Приказ: огонь на поражение - Пучков Лев Николаевич - Страница 41

Расчёт мой был прост, но пребывал несколько в стороне от железной военной логики и основывался по большей части на зыбких житейских аргументах. Да, Саламбек заминировал дом, заранее предполагая, что в случае вторжения его младший брат погибнет вместе с врагами. Случись это – он поплакал бы на могилке, объявил брата шахидом и поклялся бы отомстить грязным свиньям, вторгшимся в его дом. Здесь всё верно…

Но! Одно дело, когда твой брат погиб при вторжении захватчиков… и совсем другое – собственноручно убить его. Смотреть через прицел на беспомощного мальчишку, выдавливать слабину спускового крючка и думать, думать, решать сложнейшую дилемму…

Кроме того, в засадной группе Саламбека могло и не быть. Ведь они наверняка успели пообщаться с главой администрации и ждали, что мы рванём вниз по улице. Так вот, если Саламбек не сидит в засаде и среди четырёх гранатомётчиков нет типа с явной патологией… вряд ли у кого из них подымется рука стрелять по «бардаку», на котором едет брат их командира! Тем более что им придётся действовать в режиме жёсткого цейтнота и на ходу принимать столь суровое и ответственное решение.

И если я недаром ем свой хлеб и кое-что соображаю в особенностях человечьих душ, скорее всего хлопцы растерянно опустят свои грозные стволы…

– Последний дом! – Саня Жук прибавил газу и автоматически зажмурился. – Ну, спаси господи…

Беспрепятственно проскочив околицу, «бардак» наш вырулил на дорогу и припустил на всех парах прочь от враждебного села.

– Всё! – заорал сверху Петрушин. – Спецназ акбар, хлопцы – аривидерчи!

Я высунул голову в люк: позади нас, на дороге, топтались четверо мужиков, что-то злобно орали и потрясали бесполезными теперь гранатомётами. Вид у чеченских воинов был скорбно-озадаченный и отчасти подопущенный.

Во мне вдруг как будто рассыпался какой-то стержень, душа обмякла и возжелала восторженного щенячьего воя и диких криков вперемешку со слезами радости. Унимая неожиданный порыв, я нагнулся к также желавшему выглянуть наружу лейтенанту Серёге и спросил первое, что в голову пришло:

– Серый, что такое по-чеченски «Массо а гулбеллачарна тера»? Или «тхера»?

– Ну, это смотря в каком контексте. – Лейтенант, не успевший отойти от ситуации, напряжённо наморщил лоб. – Это откуда?

– Это Умар сказал, когда активировал пульт.

– Хм… Вообще это тост. Довольно своеобразный юмор у этих чеченских малышей…

– Тост?!

– Да, тост. По-русски звучит примерно так: «За всех собравшихся»…

ГЛАВА 8

Абай Рустамов

Салам тебе, уважаемый читатель! Это опять я, неутомимый вервольф Абай. Пусть не оскудеют твои пастбища, пусть бараны твои не болеют, а враги сдохнут от чёрной зависти. Сразу переходим к делу, некогда тут пустые разговоры болтать.

Я сейчас опять в Джохаре, сижу в «рафике», неподалёку от кафе «Азамат», что на Маяковского, рядом с Театральной площадью. Сегодня шестое сентября, пятница, святой день для правоверных. Рядом мои боевые братья, верные телохранители, Мовсар и Ваха, за рулём – Рашид, моя правая рука. У нас намечается ответственная операция. Я смотрю в окно машины и молча думаю. Никто не говорит, все смотрят на меня и ждут.

Ты думаешь, отчего это бесстрашный абрек такой печальный и суровый? Я не печальный, я просто сильно озабочен. Проблемы у меня.

Началось всё во вторник. Утром рано Хамза позвонил мне, попросил приехать. Я быстро подъехал, тут рядом. Да, скажу, где это «тут», – в Шалунах. У Хамзы в равнинной части три явочные квартиры: в Гудермесе, Шалунах и Урус-Мартане, в случае чего он переезжает куда надо. А если совсем опасно – несколько раз такое бывало, – он утекает за «границу», в Хасавюрт, Назрань или Владикавказ, там у него тоже базы. Но большую часть времени Хамза проводит в Шалунах, по крайней мере, в последние полгода.

Итак, приехал я, спрашиваю: что, срочная работа? Он улыбается, говорит: нет, работы нет, просто надо прогуляться в Джохар, спросить у одноногого Ибрагима: не передали для Хамзы продукты?

