Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 1329

В час ночи стоял мертвый отлив, и илистые отмели оказались обнажены, сияя в редких проблесках лунного света, пробивавшегося сквозь стремительно движущиеся облака. Поймы дышали серным запахом дохлой рыбы, который в сочетании с усиками тумана, образовал зловоние, въедающееся в волосы и кожу. Пендергаст привез с собой свернутую карту, которую чуть ранее этим же днем набросал от руки, основываясь на морских картах, картах геологической службы США, диаграммах ветров и течений метеорологической службы и своих собственных наблюдениях.

Соляные болота Эксмута покрывали около двенадцати тысяч акров за барьером острова Кроу. Они раскинулись там, где реки Эксмут и Метакомет сливались вместе на пути к морю, создавая фантастический лабиринт болот, каналов, островов и солоноватых бассейнов, прежде чем перейти в мелкие бухты, которые тянулись вплоть до моря, начиная с северного конца острова Кроу. Около половины болотистых мест были объявлены заповедной зоной дикой природы. Остальные же были в значительной степени труднодоступны и считались пустошами, не использующимися из-за ограничений экологического порядка. Летом они страдали от нашествия черных слепней и мух, а с точки зрения дикой природы не являлись в достаточной степени ценными и интересными, чтобы их включили в заповедную зону. Они представляли ценность лишь для добычи моллюсков, которые обитали здесь, на илистых отмелях, обнажающихся во время отлива, но большая часть из этих краев так и оставалась практически недоступной как на лодке, так и пешком.

Пендергаст двигался с кошачьей грацией, используя растущий месяц в качестве единственного источника света. Время от времени он останавливался, чтобы проверить направление ветра или принюхаться к воздуху. Однажды, ненадолго, он уловил слабый запах горящих дров; было трудно сказать, доносился ли он из далеких домов Дилл-Тауна, расположенного в пяти милях к северу, или от костра бездомного, который, по словам Бойла, жил на болоте. Так или иначе, Пендергаст остановился, отметил свое положение на карте, направление ветра и провел линию по ветру.

Он выбрал в качестве входа участок болота, примерно в миле вверх по течению от того места, где было найдено тело историка. Он располагался дальше по каналу, где, как Пендергаст догадался — учитывая движения приливов и направление ветра — мужчина мог быть убит и сброшен в воду. Предположение было грубым, но при имеющихся скудных фактов ничего лучше он предложить не мог. В том месте не оказалось ничего интересного, поэтому следующим своим шагом Пендергаст решил сосредоточить внимание на конечном пункте назначения — то были изолированные болотные острова в отдаленных западных областях соляного болота, за пределами заповедника.

Когда он начал свой путь сквозь траву, все мысли оставили его. Отключив внутренний голос, он был подобен животному, существующему в данный момент только в виде сгустка обостренных органов чувств. Осмысление — он знал — придет позже.

Осока и трава солерос достигали в высоту около пяти футов, и Пендергаст продвигался сквозь нее по прямой линии, раздвигая ее руками в перчатках. Земля под ногами была губчатой, с редкими раковинами, норами ондатр и пустотами, размытыми чрезвычайно высокими приливами. Трава оказалась острой, но он был хорошо экипирован: на нем были высокие болотные сапоги и черную куртку «Филсон» из плотной ткани.

Через полмили он пересек две тропы в траве. Обе были слишком узкими, чтобы предположить, что их мог протоптать человек, и все же Пендергаст изучил их. Минутное исследование земли выявило следы оленьих копыт на одной тропе и отпечатки лап ондатры на другой.

Вскоре осока и солерос уступили место илистой отмели, шириной примерно в четверть мили, через которую вился небольшой канал воды.

Пендергаст ступил на илистую отмель, каждый его шаг утопал в грязи. Через восемь минут он совершил трудный переход на другой берег, где лежал болотный остров. Ветхий указатель, почти стертый временем, указывал, что он покидает границу заповедника.

