"Фантастика 2023-125". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Юров (Корд) Роман - Страница 1005

А я же чувствовал, что в вызове на «тренировку» не все чисто… но отмел сомнения. Единственному потенциальному магу хотелось верить.

«Ты его заранее простил, добренький ты наш», – прокомментировала Синя.

Я оставил это высказывание без ответа.

– Значит, так: Виталик, это твоя дача?

– Родителей, – ответил он не моргнув глазом.

– Слушай меня внимательно. Вы приехали пострелять в лесу по бутылочкам. Здесь вы с Бандеросом неожиданно повздорили и ты… ты боксер? По тебе сразу видно, молодец. Так вот, в пылу ссоры ты его завалил. Он начал подниматься, но ты со злости пинаешь его и случайно попадаешь в горло. Увидел, что друг умирает, и у тебя в мозгах помутилось. Так ведь было?

– Да… – Его взор помутнел. Фиолетовая ниточка, входившая в его ауру, стала плотнее и толще, напомнив мне прочный, надежный якорный трос, способный удержать океанский лайнер, не то что какого-то Мокрого.

– Я рад, что у тебя хорошая память. Потом к тебе подбегает Толян, и ты локтем, случайно, попадаешь ему под челюсть, он падает. Тебе кажется, что вокруг враги, ты прячешься в сортир и начинаешь от них отстреливаться. Не со зла, от страха. Потом вспоминаешь себя и обалдеваешь от содеянного. Плачешь и вызываешь «скорую». «Скорую» вызовешь через полчаса после моего ухода. Все понял? Повтори.

Он повторил слово в слово.

– Обо мне забудь. Пойдем, поможешь.

Мы подняли Бандероса и переложили тело ближе к Толяну. Так, Верес его бьет… падает, второй подбегает… а, сойдет. Не должно быть все гладко. Вон и Толян стрелял, а Мокрый об этом не скажет, потому как больной человек.

В конце, перед тем как я посчитал, что столь гостеприимное место пора покидать, Фиона стерла память Вереса за последние трое суток. Стирать – не смотреть, это то же самое, что «ломать – не строить»: похожую операцию она и в Эгноре проводила. Процедура растянулась на целый час. Я промок насквозь, хоть выжимай, но оно того стоило. Не наболтает лишнего. Вдобавок за это время дождь смыл почти все следы, а примятую травку в нужных местах я поднял, потратив последние крохи маны.

«Фиона, а Мокрый не очухается? В смысле, не вспомнит?»

«Конечно, очухается, но не скоро, не раньше месяца», – заверила она самым убедительным тоном. У меня гора с плеч свалилась. За это время меня и след простынет.

К остановке направился в обход, через лес. Мало ли что. Надеюсь, опрашивать пассажиров автобуса не станут.

«У меня же свидание с психологом!» – вспомнил я в автобусе, уже на полпути к городу. Я, кстати, был не один такой мокрый – внезапный ливень многих застал врасплох.

«Должен успеть, до него целых два часа. О, вот и «скорая», и милиция. Сияют, мигают, гудят, аж сердце радуется. Интересно, о чем подумают, когда увидят почти остывшие трупы? Хм, что-то они не поспешили. Мокрый, я уверен, позвонил ровно через полчаса после моего ухода. А тебе, Верес, новой жизни. Надеюсь на тебя. Прошептал же ты мне: «Беги…»

Глава 8

С Зиной мы встретились на пороге диспансера. Она была в куртке и под зонтом, я в старых Серегиных одеждах и отцовской кожанке. Она единственная подошла мне по размеру, в остальных вещах я просто тонул.

– Ты почему телеф… Ты чего так вырядился?! – с ходу заругалась Зина, забыв о выключенном сотовом. – Мы же на прием! Ну вот, зря на час раньше отпросилась, поехали домой.

– Под дождь попал. А что тебя не устраивает?

– Все! Как ты не понимаешь?! Ты как чучело выглядишь! Мне стыдно с тобой людям на глаза показаться и уж тем более врачу! Ты зонт не мог найти? Где ты вообще гулял в такую погоду?

– В лесу. А не нравится – оставайся здесь, я один схожу. – Я всерьез обиделся.

Вот это наезды! Как из больницы в этих шмотках выводила – нормально, а «в люди» – видите ли, нет. Она мне кто, жена? А ведет себя соответствующе. Буйная фантазия у девушки.

Решительно, не обращая на Зину ровно никакого внимания, зашел в здание.

