Глазами предков (СИ) - Буров Егор - Страница 26

Честное слово, так и хотелось заглянуть в декольте, но на платье нет выреза, поэтому громко сглотнул и с сожалением посмотрел поверх её головы. Не скажу, что Дуся понравилась как личность — уж слишком часто она болтала по телефону с подружками, но организм дал знак, что не прочь проверить, что у неё под одеждой. К тому же меня заводила сама мысль о том, что Михей готовил девушку на должность — постельничий. Можно сказать, я предвкушал ночь безумной страсти, в которой покажу себя со всех сторон. Жаль только, что за столь короткое время мне не удалось набрать мышечную массу, зато под пряжкой ремня у меня всё нормально. Осталось дождаться темноты и…

Человек предполагает, а у Всевышнего иные планы и последовавшие далее события наглядно продемонстрировали, что люди слишком самонадеянны в желании контролировать жизнь и собственное будущее.

Стоило принять душ и постучать в комнату Дуси, как прогремел взрыв…

Глава 13

Вот кому там неймётся? Зачем отвлекать человека от важных дел? Может у меня судьба решается, а какой-то самоубийца сбивает с романтического настроя. Не успев довести себя до полноценной ярости, выбежал во двор и увидел горящий автомобиль. Наш седан представительского класса полыхал словно свечка. А ведь вечером Михей помыл машину и протёр тряпочкой. Похоже, зря старался.

Оглядел горящий транспорт и увидел мужчину, прислонившегося к забору. Он курил сигару и выпускал дым колечками. В темноте сложно определить покрой одежды, но на ногах блестели лакированные туфли, в которых отражались всполохи пламени. Подойдя к нему ближе, осознал, что тот облачён в дорогой костюм, а вместо галстука у него бабочка чёрного цвета. Мало того, рядом с незваным гостем стояла трость с набалдашником.

Мысленно обозвав его франтом, задал вопрос:

— Твоя работа?

— Тимофей Уваров? Имею честь представиться — Аполлон Андреевич Апраксин. Жених Людмилы Николаевны Алтуфьевой, сестры покойной Любавы Уваровой.

— И? как понимать ваше поведение? Зачем вы сожгли чужую машину?

— Учитывая то, что через жандармерию к вам не подкопаться, я решил взять правосудие в собственные руки. Насколько мне известно, вы не имели касательства к смерти покойной Любавы Николаевны, поэтому решил лишить вас того же, что потеряли мои будущие родственники.

— Скажите, вас в детстве уронили на голову?

— Вы оскорбляете потомка графского рода, и я требую удовлетворения! Завтра с вами свяжутся секунданты, и мы побеседуем в приватной обстановке.

— А чем вас не устраивает мой двор?

— Отсутствием публики.

— Вы вломились в усадьбу, сожгли машину и думаете, что вас просто так отпустят? — начав постепенно звереть, сорвался на грубые выражения: — Ты безмозглая жертва аборта, я же тебя в асфальт закатаю!

— О, хамство, присущее смердам, — усмехнулся Аполлон. — А хватит силёнок справиться с «витязем» сорок седьмого уровня?

Вот зря он так. Я и так нагретый, а этот франт подначивает. Пропустив энергию по мышцам, зигзагом помчался к противнику, но ощутил опасность со стороны спины. Рефлекторно совершил перекат и над головой пронёсся спрессованный сгусток воздуха, сильно напоминающий копьё — интересно, как он создал его на таком удалении от себя? Впрочем, меня это почти не волновало, так как кровь кипела, и хотелось прожарить тушку Аполлона до хрустящей корочки.

Вскочил, сделал три шага и вновь почувствовал угрозу, но в этот раз идущую от самого франта — он пустил ударную волну, которая могла оглушить и опрокинуть на землю. Действуя на рефлексах, выставил щит.

Аполлон взмахнул руками и создал две сферы, которые понеслись ко мне и обогнули защиту. Честно сказать, впервые вижу управляемые заклинания, поэтому упал и накрыл их куполом. Воздушные шары взорвались, а стенки полусферы остались целыми. Франт фыркнул и запустил в меня серп, который я отбил появившимся в руке огненным мечом.

