Стратагемы заговорщика (СИ) - Щербинин Тимофей - Страница 29

Вопль Айсин Тукуура отдался болезненным эхом в раненом ухе Холома. "Какой позор", — подумал он, сжимая кулаки. В памяти всплыл тот день, когда он стоял в часовне Прибрежной Цитадели, окружённый боевыми братьями. Сам кастелян, мудрейший и опытнейший Гаца Юкук, обнажил перед ним левое плечо и, проколов палец остриём кинжала, кровью написал на своей ленте тайное слово. На глазах ученика участок кожи мастера покрылся маленькими серебристыми чешуйками. Узкая лента, похожая на кожу стальной змеи, сползла с предплечья мастера в благоговейно сложенные ладони ученика.

— Принимаешь ли ты волю Ордена как свою собственную и этих людей как кровных братьев? — вопросил кастелян.

— Принимаю! — эхом отозвался Холом.

— В руках твоих цепь, и ты отныне — якорь! Будь стойким и храни корабль Ордена от бурь! Пусть волны житейского моря не поколеблют тебя. Врастай в дно так же крепко, как незримые вериги врастают в тебя!

Холом готовился к этому дню, изнуряя себя усерднее прочих. И когда змеиная кожа острыми когтями вцепилась в его предплечье, он не проронил ни звука.

А Тукуур был потерян. Теперь он — марионетка в руках вора и предателя. "Тебе не уйти от меня, Улагай Дамдин", — зло подумал Улан Холом. — "Крадущий тайны Ордена обручается смерти!"

Звук льющейся воды прервал его мысли. Похоже, прорицатель окатил Тукуура из ведра.

— Что… Где я? — слабо спросил пленник.

— Что Вы помните последним, билгор Тукуур? — спросил Дамдин.

— Я зашёл домой предупредить родных… Вы были там… Где мы? Город выстоял? Что с моей матерью?

— Город выстоял. Ваши родные в безопасности, но Вы получили контузию на баррикадах, и мы отнесли Вас в старый форт. Вы — в каземате южного бастиона. Смахивает на тюрьму, да это она и есть, но комнаты получше заняты тяжелоранеными. Вам повезло — многим досталась земляная яма.

— Проклятие, — пробормотал знаток церемоний. — Я должен был что-то сделать… Что-то важное. Да, конечно! Законоучитель отправил меня с донесением к наставнику Стражей! Я должен немедленно его увидеть!

— К сожалению, — с горьким вздохом ответил посланник Смотрящего-в-ночь, — мастер Зориг не пережил нападения пиратов.

— А Кумац? Младший плавильщик Кумац? Он еще нашёл сосуд с мазью в доме Буги, помните?

— Я наведу справки, — озабоченно произнёс Дамдин. — Башня наставника сгорела дотла, в ней нашли несколько тел. Возможно, Ваш товарищ погиб там. Теперь получается, что я — старший мастер Ордена в Бириистэне.

"Нет, лисово отродье!" — гневно подумал Улан Холом. — "Это я теперь старший слуга Ордена в Бириистэне! И те, кто убил остальных, горько заплатят!"

— Вы — человек Ордена? — растерянно спросил Тукуур, совсем не помня, что он уже спрашивал это пять минут назад.

— Вот перстень Ледяной Цитадели, — гордо ответил прорицатель. — Вы можете доверить мне всё, что поручил Вам мудрейший Токта.

Страж затаил дыхание. Что связывало законоучителя с Орденом, и причём здесь Тукуур?

— Я и нохор Кумац обнаружили потайную комнату в доме Темир Буги. Из неё был доступ к тайнику Иланы. В самой комнате были только следы Буги, на сосуде — только его отпечатки. Я решил, что нохор Буга совершил самоубийство, а Вас направил по ложному следу… Но…

Знаток церемоний внезапно умолк.

— Говорите! — жёстко приказал Дамдин.

— Нохор Кумац сказал… Что это Вы убили его с помощью болотного огня. Что Вы обвинили Бугу и его дочь в ереси из мести, а ещё — чтобы сместить того, кто его назначил… Чтобы захватить власть в городе!

— Волчья шерсть! — искренне выругался посланник Прозорливого. — Уверяю Вас, что не делал этого. А вот Кумац, похоже — сообщник врага. Тем больше поводов его найти!

— Я чувствую, что обязан Вам чем-то помочь, — неуверенно сказал знаток церемоний.

— Да, но не в этом. Я хочу, чтобы Вы нашли младшую дочь Темир Буги.

