Девочка-лиса - Грюнд Мария - Страница 15

– Покажи-ка ее, –  говорит Эйр. –  Цепочку, покажи ее!

Санна с непонимающим видом извлекает пакетик из кармана и протягивает ей.

– А теперь отогни в сторону уголок с надписью, –  командует Эйр. –  Чтобы видно было только украшение, чтобы не было понятно, что оно в каком-то полицейском пакете лежит.

Санна делает, что велено. Эйр снимает цепочку на телефон. Потом звонит Бернарду и просит его выставить анонс в местной газете в разделе находок.

Санна одобрительно кивает, когда Эйр заканчивает беседу. Она устала, в глазах появился блеск, в голове легкий туман. Она засовывает пакетик обратно в карман пальто.

– Поехали оставим это Суддену, чтобы он мог провести экспертизу как можно быстрее? –  спрашивает Эйр как раз в тот момент, когда телефон Санны тихо тренькает.

– Это Фабиан. У него все готово для судмедэкспертизы.

Дребезжание каталки смешивается со скрипом резиновых шлепок в коридоре отделения судебно-медицинской экспертизы. Эйр слышит, как захлопывается дверь, потом снова наступает тишина. Зевнув, она принимается рассматривать большое полотно, висящее на бледно-васильковой стене. На нем изображена девушка в кринолине и черном капоре. Она стоит босая на каменистом пляже на берегу моря. Выложенные широкими кругами рыбьи кости создают колоколообразную клетку вокруг ее ног.

Картина наводит Эйр на размышления о Мие Аскар. Фотографии водной глади в ее соцсетях, такие холодные и безлюдные. Как может на одном острове быть так много недоступных мест, думает Эйр.

– Будешь?

Санна стоит у нее за спиной с двумя бумажными стаканчиками кофе и запечатанной упаковкой фалафеля. Она протягивает Эйр стаканчик, но та морщит нос.

– Как ты можешь пить эту дрянь? –  спрашивает она и тянется за упаковкой.

– Нет, –  отвечает Санна и отводит руку. –  Это Фабиану.

Потом залпом выпивает содержимое своего стаканчика.

– Я только что говорила с Бернардом, он наконец дозвонился до лечащего врача Франка.

Телефон Эйр начинает вибрировать, она отходит в сторону, чтобы ответить. А когда возвращается, Санна удивленно приподнимает бровь.

– Я думала Бернард проверяет контакты Франка и Мари-Луиз Рооз, –  говорит она.

– Да, знаю, но я решила, что могу помочь.

– И?

– И позвонила в Форнсален чуть раньше сегодня, чтобы спросить, кто работал с Франком последним. Сейчас этот человек перезвонил. Это палеонтолог, который тоже консультировал музей одновременно с ним.

– Но это ничего не дало?

– Никакой подсказки о нынешнем местонахождении Франка. Но вот что он сказал. В последний раз они вместе работали над какой-то выставкой, это было одиннадцать лет назад. Выставка была по находкам, которые обнаружились при эрозивном разрушении клифа. Всякие там ископаемые, которых находят при размывании породы. В один день они, как обычно, работали вдоль края клифа, надев страховочные пояса. Потом Франк вдруг начал кричать что-то нечленораздельное и размахивать руками в своем снаряжении. Он задел в нем что-то, выпал из страховочной системы и грохнулся вниз. Похоже, довольно сильно. Его счастье, что вообще выжил.

– Бернард говорил о каком-то несчастном случае, из-за которого он сломал обе ноги и повредил спину, но я думала, речь об автомобильной аварии.

– Ладно. Но это не самое печальное во всей этой истории. Когда он пришел в сознание, то был убежден, что видел в пещере на кромке клифа Деву Марию. Он только об этом и говорил. Что она сидела там и смотрела прямо на него и что у нее был хвост. Врубаешься, хвост, блин!

– Видение?

– Ну да, или как там эту хрень называют, только он на этом повернулся. Ни о чем другом говорить не мог. Он заперся у себя дома и после этого почти совсем не появлялся на людях. Ходили слухи, что Мари-Луиз в какой-то момент перестала водить его к психиатру и пробовала прибегнуть ко всевозможным альтернативным методам лечения, даже экзорциста приглашала, чтобы муж перестал болтать о том, что видел.

