"Фантастика 2023-128". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 1122

— Можно, — улыбнулся я, потому как уже хотел ответить распространенной в Российской армии поговоркой: «Можно Машку за ляжку, а в армии говорят „разрешите“», — да вовремя прикусил язык.

— Как вам удается выдавать такие революционные идеи в технике? Вы же нигде до армии официально не учились. И у вас не было частных учителей, насколько мне известно.

— Многих это интересует? — бросил я пробный шар.

— Многих, Кобчик. Очень многих, — полковник не стал строить из себя секретоносителя. — Особенно контрразведку. Даже ее обновленный состав усиленно этим интересуется.

— Скажу как на духу, — запустил я очередную легенду о смышленом горце. — Именно потому, что у меня совсем не было учителей, которые бы мне с детства вдолбили, что так делать нельзя, у меня и рождаются такие мысли, когда я делаю что-то для себя новое. Просто вижу, где что можно улучшить там, где обученный просто проходит мимо, потому как он твердо знает, что этого делать нельзя, и убежден, что не получится. В кузне мне это помогало. Еще сны мне снились… — повторил я старую шарманку для инженер-генерала Штура. — Кошмары… И сейчас иногда снятся…

— Например? — полковник аж подался немного вперед от нетерпения услышать некое откровение.

— Например, как я командую фронтом… — выдержат паузу и спросил, понизив голос: — Кошмар?

— Кошмар, — согласился со мной адъютант кронпринца.

И мы оба весело заржали, каждый про себя представив такое явление… фельдфебель Савва Кобчик на командном пункте, и вокруг спесивое имперское генеральё навытяжку. «Яволь, майн фельдфебель!»

— А прямо сейчас у вас в чем потребность? — не отставал визитер.

— Тетради и карандаши, господин полковник. Хоть у меня и хорошая память, но я давно понял, что мысль не записанная — мысль наполовину потерянная.

— Вам все доставят, — пообещал он.

— И еще карту железных дорог. Желательно хотя бы пятикилометровку. Обозреть местность, где предстоит действовать.

— Умеете читать карты? — удивился он в очередной раз.

— Обижаете, господин полковник. Я же все-таки фельдфебель. И в армию скоро год как поступил. Было время научиться.

— Приятно было познакомиться, — полковник, вставая с лавки, протянул мне руку для пожатия. — Не вставайте. Я еще пришлю к вам портных, чтобы они сшили вам новую полевую форму. Старая, как оказалось, в окопах никуда не годится. Неудобная, да и демаскирует, а от этого большие потери в личном составе.

— Вы будете смеяться, господин полковник, но мне прямо сейчас пришла в голову идея, — я показал на снег и лес вдали. — Маскировочный костюм для солдат в лесу. Белые чехлы на штаны и серая куртка.

— А почему не целиком белый? — переспросил меня адъютант второго в королевстве человека. — На фронте разведчики сами давно себе маскировочные халаты шьют. Из белых простыней.

— А посмотрите вдаль, — показал я на лес. — И представьте на этом фоне идущие белые фигурки.

Я подождал, пока он себе все это представит. Все же военный и должен иметь развитое воображение.

— А теперь представьте, что у этих фигурок сливаются штаны со снегом, а серая куртка сливается по фону с серым зимним лесом. Совсем другая картинка? А?

— У вас, Кобчик, действительно несколько отличный взгляд на мир, чем у нас, — задумчиво пробормотал полковник.

— Это потому, господин полковник, что я первый рецкий горец, которого вообще об этом спросили. И в этом заслуга инженер-майора Вахрумки. Если бы не он, то я до сих пор бы махал лопатой в стройбате. И был бы до сих пор неграмотен. Зачем грамота землекопу?

— Ну да… — задумался полковник.

— А еще просьбу можно? — спросил я. — Шкурную…

— Шкурную? — не понял полковник.

— Да, шкурную… для собственной шкуры, так сказать. Мне бы хотелось, господин полковник, выкупить с полигона кобылу по кличке Ласка. Привык я к ней… Да и жизнь она мне спасла.

— Думаю, это небольшая проблема, — обнадежил меня адъютант перед прощанием.

