Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 1503

— Что насчет Отдела поведенческого анализа ФБР и психологов, которые должны были изучить мотивацию убийцы и составить его профиль? Есть хоть какие-то результаты?

— Еще нет. Разумеется, мы направили им все необходимые материалы, но, как правило, для получения подобных заключений требуется несколько недель. Однако мы присвоили нашему запросу максимальную степень важности и надеемся уже через пару дней получить ответ.

— Пару дней? Господи!

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы заполучить его как можно раньше.

Мэр схватил вчерашний экземпляр «Пост» и взмахнул им.

— Что скажете об этом? А точнее, о статье Гарримана? Почему вы сами не установили эту связь? Почему, чтобы придумать надежную версию, вам потребовался проклятый репортер?

— Сейчас мы тщательно ее проверяем.

— Проверяете ее. Проверяете! У меня три трупа. Три безголовых трупа. Три богатых, знаменитых, безголовых трупа. И у меня есть еще полицейский, подключенный к системе жизнеобеспечения. Мне не нужно рассказывать вам под каким давлением я из-за всего этого нахожусь!

— Господин мэр, нет никаких убедительных доказательств, подтверждающих теорию Гарримана, это всего лишь предположение, но мы рассматриваем эту версию — так же, как рассматриваем и многие другие.

Мэр с отвращением отбросил газету на стол.

— Эта теория о том, что у нас завелся какой-то психопат, который объявил крестовый поход на нечестивых и карает и — она действительно многих тронула за душу и нашла глубокий отклик. Да вы и так это знаете, верно? Многие жители этого города — влиятельные жители — нервничают. Но есть и другие, которые восхищаются убийцей, воспринимая его, как своего рода серийного Робина-Гуда-Палача. Мы не можем допустить наличие подобной угрозы для общества. Это не Кеокук или Покателло: это Нью-Йорк, где все мы существуем в гармонии и наслаждаемся самым низким уровнем преступности по сравнению с другими крупными городами Америки. И я не позволю этому измениться, только не на моем сроке. Вы меня слышали? Не на моем сроке!

— Да сэр.

— Вы что издеваетесь? Сорок детективов, сотни рядовых полицейских — и всего лишь один отпечаток! Если я не увижу немедленного прогресса, то вы мне за это поплатитесь, лейтенант. Как и вы, капитан, — он ударил по столу массивной, испещренной венами рукой, буквально испепеляя взглядом присутствующих. — Вот увидите, черт возьми.

— Господин мэр, я вам обещаю, что мы сделаем все возможное.

Мэр глубоко вздохнул, от чего его массивное тело стало еще немного больше, после чего он резко выдохнул.

— Теперь уходите, — прорычал он, — и дай вам Бог найти что-то получше этого чертова следа!

29

Когда Алвес-Ветторетто вошла в обитель своего босса на верхнем этаже башни «ДиджиФлуд», Антон Озмиан сидел за своим столом и что-то яростно печатал на ноутбуке. Он поднял глаза, не прекращая работу, посмотрел на нее сквозь очки в металлической оправе и почти незаметно кивнул. Она присела на одно из хромированных кресел и приготовилась ждать. Стук клавиш продолжался на протяжении еще примерно пяти минут — то ускоряясь, то замедляясь. Затем Озмиан отодвинул от себя ноутбук, положил локти на черную гранитную столешницу и посмотрел на своего адъютанта.

— Поглощение «SecureSQL»? — спросила Алвес-Ветторетто.

Озмиан кивнул, массируя виски, посеребренные сединой.

— Просто нужно было убедиться, что ядовитая пилюля[868] на месте.

Она кивнула. Озмиан наслаждался враждебными поглощениями почти так же, как увольнением своих непутевых сотрудников.

Теперь Озмиан вышел из-за стола и сел на соседнее хромированное кресло с кожаной обивкой. Его высокое стройное тело казалось натянутым, как тетива лука, и Алвес-Ветторетто могла догадаться, почему.

Озмиан указал на заголовок Рождественского экземпляра «Пост», который лежал на столе между ними:

— Полагаю, ты это видела, — сказал он.

— Видела.

