Айен (СИ) - Церн Ася - Страница 53

Проходя сквозь границу локаций, Локс красиво рассыпался на вихри снежинок.

Глава 23. Детство Ай на Плавучем Причале

— Мы тебе помогли стать красивой. А теперь поможем стать знаменитой! Скажи, что это ты сама себя разукрасила. И тебя будут фотографировать!

Две девочки, разложив на неровном полу палитры с ритуальными красками, раскрашивали длинными кистями лицо третьей, самой младшей.

Лиля была дочкой соседки, старше Космеи на год. А маленькой моделью была Айен, разукрашенная всеми цветами. Ритуальная краска очень сложно отмывалась. Ой, что будет! Но, когда пришли взрослые, Айен гордо подняла головушку и заявила, что сама всё это сотворила. И да, она была в центре внимания. Мама голосила и охала, папа бегал за фотоаппаратом, ставил Айен на стул и делал фото. Можно было смело ставить подпись: девочка, которая ни о чём не жалеет.

— Давай вырежем дырочку в шторе и посмотрим ритуальный спектакль? — шептала Космея однажды ночью.

Раз в месяц взрослые устраивали спектакль для «отведения глаз Пурги». Каждый раз с новым сценарием. После полуночи. Как же это было интересно! Но детей укладывали спать по традиции, после «спокойной ночи, малыши», — сказки от местной сказительницы Тёти Вали. Айен, как всегда, не могла заснуть быстро, а Космея давно хотела смотреть спектакли вместе со взрослыми. Звёзды сошлись. В шторе образовалась дырочка. И девочки по-очереди глядели на действо. Ничего, правда, было непонятно. Про какого-то рыцаря на железном коне, его преследовала снежная королева, но он каждый раз оказывался смекалистей и избегал супружества, успев наклепать нескольких детей в разных сёлах по пути бегства.

— Кто это сделал? — строго спросила мама.

Все молчали, но Айен чувствовала себя виноватей других, и почему-то созналась.

Был такой период, когда Мастер, Слышащий Птиц был занят в Гроте по полгода. С таким раскладом дети могли его подзабыть. А как скучала жена! Полина считала дни, тосковала, и показывала девочкам из окна тропу, по которой должен вернуться отец, но дети начинали забывать, и как он выглядит, и что такое это «отец».

В одно суровое утро мама засияла, захлопотала и стало ясно: отец скоро. Ну как новый год или восьмое марта.

Космея и Айен прятались под кроватью, перебирали свои сокровища: гранёные бусинки и бисер, мохнатые кулоны из оленьей шерсти и клык медведя.

— Надо это спрятать получше, — серьёзно сказала Космея, — отец скоро.

Обе скорбно вздохнули. Им начало казаться, что это событие поменяет всё в их маленьких жизнях. Наступит «отец» и всё изменится.

И вот оно пришло.

Лохматое грязное чудище, хромой походкой качнулось в дверь. Мама плакала, обнимала, отправляла мыться, готовила еду и хлопотала, как будто родственник приехал. Позвала детей. Из ванной вышел мужчина. Айен даже побежала заглянуть в ванную, где там прячется чудище «отец», и как этот мужчина выжил в одной ванной с ним?

Но чудища больше никто не видел.

— Вылупился… — прошептала ей на ухо Космея, страшно вращая глазами.

В подтверждение этому мать вынесла из ванной грязные лохмотья и сложила их в огромный таз, кипятить с едким мылом.

— Может, его кожу можно использовать в хозяйстве? — задавались вопросами девочки.

Мужчина целовал детей в макушки, сажал к себе на колени. Это было неприятно и страшно. Космея будто бы начинала вспоминать его, но это не точно. Вот что случилось приятного, так это «паёк». Столько вкуснятины! Рыба сушёная в банках, зелёный горошек, сгущёнка, плитки шоколада, баночки с красной и чёрной икрой, пачки гречи и макарон, рыбных консервов ящик целый. А к ночи, уложив детей спать, мама ушла с этим человеком под ручку во тьму.

Айен как обычно притворилась, что спит, чтобы мама закрыла дверь, и поверила, что дети спят, а Ай сможет потом мечтать полночи и слушать тишину да ветер. Но до слуха донеслось, как закрывается дверь и как скрипит под сапогами снег.

В окно девочка увидела, как мамино пальто скрывается с НИМ.

