Фристайл. Сборник повестей (СИ) - Сергеева Татьяна Юрьевна - Страница 102

Учительницы по очереди перечисляли его достижения: двойка за сочинение, даже не за ошибки, а за беспомощность в изложении материала… По истории — вообще ноль знаний, даже говорить нечего… По физике — вроде бы и соображает, но прогулял целый раздел, сам, конечно, ничего догнать не в состоянии… По химии, в целом, неплохо, но ни одной типовой задачи решить не может…

Итог подвела завуч жалостливым восклицанием.

— Никита, как тебе не стыдно! У тебя такая хорошая мама!

А мама, молча, плакала. Домой вернулись, не произнеся по дороге ни одного слова. Никите нечего было сказать — он так часто извинялся и просил прощения, что это уже не имело никакого смысла. А дома мама вдруг, видимо от отчаяния, схватила подтяжки, болтающиеся на спинке стула. Тогда модны были подтяжки, их носили все: мужчины, женщины, подростки… Мама схватила подтяжки и стала лупить ими Никиту по заду изо всех сил. Ему было ужасно жаль её. Он ходил по кругу, как строптивый жеребец в загоне, прикрывая зад руками, и только повторял.

— Мама, ну, мам…

Мама сильно взмахнула рукой, подтяжки растянулись, металлическая пряжка ударила по одному из рожков новой люстры, которую они купили только в прошлое воскресенье, жалобно зазвенело стекло. А мама вдруг успокоилась, аккуратно повесила подтяжки на спинку стула и ушла за перегородку, тихо прикрыв за собой дверь: когда Никита подрос, однажды к ним пришли рабочие и, по маминому заказу, установили посреди комнаты прочную фанерную перегородку с дверью — из достаточно большой комнаты получились две небольшие клетушки, но зато они были отдельными…

В этот день они больше не разговаривали.

Он больше не давал никаких клятв и обещаний. Он просто стал нормально учиться. Пришлось, конечно, краснея, просить помощи учителей и одноклассников. Десятый класс он закончил без проблем.

А тут в его жизни появился компьютер. Совершенно фантастическим образом. Дело в том, что мама постоянно опекала в их доме кого-нибудь из соседей: всё время бегала по квартирам с тонометром и фонендоскопом. Никита даже злился не на шутку: мама не успевала отдохнуть после дежурства, иногда даже перекусить, как начинался бесконечный трезвон по телефону, а то и в дверь. Но к соседям в той квартире, которая теперь принадлежала Нине Петровне, она была особенно внимательна. Там проживала дружная еврейская семья: бабушка, мама, папа и сын- студент политехнического института. Никита никогда у них не был, но мама посещала соседей часто — старенькая бабушка была очень хворой, нуждалась в постоянном медицинском наблюдении. Мама и всякие уколы ей делала, и давление постоянно измеряла. Иногда, когда мама работала, а бабушке становилось совсем плохо, мама оформляла на станции вызов на этот адрес, и на машине Скорой приезжала к соседям вместе с дежурным доктором-кардиологом. После оказания помощи больной они забегали на несколько минут к Никите, быстро пили чай в крохотной кухне с пирожками, купленными в соседней булочной. Соседи за работу маме платили хорошо, и Никиту часто подкармливали чем-нибудь сытным и вкусным. В общем, жили они с соседями-евреями дружно. Но вдруг однажды, когда мама была на работе, к Никите пришёл Фима: так звали студента-соседа. Сказал, что их семья скоро уезжает в Израиль, из вещей им разрешили взять только самое необходимое. Сказал, что у него есть совершенно новенький компьютер, который он не может взять с собой. И они с родителями решили его не продавать, а подарить Никите из чувства благодарности к его маме.

Никита даже дар речи потерял. Вместе с Фимой они перенесли компьютер из одной квартиры в другую и установили на захламлённом письменном столе.

Мама, конечно, забеспокоилась, бегала к соседям, пыталась отдать им хоть какие-то деньги. Но они благородно отказались.

Вскоре еврейское семейство покинуло страну, а в их квартире через некоторое время поселилась семья Нины Петровны: она сама, её муж и дочка — выпускница какого- то института. Никита долго не мог прийти в себя от этого неожиданного соседства. Впрочем, присутствие классного руководителя за стеной стимулировало на ученические подвиги. Он стал учиться ровнее, маму перестали вызывать в школу. Через пару лет Нина Петровна развелась с мужем, он исчез из поля зрения Никиты, а дочка его учительницы вышла замуж, и теперь живёт на другом конце города… Так что Нина Петровна теперь здесь одна.