Я задумчиво смотрел вслед группе офицеров, которые неторопливо шли по рыжей дорожке толченого кирпича по направлению к замку кронпринца и что-то оживленно обсуждали. Наверное, меня. Странное это чувство — находиться в центре внимания больших начальников. Неуютное.

Скорее бы кончалась эта чужая для меня война.

Уйду на дембель.

Сяду у себя на горе — красиво у нас там, и буду ковать то, что людям потребно.

Запросы у меня небольшие. На них я всегда заработаю.

И главное, что на моей горе никакие Тортфорты меня не достанут. А попробуют, так места там глухие…

А тут… Где-то читал я… У кого? Сейчас не помню… «Возле трона — возле смерти». А что, похоже. Разошлись мы с курносой боками впритирку…

И еще припомнилось русское народное кондовое: «Жалует царь, да не жалует псарь».

Хорошо, что еще выздоравливающие герои ко мне пока не пристают с общением. Считают меня непригодным по здоровью к их играм. Да и не курю я. А основной клуб у них — курилка.

— Командир, пора на процедуры, а то как бы нам на ужин не опоздать, — подал голос денщик.

Вот кто тут как рыба в воде. И с прачками он на короткой ноге, и с другими денщиками. Всегда в курсе всего.

— А что сегодня у нас на ужин? — откликнулся я.

— Для вас, командир, впервые будет нормальный ужин, — улыбнулся он. — Человеческий. Не каша-размазня, а сочный кусок жареной печенки.

— Тогда вези скорее, — приказал я. — Печенку я люблю.

И канонир неторопливо покатил мое кресло через парк в сторону столового зала.

А в ясном предзакатном небе, вызывая у меня щемящее чувство утраты, плыл огромный черный дирижабль. Тот самый. С двумя гондолами. Скелет которого я видел в ангаре у Гурвинека. Знать, построили уже, облетывают. Быстро они…

Скоро врагов бомбить будут.

А я тут на земле…

Рожденный ползать…

31

Новую полевую униформу мне даже не пошили, а подогнали по фигуре прямо на мне. Привезли в санаторий мастера иголки почти готовые вещи, на которых осталось только подогнать рукава — руки у меня чуть короче, чем надо.

Война внесла революционные изменения в портновское дело. Появились единые для всей империи антропометрические стандарты: роста и размеры. Шили все теперь на фабрике, а гарнизонной швальне оставили только подгонку по фигуре. Ну и парадные мундиры так и остались индпошивом. Но парадка — это святое, тут, в отличие от Российской армии, золотые погоны с аксельбантами на камуфляж вешать не будут.

Армейским кутюрье гарнизона Будвица я был хорошо знаком — сколько раз за прошедший год у них мундир менял! Запомнили меня. И обмеры сохранили. Так что подогнали все быстренько прямо на мне и ушли, согласившись только на чаевые. Все оплачено уже, оказывается. Я даже подозреваю кем.

Напоследок решился я слегка похулиганить и заказал им еще сверх комплекта пошить мне из полевой ткани бриджи. И даже нарисовал какие. Не галифе с огромными «ушами» и поясом под грудь, а нормальные. Как старые советские по фасону — у нас в армии их в подменке наряду по кухне выдавали. Старшина ротный хвастал, что в полку на складе этой формы на три дивизии лежит. На случай мобилизации.

А вообще новая имперская полевая униформа мне понравилась. Удобная. Нигде не жмет и не давит, все рассчитано на любое движение.

Цвет непривычный. Похож на грязно-горчичное хаки рецких стрелков, но все же другой. Темнее. Как сказали портные, называется он «каменно-серый», а старый назывался «полевой серый». Но по мне так он коричневато-зеленоватый с некоторой черной искрой.

Френч приталенный, с четырьмя карманами. Пуговицы обтянуты таким же сукном. Никаких ярких цветов нет и в помине. Тем более золоченых галунных воротников. Скромно все. Петлицы исчезли. Только войсковые эмблемы из жести черного цвета в углах воротника. У меня — пушки, скрещенные через железнодорожное колесо.

Пояс брезентовый на черной металлической застежке, черными же блочками проклепанный. Несолидный какой-то, да и по виду не крепкий.