Он продолжил свои передвижения сквозь осоку и илистые отмели. Прилив сейчас был слабым, но очень скоро он усилится. Здесь случались сильные приливы, более чем на десять футов по вертикали: у него было еще около двух часов, прежде чем он окажется отрезан наступающим океаном — каналы станут слишком глубокими, а течения слишком быстрыми, чтобы переходить их вброд.

Глубоко, глубоко в болотах, в середине отдаленного острова, он пересек в траве туннель, который явно не был звериной тропой. Затем он присел и, направив портативный фонарик вниз, включил его и осмотрел землю. Почти сразу он увидел отпечаток человеческого следа, обутого в нечто, похожее на грубый подбитый ботинок, гвозди на котором истерлись до шляпки, а многие из них совсем вывалились. След был свежим, возможно, не старше двух-трех дней.

Он разложил карту и обозначил местоположение тропы, а затем медленно двинулся по туннелеподобному пути. Туннель змеился примерно на милю вперед и заканчивался на краю илистой отмели, где все следы исчезали в набегающих приливных волнах. На другой стороне отмели Пендергаст смог рассмотреть, что туннель в траве продолжался.

Дальше он развернулся и направился обратно к центру острова. На карте геологической службы США, с которой он сверялся, в отдалении была указана область чуть более высокой земли: всего лишь три фута над уровнем моря, но три фута в потенциальной зоне затопления были значительными. Пройдя по другой прямой тропе в осоке, которая здесь была густой и высокой — почти шесть футов — и смешивалась с лысеющими камышами. Там, где кончались камыши, виднелся почти незаметный подъем земли.

Пендергаст начал обходить участок более высокой земли, затем пересек его туда и обратно, почти имитируя рисунок газонокосилки. Каждые несколько минут он останавливался, наклонялся к густой траве и осматривал мягкую землю. В какой-то момент он снова почувствовал дым от горящих дров, который он отметил на своей карте вместе с еще одной линией, обозначающей направление ветра.

Две линии, которые он нарисовал, пересекались на расстоянии около двух миль.

Он возобновил свою поисковую схему, растянувшуюся в тишине почти на час. А затем, в центре болотного острова, Пендергаст обнаружил, пробившись через слой грязи, плоский камень. Он вытащил его и осмотрел: истертый кусок сланца. Камни не встречались в илистых отмелях естественным образом. Вернув его на место, он отметил свое местоположение на портативном GPS-навигаторе. С этого момента он начал двигаться более широкими кругами, обнаруживая то здесь, то там дополнительные камни. Он отметил местоположение каждого с помощью устройства GPS-навигатора. Агент работал, пока позволяло время, а затем, зная, что последние минуты истекают, так как начинается прилив, он убрал GPS, отложил карту и направился к своей стартовой точке.

Пендергаст прошел не более десяти шагов, когда услышал звук: жуткий, страшный, протяжный вопль, прокатившийся издали над обширными болотами. Пендергаст раньше уже слышал подобный крик. Это был четкий, единственный в своем роде человеческий крик, полный удивления и неверия, затем боли и, наконец, экзистенциального ужаса.

Это был крик человека, которого убивали.

20

Крик постепенно перешел в слабый сдавленный стон, и, казалось, растворился в дуновении ночного ветерка, беспокоившего осоку и солерос. Пендергаст на мгновение застыл. Затем он снова проверил ветер, встал на колени, вытащил карту, быстро развернул ее и нарисовал на ней узкий конус, указав примерное направление, откуда донесся звук. Похоже, что его источник находился на приличном расстоянии, и ветер принес его за собой, но при этом не очень далеко — возможно, полмили, не больше. За этим криком должно было последовать убийство — у Пендергаста не было ни малейшего сомнения, что так оно и случилось — прямо посреди самой недоступной зоны среди эксмутских болот: целого лабиринта ручьев, грязи, илистых отмелей и застойных болот.