– Экзорциста?

– Поди знай. Этот палеонтолог сказал, что это все слухи. Но Франк после этого, судя по всему, принялся дистанционно изучать теологию, отказался от общения со всеми, с кем раньше работал, и нашел новых друзей.

– Каких новых друзей?

– Этого он не сказал. Он не особо вдавался в детали. Сказал, что столько лет прошло и он с тех пор с Франком не общался.

Санна кивает. Все, что касается Мари-Луиз и Франка, кажется все более и более странным. Она раздумывает над тем, что говорил Судден по поводу Национального отдела расследований. Похоже, этого не избежать, сама она не знает, куда им двигаться дальше.

– Сообщи об этом Бернарду, –  произносит она тихим голосом в тот самый момент, когда дверь секционного зала внезапно распахивается. Запах дезинфекции разносится по коридору, и на пороге показывается высокий осанистый мужчина лет тридцати. Взъерошенная пышная шевелюра нависает над пронзительными синими глазами.

– Хорош по стенкам жаться, –  произносит он и жестом приглашает их войти.

– Эйр, –  говорит Эйр и протягивает ему руку.

Он пристально смотрит на нее.

– Фабиан Гардель. А вы, наверное, новый Бернард?

Он одаривает Санну улыбкой, когда та протягивает ему пакет с фалафелем.

Все в зале выглядит стерильным и холодным. Белый кафель и нержавеющая сталь поверхностей. Пол покрыт прорезиненным паласом. На широком секционном столе лежит Мари-Луиз Рооз. Она без одежды. Ее тело абсолютно лишено цвета, только на груди ярким пятном зияет большой кратер.

– Сразу к делу? –  спрашивает Фабиан и смотрит вниз на Мари-Луиз, как будто ловит ее взгляд.

– Да, –  отвечает Эйр с излишней энергией.

– Как вы знаете, я еще очень далек от завершения экспертизы, –  отвечает он и улыбается ей.

– Знаем, –  говорит Санна.

Фабиан проводит рукой вдоль шрамов на шее жертвы.

– Вот причина смерти.

– Мы о них говорили, –  говорит Эйр. –  Из них какой-то гребаный крест получается.

Фабиан чуть заметно улыбается.

– Первая моя мысль, что эти разрезы и удары в грудную клетку сделаны одним и тем же охотничьим ножом, который нашла команда Суддена. На теле есть частички тех водорослей, которые были на рукоятке ножа. Конечно, нам нужно дождаться точного анализа, но я подозреваю, что его результаты подтвердят мое предположение.

– Что еще? –  спрашивает Санна.

– Раны были нанесены с применением силы. Раневые каналы глубокие.

– То есть можем считать, что мы ищем кого-то сильного? Мужчину?

Фабиан раздумывает, прежде чем ответить.

– Ее убили, когда она лежала на диване. Так что даже человек с умеренными физическими данными смог бы нанести ей такие раны.

– А под каким углом? Сверху?

– Именно так.

Эйр пробирает дрожь –  в зале холодно. Похожее на изваяние лицо Фабиана излучает такую же мужественность, как и его руки, а гладкая кожа в свете больничных ламп кажется слепленной из ледяных кристаллов.

Она замечает, что он опустил взгляд вниз на ее ногу, которой она нервно отбивает чечетку по полу, и она немедленно останавливает себя, сразу вспомнив про свои потрепанные кеды. Они еще и грязные, и видно, что шнурки порваны, по крайней мере в одном месте.

Пока его синие глаза изучают ее, ей хочется одного –  свалить отсюда. Она чувствует себя серой и унылой по контрасту с энергией, которую излучает этот человек.

– А вы можете еще что-то сказать об обстоятельствах убийства? –  спрашивает она, краснея.

– Судя по тому, с какой агрессией преступление было совершено, мы склоняемся к мысли, что это кто-то из ее знакомых, –  добавляет Санна. –  Агрессия, с которой преступник повалил ее на диван и набросился на нее. Что скажешь? Согласен с этим?

Фабиан хмурится. Он встает рядом с головой Мари-Луиз, достает фонарик и направляет его свет ей на волосы.

– Не совсем. Нападение произошло в любом случае не спереди.

Он отводит в сторону волосы по пробору около макушки и освещает синяк на коже головы.