Приказ: огонь на поражение - Пучков Лев Николаевич - Страница 40

Горящий взор Умара на мгновение притух и сосредоточился на мне. Давай, малыш! Вцепившись взглядом в эти неестественно блестящие глаза, я уловил в них некое подобие заинтересованности и страшно напряг не желающие работать извилины.

– Хороший воин – мудрый воин, – ровным, тягучим голосом заговорил я. – Стать шахидом, конечно, почётно… А шакалы, которые надругались над твоей семьёй, будут продолжать своё дело. А мы, между прочим, как раз их и ищем. И уже вышли на след… Мы вышли на след… На след… Вышли… Нажимать на кнопку не обязательно. Можно не нажимать. Можно расслабиться… Ты слышал, там твой брат едет. Поэтому ты в полной безопасности. Ты полностью контролируешь ситуацию. Брат, если захочет, всех нас возьмёт и так, у него людей много… Брат рядом… Надо быть живым воином, если хочешь отомстить своим обидчикам, надо жить! Воин должен жить. Живой воин… Не живой ничего не сможет сделать. Он бесполезен для кровной мести…

– Ещё минута – и мы трупы, – сообщили рации до странности спокойным голосом Петрушина. – Если у вас проблемы, намекните как-нибудь…

Я очень медленно поднял руку и выключил рацию. Вася с полковником последовали моему примеру. Намекнули.

– Скажи ещё, щакал, – ловя взглядом каждое наше движение, прошептал мальчишка. – Скажи!

– Колонну возле вас подкараулили… – тщательно подбирая слова, продолжил я. – Шарипу Мадугову, вашему аксакалу, взрывчатку подложили. Это были чужие люди, не ваши. Это не ваши… «Зачистка» была, никого не обидели. То есть не получилось у них поссорить вас с нами. Мы пока в мире… После этого они на вас напали. Вас ведь не на КПП остановили, а за поворотом. Наверняка были в масках…

– Это был русский, – по пунцовой щеке мальчишки поползла слезинка. – Такой, как ты…

– Я не знаю, были это ваши или наши… – Тут нельзя было пережимать, следовало подчеркнуть искренность намерений. – А может быть, и те и другие вместе – такое в последнее время часто бывает. Но факт, что своего они добились. Новые кровники, новый отряд… Ты не думал, почему именно на вас напали? Ведь многие другие сельчане тоже выезжали. А на вас напали, потому что знают – пять сыновей, все хорошие воины. Отличные воины! Если кто и сможет организовать отряд, так это только бывший офицер Саламбек. Господи, какие вы простые! Неужели сами не могли догадаться?

– Щакал… – неуверенно пробормотал Умар. – Ты один умный, да?

– Мы не шакалы, Умар. – Я чуть прибавил твёрдости – следовало поскорее выводить себя из разряда ничтожеств и становиться с собеседником на одну линию, время поджимало. – Мы мужчины и воины, как и твой брат Саламбек. Да, мы воюем, но не с детьми и женщинами – это недостойно настоящих мужчин! Мы воюем честно и хотим, чтобы всё это быстрее кончилось. А сейчас мы ищем этих шакалов, которые подставили ваше село и напали на твою семью. И уже вышли на их след. Ты понимаешь значение слова «подставили»?

– Я не баран… – Палец на красной кнопке засомневался и сполз на корпус. – Спина ко мне повернис. Все повернис! Оружие на пол, сам лажис давай. Давай, давай!

Так, уже полегче! Сейчас надо быстро закрепить успех, пока ещё есть время…

– Твой брат не станет с нами разговаривать, – печально возразил я. – Он просто убьёт нас. А мы – единственная ваша надежда. Дай нам уйти, Умар. Если мы умрём, вы никогда не узнаете, кто же на самом деле…

– Я сказал – спина! – В голосе Умара вновь возникло напряжение, палец вернулся на красную кнопку. – Я сказал – на пол оружие!

– Хорошо, мы сделаем всё, как ты скажешь. – Я повернулся спиной к кровати и аккуратно положил оружие на пол – Иванов с Васей повторили мой манёвр. – Только я тебя прошу – выключи пульт. Не дай бог, нажмёшь ненароком…

– Тэпэр сам лажис!

– Сначала – пульт. – Выравнивание позиций уже было бессмысленным – мы явно проигрывали, это я так, по инерции. – Будь мужчиной, делай всё как обещал. Мы ляжем, но ты выключи пульт.

– Я мужчина! Сказал – сдэлал. Лажис!