Зина догнала меня перед кабинетом с надписью: «Медицинский психолог Аверкиева А. А.»

– Прости меня, Егор, не знаю, что на меня нашло. И совсем ты не чучело! – извинилась, смущенно хлопая глазами. Выглядела как само воплощенное сожаление. – Все чистенько и выглажено. Сам гладил? – восхитилась, не скрывая явной лести.

– Сосед, – буркнул, и обида прошла. – Ладно, давай заходить, что ли.

Стройная молодая женщина в белом халате поднялась из-за стола и шагнула к нам.

– Здравствуйте, а я давно вас жду. Вы – Егор? – проворковала она.

Психолог была в возрасте между девушкой и женщиной, ни за что не угадаешь. Примерно под тридцать, но с какой стороны – большой вопрос. Она была заботливо ухоженной и стильной, в ней гармонировало все. Начиная от тщательно обесцвеченных волос без темных корней, кончая бижутерией и педикюром в тон. Про педикюр я соврал, его не было видно в туфлях-лодочках на среднем каблучке, но за истинность предположения готовь биться на дуэли. Туфли, разумеется, гармонировали с колготами и юбкой, в меру короткой, красиво просвечивающейся сквозь тонкий халат, который был не абы какой, а атласный, пошитый по оригинальным лекалам. Возможно, какого-нибудь известного кутюрье, но за это не поручусь.

Мой внешний вид – прямая противоположность. Зине снова стало за меня неудобно, а вот девушка не подала виду. Но Фиона подсказала – неприятно поражена.

Психолог предложила нам сесть за стол напротив нее.

– Аверкиева Анжела Андреевна, медицинский психолог, – представилась тем же спокойным воркующим голосом.

Мы назвали себя.

– Я слышала о вашей проблеме, Егор, простите, без отчества. Ронович – ваша фантазия, не так ли?

– Совершенно верно.

– И ваши отношения с Зинаидой Ивановной не складываются, – тем же доброжелательным тоном.

«Меня презирает, Зину считает дурой. Ну и флаг ей в руки», – второе предложение чисто мое, этого мне Фиона не подсказывала.

– При чем здесь наши отношения? – сразу возмутилась Зина. – Я Егора на обследование привела!

– А он вам кто: муж-недотепа или малолетний сын? – интонация нисколько не поменялась, так и лучилась доброжелательностью. – Объяснили бы куда, он бы один пришел. Правда, Егор?

Зина сузила глаза, тяжело задышала, раздувая ноздри, готова была взорваться, на что и рассчитывала стерва, но я заговорил раньше:

– Зинаида Ивановна зашла меня поддержать, я боялся входить один: вдруг вспомню что-нибудь неприятное. Надеюсь, она не помешает?

– Помешает, – не согласилась Анжела. – Зинаиде Ивановне лучше выйти, а то вы вольно или невольно зажметесь.

Зина вскочила и, бросив: «Я в коридоре подожду», – пулей вылетела из кабинета, хлопнув дверью. Поднялось легкое облачко известки, остро пахну́ло специфичным больничным запахом антисептиков и лекарств.

– Я вас приглашу после беседы; дождитесь, пожалуйста, – чуть повысив громкость, проворковала Анжела вдогонку. Уже сквозь закрытую дверь.

И началось! Настроение, тревоги, сон, кошмары, что помню, родители, сестры и все в этом роде. Почти то же, что и у психиатра. Потом пошли тесты. Запомните, повторите, дополните, выберите цвет и многое другое. Заполнил кучу бумаги с ответами на идиотские вопросы. Все делал честно. С учетом амнезии, разумеется. Мне самому стало интересно узнать о себе что-то новое.

– Когда будут результаты?

– Я все обработаю, результат передам Веронике Игоревне, – обломила меня Анжела.

– Ой как жаль, хотелось бы узнать о себе.

– Она вам расскажет, не переживайте. Пригласите, пожалуйста, Зинаиду, мне и с ней необходимо побеседовать. Вы не против? – «Как ты меня достал, бомж! Хипарь вонючий», – кричали ее эмоции, а голос по-прежнему не менялся.

Нервная у нее работа, не для ее характера. И зачем здесь сидит? Явно не из-за копеечного оклада.

– До свиданья, Анжела Андреевна, берегите нервы. Они, говорят, не восстанавливаются, – сказал я, выходя из двери. Ее ответ не расслышал.

Ждать пришлось полчаса. Зина вышла на удивление довольная.