Спокойной ночи, красавчик - Моллой Эйми - Страница 12

– Скажите, что это не Сэм Статлер! – Мужской голос доносится из-за его спины. Только не сейчас. Сэм оборачивается.

Краш Андерсен. Выпуск 1993-го года. Звездный полузащитник, известный тем, что принял вызов Джоуи Амблина и выпил шесть литров «Апельсинового Краша[27]» на вечеринке на поле после того, как они проиграли финал штата. – Как поживаешь, приятель? – спрашивает Краш, хлопая Сэма по руке и притягивая его в неловкое объятие.

– Хорошо, Краш, отлично. – За исключением серьезного опасения, что его вот-вот стошнит.

– Да, чувак? – уточняет Краш. – Так что у тебя творится?

– О, да знаешь, – отвечает Сэм. – Все так же, по-старому. – Сэм не знает, почему он говорит именно это – возможно, ожидая, что парень вроде Краша привык слышать подобные ответы. Затем Краш рассказывает ему, как на днях пришел Джесси Альтер, и что «Все это похоже на какую-то встречу выпускников посреди банка, правда?» Сэм изо всех сил пытается изобразить внимание. Краш говорит о трех годах в должности помощника управляющего филиалом, и шести – в качестве добровольного медика скорой помощи в пожарной службе. Но Сэм сосредоточен на том, чтоб удержать в желудке свой обед. – А как насчет тебя? – Краш понижает голос и кривит губы. – Твой отец все еще живет с моделью из «Спортс Иллюстрейтед?»

– Из журнала «Талботс», – поправляет Сэм. – И нет, они разошлись. Слушай, Краш. – Сэм берет Краша за локоть. – Ты не мог бы проверить, нет ли у вас счета на его имя? Тед Статлер.

– Извини, приятель, я не уполномочен делиться такой информацией, – говорит Краш, затем наклоняется ближе и подмигивает. – Но почему бы нам не обсудить это в моем угловом номере? – Он ведет Сэма в маленькую офисную клетушку с прозрачными стенками и садится за стол, жестом приглашая его сесть на жесткий пластиковый стул. Краш тычет в клавиатуру, а Сэм убеждает себя, что все будет хорошо. Его мать ошиблась. Счет не на ее имя, а на имя его отца…

– Нет, – сообщает Краш. – Никаких счетов Статлеров, кроме твоей мамы.

– Тогда ладно. – Сэм хлопает себя по бедрам. – Спасибо за помощь.

– Рад был тебя видеть, приятель. И послушай, чувак. В эти выходные мы могли бы посмотреть игру. Ты должен прийти. Или ты стал слишком хорош для нашей компании, Статс?

Сэм поднимается, ощущая слабость в ногах. – Нет, Краш. Вовсе нет, дружище. Я приду.

Глава 10

Я в ванне, хор пузырей лопается у меня на шее, холод пробирает до костей. Все вокруг холодно. Воздух, вода, Сэм.

Вот уже три дня, как он в таком состоянии. Ворчливый, резкий, проявляющий ровно нулевой интерес к моей (фальшивой) волонтерской деятельности. Мне казалось, что ему будет хотя бы немного любопытно услышать об интересных мелочах, собранных мною в качестве новоиспеченного местного эксперта. Но на днях утром на мой вопрос знает ли он, что в 1797 году Честнат-Хиллу не хватило одного голоса, чтобы стать столицей штата, Сэм едва пробурчал что-то в ответ. А затем этот инцидент с запиской. Она был приколота к входной двери – неоново-зеленая бумага с надписью жирным маркером, чтобы у меня не оставалось шансов не заметить ее, выходя из дома.

Можешь сдвинуть свою машину. Пациентам нужно место.

