Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 1252

— Фавелы, — повторил Пендергаст.

— Да, сеньор Пендергаст. Вы слышали о них? Это одна из наших серьезнейших социальных проблем. Точнее сказать, социальных бедствий. Фавелами называются изолированные от остального города трущобы-крепости, где заправляют наркодилеры. Они крадут из сети воду и электричество, живут по собственным законам, вводят собственную железную дисциплину, защищают свои границы, убивают членов соперничающих с ними банд, угнетают местных жителей. Это что-то вроде маленьких, коррумпированных феодальных владений, государства внутри государства. В фавелах нет полиции, нет камер наблюдения. Человек, которому нужно было исчезнуть, вполне мог исчезнуть там… и многие так и делают. До последнего времени вокруг Рио было множество фавел. Но теперь, с приближением Олимпиады[485], правительство начало действовать. Батальон специальных полицейских операций и Unidade de Policia Pacificadora[486] начали осуществлять рейды на фавелы и восстанавливать в них порядок. — Азеведу помолчал. — Во всех, кроме одной, куда не суются ни военные, ни полицейские. Эта фавела называется Cidade dos Anjos — Город Ангелов.

— А почему к ней такое отношение?

Полковник мрачно улыбнулся:

— Это самая большая, самая жестокая и самая мощная из всех фавел. Наркобароны, которые там заправляют, не только безжалостны, но и бесстрашны. Если ближе к делу: год назад они совершили налет на военную базу и разграбили ее, унесли тысячи единиц оружия и боеприпасов. Пулеметы пятидесятого калибра, гранаты, РПГ, минометы, гранатометы… даже ракеты «земля — воздух».

Пендергаст нахмурился:

— Тем больше оснований зачистить ее.

— Вы смотрите на ситуацию глазами постороннего. Фавелы воюют только друг с другом — не с населением. Атака на Cidade dos Anjos превратится в жуткое кровопролитие, погибнет множество наших военных и полицейских. Ни одна другая фавела не осмеливается бросить им вызов. А со временем все остальные фавелы исчезнут. Так зачем пытаться изменить естественный порядок вещей? Лучше известный враг, чем неизвестный.

— Интересующая нас персона исчезла в джунглях восемнадцать месяцев назад, — сказал Пендергаст. — Но я сомневаюсь, что она долго там оставалась.

— Что ж, мистер Пендергаст, — заметил агент ЦРУ, — похоже, у нас есть один возможный ответ на то, как мистер Тапанес Ланьдберг оставался невидимым. — За этим последовала слабая улыбка.

Пендергаст поднялся со стула:

— Благодарю вас обоих.

Полковник Азеведу оценивающе посмотрел на него:

— Сеньор Пендергаст, мне даже страшно представить, каким будет ваш следующий шаг.

— Мой дипломатический статус не позволяет мне сопровождать вас, — сказал агент ЦРУ.

Пендергаст только кивнул на это и повернулся к двери.

— Если бы речь шла о каком-либо другом месте, мы бы дали вам сопровождение, — сказал полковник. — Но не в Cidade dos Anjos. Я могу вам только посоветовать: уладьте все ваши дела, прежде чем отправляться туда.

35

Пендергаст, полностью одетый, лежал на огромной кровати в номере отеля «Копакабана-палас». Свет был выключен, и, хотя стоял полдень, в комнате было очень темно. Сквозь закрытые окна и жалюзи в номер доносился приглушенный шум прибоя с пляжа Копакабана.

Он лежал совершенно неподвижно, как вдруг его охватила дрожь, настоящий приступ, сила которого все нарастала. Пендергаст плотно сжал веки и кулаки, стараясь усилием воли прогнать этот неожиданный, внезапный припадок. Несколько минут спустя дрожь стала стихать. Но полностью не прошла.

— Я справлюсь с этим, — еле слышно прошептал Пендергаст.