Когда до противника оставалось три метра, он выхватил из трости узкий клинок. Энергетический меч понёсся к оружию Аполлона и встретился с калёной сталью. Официально у белого пламени температура горения тысяча триста градусов, железо растекается при полутора тысячах, однако в месте соприкосновения булатный клинок оплавился как свечка и под силой тяжести разделился на две неравные части.

Апраксин настолько удивился подобному факту, что подпустил меня на короткую дистанцию. Изначально хотелось рубануть его пламенным мечом, но он безоружен, поэтому решил сыграть в благородство. Чары меча развеялись, а я, обернув руки в покров, от всей души нанёс апперкот. Франта подкинуло вверх, и он грохнулся на землю. Оседлав противника, начал вбивать кулаки в защитный кокон, при этом пропуская по мышцам очередную порцию силы.

Уж не знаю, чем бы всё закончилось, ведь Аполлон потерял концентрацию и его глаза наполнились ужасом, но иногда чудеса происходят не только со мной. Осознав, что очередным хуком просто разобью голову противника, слегка придержал удар и неожиданно ощутил опасность. Рефлекторно пригнулся, но всё равно не сумел полностью избежать мощного толчка каменного молота. Меня смело с Аполлона, как пушинку, а когда поднялся на ноги и зажёг в руках белое пламя, услышал знакомый голос:

— Так, так, так, опять хулиганите? Тимофей Егорович, что ж вы постоянно ввязываетесь в потасовки? Как вы, не ушиблись? С вами всё в порядке?

— Вашими молитвами, Добрыня Мирославович. Какими судьбами?

— Да вот, поступила оперативная информация о нападении на усадьбу.

— А вы как бы случайно проходили мимо.

— Ну почему же случайно? Целенаправленно ехал к вам, чтобы вы опять не заблевали двор. Кстати, а кто это у нас?

— Какой-то Апраксин.

— Сын генерал-губернатора Андрея Владимировича Апраксина?

— Да, — ответил Аполлон, — младший.

— Тимофей Егорович, вам повезло, что я успел вас остановить. Граф весьма щепетилен в вопросах чести и опекает нерадивых отроков, а они постоянно куролесят по столице и ввязываются в различные неприятности.

— Этот франт сжёг мою машину.

— Вижу. Скажите, молодой человек, вам что-нибудь известно о фразе: трофеи победителям, — ехидно поинтересовался Добрыня Прозоровский.

— Он бесчестно напал на меня и…

— Право слово, молодой человек, не надо лгать статскому советнику. Насколько могу судить, именно вы пришли на территорию поместья Уварова.

— Я предлагал дуэль…

— О, хотели нарушить закон о запрете на поединки?

— Благородный дворянин имеет право отстаивать честь!

— Думаю, генерал-губернатор Апраксин с превеликим удовольствием прочтёт отчёт о ваших подвигах: вломились в чужое поместье, нанесли ущерб и не смогли отбиться от «витязя» сорокового уровня. Браво!

— Он бьёт значительно сильнее, чем новички пятого ранга, — проворчал Аполлон Апраксин. — Мой покров не так-то просто пробить. Он испортил мне костюм работы мастера Болонье. Смотрите, прожёг рукава и испачкал брюки. А ведь за него уплачено пять тысяч рублей. Но это что, он сломал булатный клинок работы кузнеца Бронникова. Эксклюзивная модель, сделанная под заказ! Двадцать тысяч на ветер!

— Да, не повезло вам сегодня, — иронизировал Добрыня. — Хотя, если посмотреть с другой стороны, скажите спасибо, что Тимофей Егорович не попробовал белое пламя на вашем покрове, иначе мы бы с вами не беседовали.

— Он бы не посмел!

— Не далее как пять дней назад поместье навещал очередной мститель и его подкопчённое тело увезли в морг. Тимофей Егорович в своём праве, ведь это вы вломились на территорию.

— Мой отец…— начал Аполлон, но Добрыня его прервал:

— Наверняка бы опечалился потерей младшего сына, и возможно, попытался бы отомстить, но вам-то от этого не легче.

— Моя невеста намекнула, что примет ухаживания, если я накажу наглеца.

— И кто ж это у нас такой кровожадный?

— Сестра супруги Борислава, — я вставил хоть одну реплику в беседу.

— В девичестве Алтуфьева? Знаю этот род. Небогатый, но деятельный. У отца гостиничный бизнес, у матери школа, а наследник заведует перевозками. И чем же им не угодил Тимофей Уваров?