Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 1327

— Cum hoc, ergo propter hoc[593], — он терпеливо покачал головой. — Эта сырая гипотеза может объяснить, почему историк сосредоточился на этом районе. Однако она явно не учитывает явление, известное как «продолжительное стояние приливной волны».

— И что же значит, скажи на милость, «продолжительное стояние приливной волны»?

— Это явление также известно как «малая вода». Через полчаса после прилива, когда приливное течение прекращается, наблюдается стояние малой воды продолжительностью около полутора часов. Это означает, что крушение у берегов Эксмута должно было произойти чуть ли не на самих эксмутских скалах и пляжах.

— Почему?

— Из-за ветра. Ветер был северо-восточный. Береговая линия образует крюк, поскольку тянется к мысу Энн. Этот крюк подобен сети: любой мусор с затонувшего корабля, гонимый ветром на юго-запад, не мог его миновать. Тела и обломки должны были оказаться на берегу.

— Но что, если корабль огибал мыс Энн, не видя его? Что, если он был настолько дезориентирован, что не мог зайти в гавань Глостера, и в итоге его унесло в море отливной волной?

Пендергаст помедлил, размышляя.

— Эта версия может оказаться вероятной, и я считаю, что спасательная операция должна была предполагать именно ее, фокусируя внимания на тех зонах, где, возможно, находился корабль с вышедшими из строя системами. Но в твоем докладе упоминалось, что это было судно, груженное дубовыми бревнами. Поэтому, даже если оно затонуло, должно было остаться большое количество плавающих обломков и, собственно говоря, самих бревен, не говоря уже о телах. Однако тщательный поиск ни к чему не привел.

— Тогда, возможно, что он потерял управление далеко от побережья Эксмута, попал в шторм и дрейфовал, пока отлив попросту не вынес его в море.

Пендергаст снова начал хождение по комнате.

— Приливо-отливное течение меняется каждые шесть часов. Дрейфующий корабль не смог бы уплыть слишком далеко. В конечном итоге, большую часть мусора все равно должно было вынести на берег, — он махнул рукой. — Но мы ходим по кругу. Вспомним, что это не единственная местная загадка. Есть еще одна — связь с колдовством.

— Только не говори мне, что веришь в россказни Бойла о беглых салемских ведьмах!

— Моя дорогая Констанс, я ничего не принимаю на веру. И я надеюсь, что и ты будешь сопротивляться этому импульсу. Давай отправимся туда, куда приводят нас факты. А факты указывают нам на солончаки Эксмута и на эту давно покинутую колонию. Я отправлюсь на ее поиски сегодня ночью.

— Ночью?

— Разумеется, ночью. Это должна быть разведка в стиле «стелс»[594].

— Я пойду с тобой.

— Ты ничем не сможешь помочь. В одиночку я буду продвигаться в темноте намного лучше. К тому же мне, возможно, придется пересекать водные каналы, а ты, к сожалению, так и не научилась плавать. И вспомни те неприятности, которые произошли во время нашей последней, хм, вылазки.

— Имеешь в виду «вылазку» в Ботанические сады? Насколько я помню, та экскурсия спасла тебе жизнь. Как бы выразился наш друг сержант Гэвин, «это я так, к слову».

Губы Пендергаста дрогнули, что можно было принять за тень уступчивой улыбки.

— Вот, что я хотел бы тебе поручить: я хочу, Констанс, чтобы завтра утром ты отправилась в Салем. Я так понимаю, там довольно много достопримечательностей, включая «Дом Ведьмы», музей «Подземелье Ведьмы», и знаменитый мемориал «Суд над Ведьмой», не говоря уже о «Туре по Городу Ведьм на сегвеях[595]».

— Тур на сегвеях? Ты, должно быть, шутишь.

— Более того, Салем также является прибежищем «Альянса Виккан», — он передал ей карточку. — Некая Тиффани Брукс, также известная как Призрачная Ворона, является главой и официальным представителем местного ковена[596].

Констанс рассмотрела карточку.

— Викка[597]? Белая магия? И что я должна буду там разузнать?

В ответ Пендергаст протянул ей лист бумаги с рисунком. Глядя на него, Констанс узнала знаки, которые были вырезаны на теле историка вместе с плохо читаемым буквами таинственного слова «Тибейн».

— Поиски в интернете принесли свои плоды, — сказал Пендергаст. — Вспомни, что рассказал нам Бойл. Про надпись, которая, согласно легенде, была найдена в центре пропавшей колонии ведьм. Колонии, которая когда-то существовала в этом районе, — он кивнул на лист бумаги. — Это та же самая надпись и те же самые знаки — во всяком случае, согласно записям давно умершего археолога с весьма сомнительной репутацией.

Констанс пристально посмотрела на лист.

— Ты же не думаешь, что тот, кто убил историка и вырезал на нем эти символы и надпись, состоял в…

— Я ничего не думаю. Я просто хочу, чтобы ты выяснила, являются ли эти знаки подлинным колдовством, и, если да, то каково их значение. Это таинственное слово также, по сути, лежит в основе моего предстоящего ночного путешествия. Моя дорогая Констанс, мы не сможем действовать до тех пор, пока не определим, является ли это все подлинным, или убийца просто использовал эти надписи и символы, чтобы ввести следствие в заблуждение.

Он поднялся.

— А теперь, adieu.[598] Мне нужно кратко переговорить с сержантом Гэвином. Насколько я помню, он вырос в Эксмуте.

— На предмет чего ты хочешь с ним поговорить?

— Просто задать ему пару вопросов о жизни нашего многоуважаемого адвоката Данвуди. А еще я попросил мистера Лейка устроить мне экскурсию по его саду скульптур.

Она осторожно сложила лист бумаги.

— Я думала, ты собираешься провести разведку…

— Я и в самом деле собираюсь. Но для этого мне нужна темнота.

— Ясно. А что делать мне?

— Перед этой моей ночной вылазкой я хотел бы, чтобы ты… поболталась в баре гостиницы, вызвала на разговор пару-другую аборигенов, выпила стаканчик-другой пива и собрала сплетни.

Она уставилась на него, округлив глаза.

— Я не «болтаюсь в барах».

— Во время расследования тебе придется модернизировать нормы своего личного поведения, как и мне. Ты всегда можешь пить абсент, который, по чудесному стечению обстоятельств, у них имеется, — он наклонился, и его тон стал более заговорщицким. — Но что бы ты ни делала, избегай моллюсков.

18

— Это, — сказал Персиваль Лейк, глядя с нежностью, — был первый кусок гранита, который я обработал, когда переехал сюда с женой тридцать лет назад, — он с любовью погладил полированную серо-гранитную скульптуру, прежде чем вернуть руку в прежнее положение — обвить ее вокруг талии Кэрол Хинтервассер. Скульптура изображала наполовину абстрактного гарпунщика, выраставшего из камня и нацеливавшего свое оружие на ему одному видимую мишень. — Я сохранил его из сентиментальности, хотя мог бы уже сто раз продать. Он называется «Квикег»[599].

С моря подул порывистый ветер, взъерошив траву в саду скульптур над утесом. Низкие облака окрасили море в цинковый оттенок, принеся с собой запах зимы. Лейк установил все свои большие гранитные статуи лицом к морю, в качестве своего рода почтения Острову Пасхи, который Лейк в течение многих лет посещал со своей ныне покойной женой.

Одетая во все черное фигура Пендергаста плотнее закуталась в пальто. Вечером на улице стало заметно прохладнее, а агент ФБР был явно не из тех, кто наслаждался холодной погодой.