Ну, а с компьютером пришлось побарахтаться. Никита, может быть, в первый раз в жизни, проявил характер. Упёрся по-настоящему. Именно тогда он впервые почувствовал интерес к чему-то новому, понял, что иногда бывает очень интересно учиться. Работать на этом агрегате его научил муж тёти Наташи дядя Валера, которого он теперь называл по имени отчеству — Валерий Викторович. У него дома было простенький компьютер (судя по всему, «в яшике» у него был гораздо сложнее). Никита не раз приезжал к нему, когда мама дежурила. Его вкусно кормили, но он торопился поскорее приступить к работе, поскорее понять, что в этой машине главное, как ей управлять. Валерий Викторович снабдил его целой библиотекой специальных пособий «для чайников» — они выходили тогда огромными тиражами. Для начала Никите надо было научиться пользоваться клавиатурой, чем он и занимался каждую свободную от приготовления уроков минуту. Иногда засиживался за полночь, пользуясь тем, что мама, уставшая после дежурства, крепко спит. К выпускным экзаменам в школе Никита, единственный в классе, умел довольно быстро печатать в ВОРДЕ и пользоваться ЕКСЕЛЬ…

И, наконец, школа осталась «за кормой». Выпускной вечер прошёл очень тепло и празднично. Сначала — торжественная часть с вручением аттестатов, потом праздничный ужин в школьной столовой вместе с родителями и учителями. Никто не жалел добрых слов — ни воспитанники, ни воспитатели, ни родители. Нина Петровна присела на свободный стул за столом рядом с Никитой и его мамой.

— Ещё раз поздравляю вас обоих. Ты уже определился, Никита? Ты решил, что будешь делать дальше после школы?

Никита беспечно пожал плечами.

— О чём тут думать? Где-нибудь поработаю годик, а потом — в армию. Вернусь, потом и буду что-то решать.

— Насчёт «подумать» — это для нас довольно сложный процесс, — с улыбкой заметила мама.

— Ну, это ты напрасно, Никита… — Возразила учительница. — Я не думаю, что идти в армию с пустой головой, не имея никаких планов на будущее, — это правильно. А ты не хочешь, как мама, стать медиком?

— Упаси бог!

Мама, шутя, шлёпнула его ладонью по лбу.

Нину Петровну окликнул кто-то из выпускников и, встав со своего места, она добавила на прощанье.

— Я тебе очень советую, Никита, подумать о медицине всерьёз. У тебя ведь всю жизнь будет рядом такой опытный советник и наставник, как мама.

Они прогуляли с одноклассниками всю ночь. Горланили песни на набережной Невы, перекликались с толпами таких же счастливчиков, как они, любовались величественными крыльями разведённых мостов. Была белая ночь, и никто не заметил, как наступило утром. Когда Никита вернулся домой, мама уже уехала на дежурство. Он аккуратно положил в ящик письменного стола новенький аттестат зрелости и, не раздеваясь, рухнул на постель поверх покрывала.

Утром, когда мама вернулась с дежурства, Никита уже встал и вертелся на кухне изобретая праздничный завтрак из того, что мама предусмотрительно оставила в холодильнике: разогревал сырники, размешал столовой ложкой густую сметану, нашёл целых двести граммов нарезанного российского сыра, и даже совсем немножко сырокопчёной колбасы. В самом дальнем углу старого холодильника увидел вдруг два прекрасных эклера, которые обожал с детства… И постарался накрыть обеденный стол в комнате: с трудом разыскал в шкафу вышитую скатерть, достал тарелки и чашки из маминого сервиза, который ей подарили сослуживцы на какой-то юбилей.

Пока готовил завтрак, вдруг подумал, как редко выпадают у них с мамой такие сытные дни. В далёком детстве Никита всегда знал, когда у них совсем плохо с деньгами: мама варила на ужин пюре на воде, добавляла в него подсолнечное масло, мелко крошила вилкой рыбные консервы и смешивала их с порубленным луком. Запивали этот ужин чаем с сухариками или с сушками. Пока Никита был маленьким и ходил в садик, где прилично кормили, всё было ничего, хуже стало, когда он пошёл в школу. Когда подрос, мама стала брать больше дежурств, Никита совсем редко стал видеть её дома. Деньги на выпускной вечер неожиданно дала тётя Наташа — вот так взяла и дала. Сказала, что это подарок Никите от их семьи в связи с окончанием школы. Мама очередной раз её долго ругала: хотя их семья жила очень скромно, тётя Наташа под предлогом дня рождения или Нового года помогала им деньгами, или покупала что-нибудь нужное из одежды — то новые сапоги маме, то свитер Никите.