"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Ижевчанин Юрий - Страница 1240

Пролежав неделю в вонючем, грязном и душном подвале, Гришка решил быть умнее. Всем могло показаться, что он смирился. Управляющий, гордясь тем, что ему легко удалось то, что не удавалось опытному работорговцу, решил пристроить поднявшегося на ноги и не знающего языка мальчишку подпаском к пастуху.

Гришку это вполне устраивало. Пасти скотину он не умел, но старался, пожилой мрачный напарник, хоть и поколотил мальчишку пару раз, но в целом был не злой и охотно учил Чужака (так прозвали Гришку) здешнему языку и обычаям, не отбирал Гришкину часть однообразной еды и никак не пытался демонстрировать свою власть сверх меры.

На самом деле смирения в Гришке было не больше, чем в герое его любимой книжки «Иван» — про мальчишку-разведчика, который ходил по фашистским тылам, прикидываясь нищим. Взрослый на месте Гришки мог бы чокнуться или опуститься, подавленный невероятностью происходящего. Но Гришка и раньше твёрдо верил, что чудеса бывают. А что не только добрые — так что ж… Это только значит, что и добрые — бывают тоже.

Через три месяца он сбежал. По-хитрому, выбрал время, когда напарник увёз на плантацию сделанный сыр. К этому моменту он многое знал об окружающем его мире и решил добраться до горных лесов на севере — жившие там племена не держали рабов и знались с колдовством. В колдовство Гришка не верил, как и положено пионеру, но подумал, что тут так могут называть какие-нибудь невероятные научные умения.

Никто не хватился Гришку три дня.

Добираться было далеко — почти два месяца непрерывной ходьбы по землям Синмейи, где каждый шаг грозил смертью беглому рабу. Но мальчишка прошёл больше половины пути — и только тогда попался. Случайно — искали не его, шла «плановая облава» на беглых рабов.

На этот раз он и не подумал притворяться. Сброшенным с тропинки валуном искалечил двух преследователей. В драке на той же тропинке самодельным копьём — обожженным на огне колом — запорол насмерть помощника охотников за рабами. Ещё двоих — ранил и не был убит лишь потому, что освирепевшие ловцы людей решили взять его живьём и устроить показательную казнь.

И снова ему повезло. Хотя потом он много раз проклинал это «везение» и думал, насколько всё было бы лучше и проще, погибни он — как угодно тяжело! — в тот день.

Среди собравшихся смотреть на «представление» жителей лежащего рядом городка оказался проезжавший бывший офицер имперской пограничной охраны. Старый вояка оценил мужество, с которым держался едва стоящий на ногах мальчишка, когда ловцы (а их отставник глубоко презирал) стали привязывать его за руки и ноги к лошадям, чтобы разорвать. Он тряхнул кошельком — и вид золотых монет опять оказался самым сильным аргументом.

Офицеру не нужны были рабы. Он просто решил помочь храброму парнишке — но… на свой лад. Большинство здешних жителей сказали бы, что это и в самом деле была помощь, милосердие…

Гришку продали в школу гладиаторов…

…Сперва мальчишка пришёл в ужас. Его ужаснула мысль, что придётся убивать людей, которые ничего ему не сделали, и он твёрдо-натвердо решил, что никогда, никогда, никогда… Но те, кто содержал школу, имели огромный опыт «работы».

За неподчинение и нежелание учиться Гришку и не подумали наказывать. Наказали… всех остальных пацанов из группы, в которую он попал. Нет, мальчишка не боялся, что наказанные ему как-то отомстят (да пусть бы забили!) Но видеть, что из-за него мучаются другие, было выше сил Ёлохова.

В ту ночь в камере Гришка потихоньку распустил на полосы грубое одеяло и прокрался к решётке.

Вешаться.

Раз нельзя было жить человеком, раз невозможно было бороться — оставалось не допустить, чтобы тебя сломали.

Гришку остановил один из мальчишек, проснувшийся в этот момент.

Тогда они проговорили до рассвета, сидя на полу под решёткой. Шептались, поглядывали, как светлеет небо. Гришка расплакался (стало легче) и мальчишка, удержавший его от самоубийства, не стал смеяться. Лориа — так звали мальчишку — и стал первым настоящим Гришкиным другом.