Поначалу, когда симптомы только начали проявляться, Пендергаст лелеял надежду, что есть способ дать им обратный ход. Не найдя ответа в прошлом, он начал искать в настоящем, в надежде найти способ борьбы со своим мучителем. Но чем яснее он понимал дьявольскую сложность заговора с целью отравить его, чем больше размышлял над историей своего предка Езекии и его погибшей жены, тем яснее ему становилось, что все его надежды — жестокое заблуждение. Им двигало теперь одно желание: пока у него еще есть время, продвинуть расследование, которое, судя по всему, должно было стать его последним расследованием.

Он заставил себя мысленно вернуться к утренней встрече и к словам бразильского полковника. «Есть только два места, где он мог прятаться, — сказал он про Альбана. — Джунгли… или фавелы».

Вдруг иные слова непрошено возникли в мозгу Пендергаста. Это были слова, которые сказал ему Альбан при расставании, в тот день полтора года назад, когда он с почти дерзкой неторопливостью уходил в бразильский лес. «У меня впереди долгая и увлекательная жизнь. Как говорится, весь мир теперь — моя устрица, и я обещаю, что в нем станет гораздо интереснее, когда я вскрою его»[487].

Пендергаст держал в голове эту сцену прощания, напрягая все свои интеллектуальные способности, чтобы вспомнить ее во всех подробностях.

Он, конечно, знал, что для сына эти восемнадцать месяцев начались в бразильских джунглях. Пендергаст своими глазами видел, как его фигура скрылась в плотных зарослях. Но он был уверен в том, что Альбан не остался в джунглях. Там не было ничего такого, что могло бы занять его, увлечь, а самое главное, там он не мог воплотить в жизнь задуманные им многочисленные махинации. Он не вернулся и в город своего рождения Нова-Годой — город был теперь в руках бразильского правительства, под своего рода военным управлением. И потом, Альбану там больше нечего было делать: комплекс был уничтожен, его ученые, солдаты и молодые вожди убиты, получили сроки, реабилитированы или разбежались кто куда. Нет, чем больше Пендергаст размышлял об этом, тем больше он утверждался в мысли, что скорее раньше, чем позже Альбан вышел из джунглей и… скрылся в фавеле.

Для него это было бы идеальным местом: никакой полиции, никаких камер наблюдения, никакой слежки и никаких агентов разведки, следующих за ним по пятам. При его остром интеллекте, выдающихся криминальных способностях и социопатических наклонностях он, безусловно, был находкой для наркобаронов, заправлявших в фавеле. Все это должно было дать Альбану необходимое время и пространство для обдумывания планов.

«Весь мир теперь — моя устрица, и я обещаю, что в нем станет гораздо интереснее, когда я вскрою его».

Пендергаст не сомневался и в том, какую фавелу выбрал бы Альбан. Всегда самую большую и лучшую для него.

Но эти ответы всего лишь вели к новым вопросам. Что случилось с Альбаном в Городе Ангелов? Что за странное путешествие привело Альбана из фавелы к дверям особняка на Риверсайд-драйв? И что связывало его и нападение, которому подвергся Пендергаст у Солтон-Си.

«Мне даже страшно представить, каким будет ваш следующий шаг». Следующий шаг был, конечно, очевиден.

Пендергаст несколько раз глубоко, с дрожью, вздохнул. Потом сел на кровати и поставил ноги на пол. Комната вокруг него закачалась, и дрожь обернулась мучительной мышечной судорогой, которая медленно, но все же отпустила его. Он стал принимать целый комплекс лекарств, которые прописал сам себе: атропин, хелаты, глюкагон и анальгетики, чтобы продержаться во время приступов, случавшихся все чаще. Но все это было как стрельба наугад в темноте и никакой пользы не приносило.

Пендергаст почувствовал, что его тело готовится к новой судороге. Это его совсем не устраивало.

Он дождался, когда вторая судорога отпустит его, и направился к столу у дальней стены. На столе лежал его дорожный несессер и служебная кобура с «лес-баером» сорок пятого калибра. Рядом — несколько пустых магазинов.

Он сел за стол и вытащил оружие из кобуры. В Бразилию он провез его без труда. Зарегистрировался по стандартному протоколу в Службе безопасности на транспорте и получил разрешение носить оружие в нескольких странах. Через смотровой сканер пистолет не проходил.