Озмиан поднял газету, и лицо его исказилось в гримасе неприкрытого отвращения — будто в руках его была не бумага, а, как минимум, куча собачьего дерьма. Открыв третью страницу, он процитировал, и голос его почти срывался от едва контролируемого гнева:

— «Грейс Озмиан, двадцатитрехлетняя светская львица, не имевшая каких-либо особых устремлений, кроме как тратить деньги отца, употреблять наркотики и вести паразитический образ жизни. Она даже не явилась в суд, чтобы получить всего лишь небольшую оплеуху за то, что сбила насмерть восьмилетнего мальчика и скрылась с места преступления, управляя автомобилем в состоянии алкогольного опьянения».

Внезапным яростным жестом он разорвал выпуск на две части, затем на четыре, и, в конце концов, пренебрежительно бросил его на пол.

— Видимо, Гарриман просто не может это оставить. Я дал ему шанс заткнуться и двигаться дальше. Но чертов ублюдок продолжает позорить мою фамилию и подрывать доброе имя моей дочери. Что ж, больше ему шансов не выпадет.

— Отлично.

— Ты же понимаешь, о чем я говорю, верно? Пришло время прихлопнуть его — прихлопнуть мухобойкой, как комара. Я хочу, чтобы это стало последней грязью, которую этот проходимец писал о моей дочери.

— Понимаю.

Озмиан взглянул на своего заместителя.

— Понимаешь? Я говорю о том, чтобы не просто напугать его. Я хочу, чтобы его уничтожили.

— Я об этом позабочусь.

Ее тонкие губы немного дернулись, что можно было принять за улыбку.

— Я полагаю, что мы в последний раз говорим об этой проблеме, и ты примешь надлежащие меры, — вкрадчиво произнес Озмиан.

— Конечно.

— И что же это будет?

— Для этого случая у меня припасено нечто довольно изысканное. Это не только поможет достичь желаемого, но и сделает это с иронией. Я думаю, вы оцените.

— Я знал, что могу рассчитывать на тебя, Изабель. Расскажи мне детали.

Алвес-Ветторетто начала объяснять, и Озмиан откинулся на спинку кресла, прислушиваясь к ее спокойному, четкому голосу, излагающему весьма прелестный план. По мере того, как она продолжала, улыбка все сильнее озаряла его лицо — только на этот раз она была искренней и задержалась надолго.

30

Брайс Гарриман начал подниматься по ступенькам ко входу в здание «Нью-Йорк Пост», но остановился. За последние несколько лет он проделывал эти шаги, наверное, тысячи раз. Однако сегодня утром все было иначе. Сегодня утром, в День Подарков, его вызвали в офис редактора Пола Петовски на внеплановую встречу.

Это было весьма необычно. Петовски не любил встречи — он предпочитал стоять посреди отдела новостей и выкрикивать команды, молниеносно распределяя задания, сопутствующую и поисковую журналистскую работу, как конфетти, между окружавшими его сотрудниками. По опыту Гарримана, людей вызывали в офис Петовски по одной из двух возможных причин — устроить этому человеку разнос или попросту уволить его.

Он преодолел последние ступени и прошел через вращающуюся дверь в вестибюль. Уже не в первый раз со вчерашнего дня он чувствовал неуверенность в себе и в своей статье — и в теории, которую заложил в ее основу. О, само собой, как и полагалось, статья перед публикацией была верифицирована и одобрена, но до него дошли слухи, что она вызвала бурную реакцию. Но какую именно? Неужели ее отозвали? Или наоборот? Он вошел в лифт, болезненно сглотнул и нажал на кнопку девятого этажа.

Когда он вошел в отдел новостей, ему показалось, что вокруг него сгустилась нетипичная тишина. Для Гарримана она несла в себе зловещий подтекст: за ним наблюдали, к нему прислушивались — как будто даже стены замерли в ожидании чего-то очень плохого.

Господи, неужели я умудрился так сильно облажаться?

Его теория казалась такой разумной, такой правильной… но он ведь и раньше ошибался. Если его вышибут из «Пост», ему придется покинуть город… конечно, если он и дальше собирался работать в журналистской сфере. А учитывая нынешнее состояние печатных изданий, которые повсеместно теряли тиражи и то и дело сокращали то штат, то расходы, найти новое хлебное место будет чертовски сложно — даже с его репутацией. Ему повезет, если удастся найти место в газетенке, освещающей собачьи бега в Дубьюке.