И все. Забыто даже приличие соблюдать верную пунктуацию. Это не было бы так уж важно, не будь эта записка нашим единственным общением за весь день, поскольку Сэм очевидно не был настроен на «счастливый час». (Головная боль, утверждал он. Мой совет был: выпить два стакана воды и хорошенько выспаться. О том что его головная боль, вероятно, связана с двумя банками пива решено было умолчать. Сэм открыл пиво внизу, где пробыл еще час после ухода Мрачной Директрисы Школы, как обычно, в пять тридцать.) Мне больно это говорить, но эта его сторона раньше мне не открывалась, и она мне не особенно нравится: теперь он уныло бродит здесь со взглядом ослика Иа.

Это печально, но я не позволю капризам Сэма вывести меня из себя.

«Западное крыло», боже мой. Это любимый сериал Сэма, и теперь я понимаю, почему. Раньше меня подобное не интересовало, но утром мне показалось неплохой идеей оценить пилотную серию. Не прошло и трех часов, как конфликт между президентом Джедом Бартлетом и человеком Джедом Бартлетом полностью захватил меня. Я собираюсь подбодрить Сэма этой новостью в «счастливый час» сегодня вечером. Ты прав, это гениально, мне ужасно понравился первый сезон!

Я выдергиваю пробку из ванны и встаю, кожу покалывает от холодного воздуха, пока я тянусь за полотенцем, напоминая себе, что все, что творится с Сэмом, вероятно, не имеет никакого отношения ко мне. В конце концов, он ведет себя странно не только со мной, но и с ними – с нашими пациентами. Несобранный, рассеянный. Вчера в час дня появилась новая женщина по имени Памела. Она сама психотерапевт, в двадцати милях к востоку, и раздумывает над тем, чтобы отправить своего проблемного сына в школу-интернат. Он дважды назвал ее Марлен, прежде чем она его поправила, и я ощущал, как нас троих коробит еще тридцать две оставшиеся минуты сеанса.

Я расчесываюсь перед зеркалом, замечая седину, и напоминаю себе, что надо ее закрасить. Это мой страх: приехать сюда и распустить себя, как местные жители. Стоит попробовать что-нибудь смелое – может быть, ярко-рыжий, как у Агаты Лоуренс. Четыре пачки ее краски для волос нашлись в шкафчике в ванной. «Легко и Просто – в Огненно-Рыжий[29]», гласит упаковка. Думаю, рыжий будет особенно хорошо смотреться, когда я подойду к запотевшему окну и протру кружок на стекле, проверяя реакцию дружелюбной соседки Сидни. Голубка, как я теперь ее называю – как те надоедливые птицы, что не понимают намеков. Она везде, с ее «Привет, соседям!» – то выглядывает из-за полок с картофельными чипсами в центре продуктового отдела, то прогуливается по мосту с этой странной собакой. Как два дня назад – Сэм тогда шел с работы, и она остановилась поздороваться. И всегда смотрит на него этим оленьим взглядом.

Мой инстинкт не лгал: они встречались еще в школе. Выяснилось это во время паузы номер два в моей культурной охоте. Мне нравилось собирать крупицы истории, как старьевщик – всякий хлам. В бесплатной библиотеке обнаружилась полка с ежегодными школьными альбомами старшей школы Бруксайд – каждый выпуск с тех пор, как она была построена на кукурузном поле в 1968 году. Ежегодники затерявшиеся среди журналов было сложно найти, но название школы, напечатанное на корешке самым популярным шрифтом года, выделялось. Удержаться было невозможно – целая папка разложена теперь на столе и, уместившись на стуле, предназначенном для детей, я с упоением рассматриваю их. Отец Сэма, учитель математики с его грубоватой красотой; Маргарет, всеми любимая секретарша с милой улыбкой; а затем и сам Сэм – он впервые возникает на четырнадцатой странице издания 1995 года. Все с точеными скулами и яркими губами.

Статс[30]. Так его называли, и не нужно быть Бекки Уэстворт, выпускницей 95-го года, с характеристикой «Ей бы в ЦРУ», чтобы понять, что это относится к числу девушек, с которыми спал Сэм, включая, как оказалось, и Сидни Пиджен, в девичестве Мартин. Она была очень в его вкусе: короткие ноги, мышиного цвета волосы, коренастая. (Я, конечно, шучу. Она была очаровательна и стройна.)