— Но я на самом деле не знаю, где она! — воскликнул Айсин Тукуур. — И я…

Он замялся. Холом почти чувствовал, как давит на его сознание Дамдин через ещё неокрепшую связь незримых вериг.

— Я не хочу быть причиной её смерти, — твёрдо заявил знаток церемоний. — Проклятие, как же рука ноет! Контузия, Вы сказали?

— Я тоже не хочу, — поспешил успокоить его прорицатель. — Мои фанатичные братья из Прибрежной Цитадели, несомненно, хотели бы увидеть и убить последнего колдуна. Но я здесь — не только наставник Ордена, но и голос Смотрящего-в-ночь. А для него эта девочка — драгоценный ключ от лучшего будущего нашего государства. Многие хотят добраться до неё, но только в руках Прозорливого она будет в безопасности. Проявите себя его истинным соратником, опередив недостойных!

— Я постараюсь, — смущённо ответил Тукуур. — Но я почти уверен, что охотиться за Иланой бесполезно.

— Вы ошибаетесь, — возразил Дамдин. — Если она невиновна, то может стать для Вас ценным союзником. Если же виновна, то приведёт прямиком к цели. Когда найдёте её — в любом случае объявите, что обвинения с неё сняты. Для этого Вы и искали её, прежде всего.

— Я не знаю, с чего начать… — растерянно пробормотал знаток церемоний.

— Расспросите знакомых. Может быть, Ваш отец видел девушку в порту. Может быть, кто-то другой. Подумайте. Я дам Вам свой светильник… — последние слова прорицатель сказал так, как будто его вдруг осенила отличная идея.

— Светильник? — недоуменно спросил Тукуур. — Болотный огонь?

— Да, да, именно! — с энтузиазмом ответил посланник Прозорливого. — Со временем Вы, быть может, научитесь его понимать… Но не будем терять времени! Идёмте, Вас ждут друзья!

Раздался скрип решётки, и Холом поспешно заткнул слуховую горловину. Следовало вернуться до того, как Дамдин и Тукуур поднимутся в башню.

--

[1] Залгиур — мера длины, примерно равная длине средней фаланги указательного пальца — 1 китайский цунь или 3,3 сантиметра.

Стратагема 4. Подливать масло в огонь

Пунцовое от негодования Светило спешило скрыться за холмами и перелесками, чтобы не видеть людского бесчестья. Лёгкий бриз нёс с собой запахи тины и горелого хлеба: на берегу до сих пор тлели склады с мукой. Глядя с верхней площадки главной башни на руины и пепелища, в которые за пол-дня превратился процветающий порт Бириистэна, Улан Холом пытался понять, как рядовой арест средней руки торговца превратился в подобную катастрофу. Чья злая воля погрузила этот тихий город, надёжный оплот Ордена, в пучины хаоса и мятежа? Лечебная мазь под повязкой немилосердно жгла раненое ухо, но даже это было куда приятнее тупой боли, которая деревянным сверлом вгрызалась в основание черепа, парализуя мысли и чувства. Тукуур, которого Улагай Дамдин только что заставил ещё раз рассказать о следах и отпечатках Буги, выглядел не лучше. Знаток церемоний заворожённо разглядывал найденную в доме Морь Эрдэни маску жреца Безликого — белое фарфоровое лицо с неестественно большими глазами. Время от времени он морщил лоб, как будто прислушивался к чьему-то шёпоту. Светящаяся сфера вилась вокруг его головы, мерцая и переливаясь всеми цветами радуги. Её сполохи отражались в венке из серебряной проволоки, украшенном жёлтыми камнями, — знаке высокого сана Эрдэни среди сектантов.

Дворцовый прорицатель расхаживал взад-вперёд по площадке, не обращая внимания на разложенные перед ним трофеи.

— Рассказ нашего друга Тукуура не оставляет сомнений: враги хотят против меня правителя Бириистэна и, конечно, Орден.

Дамдин говорил отрывисто и резко, как принято среди армейских командиров. Протяжный восточно-горский говор пропал как будто его и не было.

— Буга подставил старшую дочь и привёл нас к Морь Эрдэни, — продолжил Дамдин. — Торговец, я уверен, специально приказал сообщникам завязать бой со стражей. Не сомневаюсь: нужные люди с той стороны уже обставили дело так, будто мы напали на склады первыми.

— На складе была древесина дикого васанга, — хмуро заметил Максар. — Рубить его — государственное преступление.