Я посмотрел на него: не шутит ли? У него целый взвод в шестёрках, за продуктами есть кому сбегать! Нет, не шутит, повторил: хочу, чтобы лично ты съездил.

– И что, если передали?

– Надо забрать и привезти.

– Хм… ну хорошо, сделаем. Продукты так продукты.

– И по дороге смотри, береги себя. – Хамза подмигнул мне. – Езжай один, никого больше не бери. И вообще, езжай так, чтобы тебя не досматривали на постах. Продукты мне нужны в целости и сохранности. Ты меня понял?

– Понял. Что, такие ценные продукты?

Вот конспиратор! Сразу бы сказал, что ценный груз доставить надо, никому другому поручить нельзя. А то – продукты! Сколько он меня знает, мог и сразу прямо сказать. Однако не хочет говорить – не надо. Он деньги платит, я работаю, никаких проблем.

– Шутки шутками, но… ты сам их не ешь. – Хамза стал серьёзным. – И другим не давай. Там мои любимые продукты, я не хочу, чтобы они пропали.

Я чуть рот от удивления не разинул. Биологическое оружие, что ли? Или яды? Мы такими вещами раньше никогда не занимались, это же масштабные диверсии с большими жертвами, в том числе и среди наших! А у нас основной курс – идеологическая война.

– Не волнуйся, травить никого мы не будем. – Хамза хмыкнул, видимо, кое-что прочёл в моих глазах. – По крайней мере – в ближайшее время. Я тебе говорю – это просто продукты, ничего более…

– Да понял я, понял. Доставлю в лучшем виде.

Навалил я в багажник своей белой «Нивы» твёрдых груш – вроде бы продавать, на базар – и отправился. К полудню добрался, без приключений, половину груш на постах раздал.

Кафе «Азамат», которым командует одноногий Ибрагим, располагается в самом логове врага. Рядом база ОМОНа и штаб бригады внутренних войск с целым батальоном. Федералы – постоянные клиенты, вечно в кафе торчит целая рота офицеров, ментов и прочих свиней, которые любят вкусно пожрать. С одной стороны, опасно, с другой – так даже лучше, там никогда никого не ищут, «зачисток» нет.

Особая «фишка» в том, что Ибрагим – хоть и натуральный чабан – отлично воевал в первую войну, на которой и потерял ногу. Головы резал – аж шум стоял. А позывной у него был Азамат. Улавливаете юмор?! А ещё Ибрагим, извините за выражение, ссыт федералам в чай. Не могу, говорит, удержаться, душа просит, и всё тут! Смотрю, говорит, как они чай пьют, и на сердце легче становится. Я как-то над ним прикололся, говорю: не пробовал в люля-кебаб срать? Если понемногу, допустим, на три кило фарша разок сходить по-большому, будет нормально, совсем незаметно. Он так серьёзно на меня посмотрел, в глазах что-то мелькнуло, и говорит: хорошо, я подумаю над этим вопросом! Зачем раньше не сказал? Я пока в люля собачатину добавляю, на два кило баранины – кило собачатины…

Вот такой бесстрашный воин. На двери кафе вывеска: «Деликатесы для настоящих мужчин». Только с тех пор я у него ничего не ем. Ну его, с его специальными деликатесами!

В общем, приехал я, зашёл с кухни, поздоровался. Ибрагим меня усадил в отдельном кабинете – для своих, вход с кухни, хотел кормить. Я отказался, сами понимаете. Спешу, говорю, некогда. Да ты не волнуйся, говорит, я тебя нормальной едой буду кормить! Нет, спасибо, в самом деле спешу… Продукты Другу не передавали? Да, передавали. Вот, забери. И даёт мне обычный хурджин, крепко завязанный тесёмкой.

Забрал я хурджин и отправился обратно. Когда уезжал, заметил на стоянке, среди скопления техники, знакомый «УАЗ». Тот самый, помните, который видел в городке прессы. Ага! Неспроста это, думаю. Ну, ладно, это уже не наше дело. Немного отъехал, встал в спокойном месте, развязал хурджин, стал смотреть. Я вообще не любопытный, но тут интересно стало. Что за продукты такие особые? Ну, посмотрел, ничего там такого. Килограмма три халвы, одним куском, две килограммовые плашки шербета, орехи, всё упаковано в целлофановые пакеты, да три коробки конфет. Пожал я плечами и дальше поехал.

Миновал поворот на Чечен-Аул, вскоре повернул налево, на Шалуны, и всё думал – а что бы это могло быть? Если действительно просто продукты, то зачем понадобилось везти такие продукты из Джохара? Всё это можно купить в Шалунах, там такого добра навалом. Это что, прикол такой, да?