Наперегонки с темнотой (СИ) - Шабанова Рина - Страница 9

— Эй, Билл, взгляни-ка!

Внимательно разглядывая что-то у своих ног, он сидел под кроной высокого ясеня. Втроем мы поспешно направились к нему и как только приблизились на достаточное расстояние, увидели на примятой траве следы чего-то черного. На вид оно было вязким, как густая овсяная каша и при этом тошнотворно воняло.

След слабой нитью уходил дальше в лес, но насколько хватало глаз, не наблюдалось ничего походящего на тело. Деревья росли тут неплотными рядами, ничто не загораживало обзор, однако впереди маячили лишь ясеневые стволы, да ровная поверхность земли с опавшими листьями и сухой, порыжевшей от зноя травой.

— Такие же следы были на их машине, — обратился Броуди к Биллу.

Тот как раз склонился над необычной находкой и взглядом ищейки осматривал территорию вокруг. От длительной ходьбы дыхание его сбилось, лицо с шеей раскраснелись и покрылись обильной испариной. Мельком взглянув на него, я с удивлением поймал себя на мысли о том, как сильно он сдал. Это внезапное открытие меня поразило.

Когда видишь кого-то день за днем, не обращаешь внимания на изменения во внешности — они постепенны и оттого незаметны глазу, пока однажды, точно как я сейчас, не обнаружишь перед собой жалкое подобие человека, которого знал прежде. Передо мной сидел почти старик, а ведь я хорошо помню Билла молодым, полным сил и здоровья мужчиной.

Я знаю его с раннего детства — он был приятелем моего отца и в нашем доме бывал частым гостем. В те времена я испытывал неподдельный ужас от его внушительной фигуры, громогласного голоса и устрашающей манеры общения и тот образ из далекого прошлого сделался для меня настолько привычен, будто отпечатался на внутренней стороне черепа. Возможно, потому все эти годы я видел только его, не замечая, что он давно превратился в поседевшую, страдающую гипертонией, одышкой и лишним весом развалину.

А ведь он теперь на целую голову ниже меня и руки его не кажутся такими огромными — ими не отвесишь одну из тех злых, крепких затрещин, какие некогда обрушивались на мой детский затылок. Сейчас уже я нахожусь в том возрасте, в котором он гонял меня за малейшую провинность и грозился чуть что надрать зад. Удивительно, как я не видел этого раньше?

— Так ты говоришь, Джон, что выстрелил ему прямо в лоб? — прерывая мои размышления, спросил он.

— Да. И видел, как после этого он слетел с капота.

— И куда он, по-твоему, делся? Не мог же он уйти с простреленной башкой?

— Без понятия, — пожал я плечами.

Пока Билл смотрел на меня немигающим взглядом, я растерянно крутил головой. И в самом деле, неужели та тварь умудрилась уйти даже с разнесенным в щепки черепом? Тогда, выходит, они все еще бродят здесь и в любой момент могут снова напасть. Ощутив, как вдоль позвоночника пробежал неприятный холодок, я еще раз огляделся вокруг.

Всюду сохранялись тишина и покой. По-прежнему беспечно щебетали птицы, листья от слабого колебания ветра производили еле слышимый шелест, а солнце согревало остывшую за ночь землю. Картина была в самый раз для безмятежного воскресного утра — если бы не знать, что в этом лесу бродят одичавшие твари, так и подмывало сгонять домой за корзинкой для пикника.

— Может, его утащил тот рыжий? — предположил Роб.

Я посмотрел на него с сомнением. Они не походили на тех, кто станет утаскивать раненого товарища с места перестрелки. Впрочем, кто их разберет — они вообще ни на кого не походили.

Пока я об этом раздумывал, Билл надел перчатку и потрогал засыхающую на солнце зловонную кашу. Он потер ее между пальцев, но едва поднеся к носу, отшатнулся.

— Ну и вонь! — Скривившись, он быстро глянул на Броуди, а затем перевел взгляд на меня. — Так вот чем от тебя несло. Кого вы подстрелили, мать вашу? На кровь это не похоже.

— Это не похоже не только на человеческую кровь, но и вообще ни на что. Раньше я такого не видел, — пробормотал Броуди. Он тоже надел перчатку и обмакнул палец в черную жижу. — Действительно гадко смердит.

— Именно про это я и говорю. Они не походили на обычных людей, — угрюмо проронил я, наблюдая за тем, с каким отвращением Броуди растирает в пальцах вязкую массу.

