольше от дворца пешком шел, чем из города до дворца ехал, — улыбнулся он.

— Винк, а револьвер мой наградной нашли? — спросил я с надеждой.

— Нет. Не нашли. Лейтенант Щолич весь полигон на дорогу вывел с вилами и граблями. Весь снег на шоссе переворошили, но как сквозь землю провалился твой револьвер.

— Жаль. Это первая моя награда. Самая памятная.

— Я тоже так подумал, — сказал Плотто, раскрывая свой саквояж и выкладывая на лавку лакированную деревянную кобуру, характерными очертаниями похожую на маузеровскую. — Это тебе от меня. За спасение. У меня в отряде нет знамени, и я не имею права гравировать наградные таблички, но от чистого сердца, Савва… прими.

Я открыл деревянную колодку кобуры-приклада, и оттуда в руку мне выпал большой вороненый длинноствольный пистолет, тяжелый — больше килограмма. На маузер он одновременно был похож и не похож. Но схема та же: магазин перед скобой спускового крючка. И ствол почти пятнадцать сантиметров. Поиграл оружием в руке, примериваясь. Рукоятка удобная. Почти нормальная пистолетная. Не то что круглая, как у самого маузера.

— Что за система? — спросил я, прицеливаясь в проходящую мимо беседки лань.

— Новинка, — пояснил Плотто. — Автоматический пистолет. Перезаряжается сам. Калибр восемь миллиметров. Легко бьет на сто шагов. Можно пристегнуть кобуру-приклад и получить легкий карабин. Сейчас он должен проходить войсковые испытания. Думаю, на вооружение его возьмут. По крайней мере, флотским он нравится…

— Сколько патронов в магазине?

— Шесть зарядов.

— Мало.

— Зачем больше?

— Лишний патрон в магазине подчас позволяет выиграть схватку. Я так думаю…

— Знаешь что, Савва. Я тебя с конструктором этого пистолета познакомлю, и ты ему сам свою претензию выразишь, — высказался каплей с некоторой обидой.

И правда, что это я? Дареному коню в зубы не смотрят — гласит народная мудрость. А я тут претензии развел, словно Плотто сам этот девайс слесарил на коленке.

Прищелкнул кобуру к рукоятке. Приложился к стреляющей машинке по-винтовочному, если можно так сказать. Удобно.

Нажал на спуск.

Курок масляно щелкнул.

— Спасибо, Винк, угодил, — постарался я сказать как можно теплее. — Нравится мне все. Классная машинка. Но с оружейником ты меня все же познакомь.

— Выпишут тебя из санатория. Познакомлю. А пока вот… Держи еще сотню патронов к нему — таких пока нигде не купишь.

И он выложил на лавку пять картонных коробок с неброской маркировкой.

Я вскрыл коробку, любуясь на поблескивающие масляной латунью гильзы и покрытые серебристым мельхиором пули. Почти как у «тэтэшника» патрон — бутылкой. Капсюль только меньше диаметром. И с проточкой у донца. Прогресс!

— Как заряжать?

— Ты никак в «Оленьем парке» стрельбу решил устроить? Принц будет недоволен, — покачал головой каплей.

— Да найду я место поглуше, Винк. И мишень сам нарисую. Обещаю косуль не трогать. В сестер милосердия не стрелять. Покажи.

— Что с тобой делать. — И он показал мне, как заряжать неотъемный магазин по одному патрону.

А также взводить пистолет и ставить на предохранитель.

М-да… как все запущено.

— Обойма бы тут не помешала, — пробормотал я.

— Вот Имричу при встрече все сам скажешь, — проворчал Плотто.

— Кому? — не понял я.

— Конструктору этого пистолета Имричу Гочу, — пояснил каплей, вставляя заряженный пистолет в кобуру и напоминая: — Не забывай ставить его на предохранитель. Это не револьвер.

— Спасибо. Еще раз. От всей души. Угодил мне подарком. Но лучше бы ты взял меня с собой в небо. Хоть пассажиром. Кстати, как там у тебя с бомбами?

— Все хорошо у меня с бомбами. Даже прицел примитивный придумали. У нас хорошие инженеры в Ольмюце, им только идею подкинуть вовремя… Они справились. Взрыватель с носика снаряда перенесли на его дно. Теперь взводить взрыватель на бомбе можно и во время полета. Тем же ключом. С нормальным вертикальным подвесом самих бомб — так их больше влезает в отсек.

— Сколько семидюймовых бомб на борт берешь?

— Пока сорок. Но можно, наверное, и шесть десятков подвесить. Однако не рискуем пока. Плюс там двадцать зажигательных бомбочек еще. У них терочный запал с замедлителем. Падают они с дирижабля на фале, когда бомба безопасную длину выберет, то фал выдергивает чеку взрывателя. Горения замедлителя достаточно, чтобы кидать их с двух тысяч метров.