Потом он подружился и с остальными. И привык. Жизнь в школе была тяжёлой, но… интересной, временами Гришка забывался, ему казалось, что он просто в каком-то странноватом спортивном лагере… Нет, он не забыл родину, семью — временами тоска скручивала до слёз — но всё это как-то отодвинулось на второй план…

Да, он привык — но не смирился. Просто у него появилась другая мечта. К этой мечте Чужак (так его звали теперь все), шёл следующие одиннадцать лет — три года учёбы и восемь лет боёв.

Через одиннадцать лет двадцатичетырёхлетний Чужак — любимец публики по всей Империи, победитель десятков схваток — получил на Арене Богов свободу из рук самого лугаля. Давно уже не было в живых ни Лориа, ни других приятелей по школе. Гришка был счастлив уже тем, что ни одного из них не довелось убить своей рукой.

Удачливый гладиатор в Синмейе — фигура значительная, даже если он раб. А уж получивший свободу… Гришка завёл свой дом (не мог лишь одного — держать рабов, ему служили только свободные). Часто (и за хорошую плату) давал уроки. Обучал на дому дюжину избранных учеников. Учил офицеров гвардии лугаля. Воевал — два раза уходил добровольцем на южные границы, в джунгли, откуда приходили орды дикарей-людоедов.

И ни на секунду не забывало, что он — Гришка Ёлохов, внук человека, сражавшегося за свободу всего мира и отдавшего за эту свободу жизнь под городом Варшавой.

Так прошло ещё девятнадцать лет. Девятнадцать!!! Ни разу за всё это время Гришка не встречал намёков на то, что есть какие-то пути обратно. Хотя искал… правда, не очень активно. Он привык держать своё слово, пионер Ёлохов, и намеревался сдержать и то, данное ночью возле решётки, с которой свисала верёвка из одеяльных обрывков.

Четыре года назад случайно был раскрыт заговор. Чудовищный по размаху — он охватил почти треть Империи и вовлёк в себя тысячи рабов в городах, на плантациях, в гладиаторских школах — и даже некоторых свободных! А во главе заговора стоял уважаемый человек (хоть и бывший гладиатор), личный знакомый лугаля и многих армейских и гражданских чинов — Григо Ёллу по прозвищу «Чужак»!

… — В общем, сначала было у меня всего двести человек, с ними и ушёл в леса, — Григорий Викторович вздохнул и широко улыбнулся. — С тех пор уже почти четыре года воюю. По всей империи гуляем! Доходило моё войско и до семидесяти тысяч. Сейчас всего тридцать две. Но бывало, что по десять-двенадцать тысяч оставалось, так что выправимся и на этот раз! — и он подмигнул мальчишке. Снаружи было почти тихо, лишь ветер время от времени дёргал затянутый полог шатра — и тогда металось пламя в широких плоских чашах, стоящих на высоких витых держателях-треногах. Да иногда слышались приглушённые команды ночной стражи и конский храп дальних патрулей.

Заворожённый рассказом, Олег только теперь перевёл дух и осмелился пошевелиться. И сказал первое, что пришло в голову:

— Но это же история Спартака!!!

— А я о чём? — кивнул Григорий Викторович. — Я знаешь — я о нём тогда и подумал, ночью. У меня дома осталась книжка лежать, как раз я её дочитал и собирался в тот день сдать в библиотеку. «Спартак» Джованьолли. Вот так всё совпало… Не читал?

— Читал… — кивнул Олег. И, помедлив, сказал то, что только сейчас пришло ему на ум — и что, может быть, говорить не стоило: — Но вы же должны понимать… такие восстания не побеждали никогда. Никогда за всю человеческую историю, никогда!

Последнее слово Олег почти выкрикнул. Григорий Викторович слушал его с улыбкой, потом кивнул:

— Да всё я понимаю… — и улыбка пропала с его лица. — Я просто… — он снова раздвинул губы, но это была уже не улыбка, а усмешка, — …просто хочу показать кое-кому, что в мире бывают не только рабы и господа. Есть ещё просто свободные люди. И пусть они попробуют не разгромить нас — это они рано или поздно сделают! — а заставить сдаться! — он стукнул кулаком по столу.