Я хотел было тоже попробовать ее на ощупь и даже почти поднес к ней палец, но вовремя одумался. Мне с лихвой хватило того, что пару часов назад с таким трудом я оттер от своих лица, рук и одежды.

— Ну-ну, ты нам еще про инопланетян расскажи, — с грубой ухмылкой прогудел Билл.

— Может, стоит пройти по следу? — предложил Броуди.

— Нет, давай сначала ко второму. С этим разберемся позже. — С натужным кряхтением он поднялся на ноги и выразительно оглядев на нас с Робом, спросил: — Далеко до палатки? Если и там не окажется трупа, я посажу вас в клетку, как и обещал. Будете друг другу рассказывать байки про зомби, пришельцев из космоса и прочую хрень. Еще и Терренса к вам подсажу. Вот уж кто с радостью послушает ваши нелепые бредни, да еще и своих подсыпет.

Мы промолчали, но стоило ему вместе с Броуди направиться к машине, как Роб ухватил меня за руку.

— Что за черт? — зашептал он. — Я своими глазами видел, как ему снесло полбашки! Он что, смог уйти после выстрела в голову?

— Не знаю. Я уже ничего не знаю, Роб. Я тоже это видел. И тот негр у палатки… Я был уверен, что прикончил его, но если тела там не окажется, вывод напрашивается один — убить их невозможно.

— Или другой — ты, я и Терри разом сошли с ума.

— Именно об этом я и думаю все утро, — рассеянно усмехнулся я.

— Хватит шептаться! — прервал нас Броуди. — Живо идите к машине!

Замолчав, мы покорно пошли следом, спустя пару минут уселись на заднее сиденье, а еще через время выехали к тому пляжу, где ночью встретили тощего рыжего ублюдка и второго, что разгуливает теперь с отстреленной башкой. Повсюду на песке виднелись следы борьбы, валялись пустые гильзы и мой охотничий нож, но несмотря на внешний беспорядок, пляж при дневном свете выглядел вполне мирно. С трудом верилось, что несколькими часами ранее тут происходили такие странные события.

Наклонившись, я машинально хотел поднять нож с песка и уже почти взял его в руку, как Билл с громким окриком меня одернул:

— Ничего не трогай, мать твою! Где палатка?

На его лице проступала озабоченность. Похоже, он начинал сознавать, что ночью здесь действительно что-то произошло и мы с Робом не выдумали эту историю.

— Там, — указав на извивающуюся вдоль реки тропинку, я повел за собой остальных.

Вскоре мы вышли к укромной тенистой поляне, на которой накануне вечером разбили лагерь и первым, что увидели — был огромный негр. Свободно раскинув руки, он лежал на спине ровно на том же месте, где я его подстрелил. С разделяющего нас расстояния казалось, будто он прилег отдохнуть и наслаждается ласковым утренним солнцем, вот только вместо его лица красовалась внушительная дыра. Все вокруг было заляпано той же черной кашеобразной массой.

От увиденного меня пробрала дрожь, а к гортани снова подступила тошнота. Как и ночью, она наполнила рот горькой слюной, свела судорогой скулы, скрутила нутро резким спазмом. Пока я корчился от омерзения, Билл за моей спиной громко выругался, надел чистую перчатку и пошел к телу.

— Ничего здесь не трогать, — скомандовал он по пути. — Стойте в стороне.

Склонившись над мертвым негром, он осмотрел рану в груди, а также то, что когда-то являлось его лицом. Мы с Робом, как нам и было велено, стояли поодаль, но даже находясь в отдалении, я отлично все видел. Не хотел смотреть и вместе с тем не мог отвести от мертвеца жадного взгляда. Вопреки отвращению, он вызывал у меня интерес.

Из одежды на нем были свободные шорты со множеством объемных карманов и растерзанная в клочья оранжевая футболка. При взгляде на нее возникала мысль, что он долго с кем-то боролся в пыли, настолько та выглядела изодранной и грязной. Но одежда меньше всего привлекала мое внимание — я глазел на открытые участки его тела.

Их сплошь покрывали темные трупные пятна и бугры вздувшихся вен. Живот распух и напоминал набитый старыми тряпками тюк. Кроме того, негр оказался бос. Голые ступни смотрели в разные стороны, ногти на пальцах кое-где отходили от мяса и были до того длинны, будто при жизни он не стриг их по меньшей мере год. От его туловища исходила безобразная вонь, в парах которой уже кружились зеленые трупные мухи.