— Мама нас бросила! — заревела Ай, разбудив сестру.

Личико Космеи вмиг стало серьёзным.

— Так, не ной. Она не бросила, она просто вышла погулять.

— Мама никогда не ходила гулять ночью!

Это показалось разумным. Космея задумалась.

— Правило Плавучего Причала: не бросать никого одного, помнишь? Я тебя не брошу! — она взяла за руку Ай.

Такие строгие дети, в темноте. Свет от уличного фонаря делал луч на полу, и казалось, что даже стало светлей.

— А что мы будем есть? — снова заплакала малышка.

Космея побежала куда-то в тёмный угол и вынесла круглые коробки с сушёной рыбой. Потом открыла холодильный ящик.

— Гляди! Сколько всего! Мама много наготовила, нам надолго хватит, а потом что-нибудь придумаем. Пойдем к соседям жить, к Лильке. Я знаю где мама хранит все припасы.

Холодильный ящик решили не закрывать, чтобы было светлей чистить рыбку. Глядя на спокойствие Космеи малышка Ай успокоилась. Плакать больше не хотелось.

«Раз Космея так уверена, значит всё будет хорошо».

Рано утром родители вернулись с гулянки, организованной главой их Грота, во имя окончания сложной работы над новыми Птицами Лорда, и нашли детей спящих на одной кровати, в обнимку с припасами рыбы.

Ну ведь точно не пропадут:)

Когда родилась Мара, то уже троим детям пришлось вспоминать «отца» из Грота. Как-то зимой выпало очень много снега, избы засыпало по верхушки крыш. Полина отпустила всех гулять, оставшись, наконец, дома абсолютно одна.

Жители посёлка расчистили проходы между домами, просто вырыв траншеи в снегу.

Одетые в кучу одёжек неповоротливые дети бросались в сугробы и рыли себе «детские» ходы.

Отец курил толстые офицерские сигары и глядел в небо.

— Мара пропала! — вдруг отрезвил его голос Космеи.

А потом все дружно лазили по детским траншеям, аккуратно расчищая их, чтобы ребёнка случайно не завалило снегом. Нашли. После чего Мару попросту посадили на санки, без права ползать, а старшие девочки встали на лыжи.

Дети придумывали друг другу прозвища, иногда смешные, иногда обидные. Космея бесилась, когда её обзывали Крячкой, Айен обижалась на Айку-пулемётчицу, а Мара — на Марка-доярка.

Война детей была строго по графику, когда можно было просто играть, а не заботиться о выживании. Например, когда приезжал «отец». Детям делали брызгалки из мягких сосудов для воды, и выдавались цветные мелки для игры в пиратов-разбойников. Война по расписанию всех устраивала. Потому что при объявлении настоящего военного положения дети становились кланом, друг за друга, строго соблюдая иерархию подчинения.

Время шло, дети взрослели, и кто выцарапал на кухонной панели «Крячка», и на двери в сортире «Бог, ты есть на свете?», — до сих пор оставалось тайной.

Иногда Железные Птицы не соглашались работать на Лорда. Тогда Птица устраивала бунт и Грот полыхал пламенем. Раненым не было счёта. А Птицу приходилось взрывать. Детям говорили, что это «Землятресение». Как-то ночью Айен не могла уснуть и слушала странные звуки земли. Она разбудила Космею, когда шум стал очевидным и пол затрясся, да так, что от стены отошёл шкаф, хлопая дверцами.

— Он хочет сожрать Мару… — зашептала Ай, видя, как шкаф направляется к манежке.

Но случилось дальше то, что подняло статус отца в глазах детей.

Он ворвался в детскую и усмирил кровожадного монстра, удерживая его на месте, пока не перестало трясти.

Весной отец собрался на рыбалку. Не на такую, когда собираются мужики с водкой. А на настоящую, чтобы ловить рыбу и слепнуть от бликов солнца на воде. Тогда-то он и решил взять с собой старших девочек. Маленькие сердечки колотились, ручки мастерили пилотки из газетной бумаги, а мама улыбалась, глядя на их неуклюжие сборы.

Рано утром, часа в четыре, они вышли из дома, тепло одетые, с удочками, с купленными заранее червями и подготовленной макухой. Нужно было ехать на железных санях до разрешённого для рыбалки места. Взяли в аренду неказистую лодку с двумя целыми вёслами.