Мы легли, только Вася расположился чуть хитрее остальных, боком к кровати, головой к окну. Пульт опять пискнул – в этот раз более приятно для слуха. Или просто так показалось. «Мужчина» ничего такого не обещал, но в горячке противостояния просто не обратил на это внимания. А вообще, сейчас это не имело никакого значения. Мы, ребята, попали по самое не горюй!

– Пульт дезактивирован! – голосом сапёрного робота продекламировал Вася. – Можно!

«К чему это он?» – не успел я удивиться странной фразе разведчика, как вдруг…

Дзинь-тресь-трах!!! – окно брызнуло во все стороны блескучим снопом осколков и фрагментов порушенной рамы, и хулигански плюнуло в комнату неким бугристым клубом камуфляжного окраса.

Я рефлекторно втянул голову в плечи и краем глаза отметил: клуб пушечным ядром просвистел над кроватью и рухнул в угол.

И оказалось, что это Женя Петрушин. А в руках у него… Угадайте с трёх раз – что? В руках у него был пульт!!!

– Это сильно, – уважительно сказал Вася Крюков, поднимаясь с пола и беря свой «вал». – Окно высоко, значит, старт с плеч товарища, неустойчиво, без разбега совсем. Пульт маленький, выхватить в полёте очень сложно. Это… это как в прыжке натянуть призёр на дряблый член… Или на бегу. В общем, это сильно… Или это случайно?

– Не-а, не случайно. Просто тренироваться побольше надо, – окровавленный Петрушин выдернул из щеки особо крупный осколок, сунул пульт в карман и распорядился: – Серый – ствол!

– Щакалы! – Лицо обезоруженного Умара исказила плаксивая гримаса. – Щщака-а-аллы-ы!!!

Над порушенным окном возникла рука с «валом». Забрав оружие, Петрушин буркнул:

– Всё, уматываем. У нас там всё очень сложно…

…и, кивнув на мальчишку, деловито добавил:

– Пристрелить гадёныша?

– Вёл себя как мужчина, пусть живёт, – покачал головой Иванов. – И насколько у нас там сложно?

– Всё убьёт!!! – взрыднул Умар, размазывая слёзы здоровой рукой. – Саламбек башка ррэзат будит!!!

– Сложно до упора. – Петрушин хмыкнул. – На въезде в село присели четверо гранатомётчиков, их мы видели. «КамАЗы» пошли в обход, сейчас заблокируют основной выезд. Остальная публика разделилась на две части и перебежками перемещается по окраинам к выездам из переулков. Наверняка тоже есть гранатомёты. Так что можно занимать круговую оборону – две минуты уже ничего не решают…

– Ты хочешь сказать, что мы в капкане?

– Он хочет сказать, что мы в жопе, – конкретизировал Вася Крюков. – Да, Жека?

– Жень, возьми пацана. – Меня вдруг озарила идея. – Ты у нас самый здоровый…

– Бессмысленно, – нахмурился Иванов. – Если брат заминировал дом, прекрасно зная, что Умар тоже может погибнуть…

– Доверьтесь мне, Петрович. – Я постарался придать своему голосу уверенности, хотя сам здорово сомневался в правильности своей бредовой идеи. – Я по дороге поясню… Женя, получается, въезд свободен?

– Ага, свободен. – Петрушин легко взвалил на плечо слабо упирающегося мальчишку и направился к выходу. – Добро пожаловать под залп из четырёх гранатомётов!

– Шакалы!!! Бараны!!! – Наш худосочный пленник извивался как червяк и норовил лягнуть кого-нибудь ногой. – Все башка ррэзат будит! Все!!!

– Не ори, будь мужчиной, – на ходу бросил я. – К вечеру у тебя начнётся гангрена, и ты сдохнешь как собака. Твои кровники будут на радостях пить вино и жрать чепилгаш. А мы тебя в нормальный госпиталь положим, там тебя прооперируют и через неделю отпустят. Мсти тогда сколько влезет…

Спустя пару минут наш «бардак» уже потихоньку набирал скорость, неохотно разгоняясь вверх по улице. Мы все притаились под бронёй, ощетинившись стволами через бойницы, а камикадзе Петрушин сидел наверху, прямо на башне, крепко прижав к себе раненого мальчишку, и тихо матерился.

– Как сейчас влупят по нам с четырёх стволов! – горячо дыша мне в ухо, крикнул полковник, пересиливая рёв двигателя. – Гляди, Костя, если ты ошибся в расчётах, гореть тебе в аду!

– Вместе с вами, полковник, – пробормотал я. – Вместе с вами…