Подглядывающая - Занковец Алена - Страница 8

Но я не двигаюсь с места.

Возможно, это правда. Но не вся. История Эя не объясняет ни мужских перчаток, ни мокрых волос, ни потерянного взгляда.

– Хорошо, – откликается Эй на мой молчаливый протест. – Еще я знаю, что в тот же день писатель забрал заявление. Это все.

Забрал заявление… Пощадил. Почему?

Я закрываю глаза, чтобы увидеть лицо той девушки. Нет, те эмоции не были связаны с кольцом. Дело не в предмете, дело в человеке.

В тот же день… Какая импульсивность! Наказание – и мгновенное прощение. Очень похоже на обиду – неприятно, когда тебя обманывает горничная. Но его перчатки в ее кармане… Мокрые волосы – ванная или душ. Шок… Она для него не просто горничная. Между ними что-то было. Что-то сумасшедшее и неправильное…

– Время, зайка! – Эй так сильно тычет пальцем в циферблат часов, что кажется – пробьет стекло. – Давай!

Он исчезает за углом дома, а я направляюсь к метро, взволнованная историей, которая поселилась во мне. Не знаю, правильна ли моя догадка, но сейчас это неважно. Мне жаль, что у них ничего не вышло.

Через сорок минут я уже поднимаюсь на крыльцо арт-галереи. «Прокручиваю» в голове сценарий предстоящего вечера. Итак, я сниму куртку в гардеробной. Пройду в зал. Сегодня открытие, так что, возможно, придется взять бокал шампанского, чтобы слиться с толпой. Я буду очень медленно его цедить и, переходя от окна к окну, наблюдать за отражением фотографа в стекле.

Всего два часа.

Прохожу миниатюрный холл, открываю дверь… И застываю на пороге огромного зала. В нем нет ни одного окна. Ни одного посетителя.

Сглатываю комок в горле.

Это действительно выставка фоторабот. Вот и все, что совпадает с моими ожиданиями.

«Убью пижона!» – проносится в голове, и в тот момент кажется, что я действительно на это способна. Эй отправил меня подглядывать в пустое, затопленное светом помещение, где я в темной закрытой одежде не то что не сливаюсь с обстановкой, а выгляжу, будто сама – экспонат. Я слишком заметна. Я на виду!

Теперь у меня есть право провалить задание. Можно просто развернуться и уйти. Но все же я медлю. Ведь фотографа здесь тоже нет. Наверняка он за той дверью, в конце зала. Если убедиться, что он точно там, мне не составит труда побродить здесь какое-то время. Кроме того, фотографии в застекленных рамках. Это, конечно, не окна и не зеркала. Но все же стекла. От этой мысли мне становится теплее.

«И тогда Эй отцепится от меня», – напоминаю я себе.

Итак, представим, что фото в застекленных рамках – это маленькие окна.

Делаю шаг и морщусь от того, как неожиданно громко отзывается мраморный пол.

Подхожу к первой фотографии. На огромном валуне сидят дети, босоногие, лохматые, в простой одежде. Улыбаюсь. Проверяю, все ли в порядке с париком, и двигаюсь дальше. Мимо лесов, полей и закатов – к двери в конце зала.

Приоткрываю ее – и тотчас же закрываю.

Потом снова приоткрываю. На этот раз медленно.

Это еще один выставочный зал. Но то, что здесь происходит, не выставка – по крайней мере в привычном значении этого слова.

Зал напоминает будуар. Приглушенный свет. Красные и черные тона, блеск позолоты. Ширмы и зеркала. Я подхожу к одному из зеркал – в человеческий рост – и замираю. Передо мной на цыпочках стоит обнаженная девушка, придерживающая черную широкополую шляпу. Грудь модели прикрывает кружевная тень: черное на ослепительно белом. Поля шляпы скрывают лицо, видны лишь ярко накрашенные губы клубничного оттенка. Поэтому на мгновение возникает ощущение, будто в зеркале мое отражение.

Отступаю в легкой растерянности.

Об этом Эй тоже не предупреждал.

Чтобы пройти дальше, надо обогнуть ширму. Заглядываю за нее и в последний момент сдерживаюсь, чтобы не отпрянуть. За ширмой раздевается девушка. То есть там не настоящая девушка, а только ее фото, но в полный рост. Брюнетка стоит ко мне спиной, расстегивая алыми ноготками застежку алого лифчика и, будто повернув голову на звук шагов, смотрит мне в глаза. Эффект еще более поразительный, учитывая, что мы одного роста.

И это еще не все. Я не сразу узнаю ее без одежды и без очков, но это совершенно точно она – брюнетка из бара!

Здесь.

Сейчас.

Я так поражена, что пропускаю момент, когда лопатки начинает прожигать красная точка чужого взгляда.

– Нравится? – раздается у меня за спиной.

Я резко оборачиваюсь.

То, что передо мной Юрий Стропилов, я понимаю только по черному джемперу и джинсам. Фотограф так же разительно отличается от созданного пижоном образа, как и все остальное этим вечером.

На вид ему чуть больше сорока. Коротко стриженные волосы не седые, а крашенные в серебристо-пепельный. Этот оттенок почти идентичен цвету глаз.

Он не напыщенный, не самодовольный, не самовлюбленный, а хищный, цепкий, холодный. Мы одни в этом зале – если не считать дюжины реалистичных полураздетых красавиц на фото – но ощущение такое, словно он заполняет собой все пространство. Хочется отступить. В идеале – сбежать. Но и рассмотреть его поближе тоже хочется. Желательно – в отражении, а не вот так – лицом к лицу.

Фотограф так внимательно разглядывает мой парик, что мне становится не по себе.

Он знает.

– Н-н-нравится! – выдавливаю я, и внимательная, острая заинтересованность, почти настороженность, в его глазах смягчается.

Дефект речи сыграл мне на руку: переключил внимание, объяснил паузу перед ответом.

У меня получается улыбнуться.

Юрий делает приглашающий жест рукой – продолжим экскурсию.

Я иду первой, внимательно вслушиваясь в свои ощущения, но не могу разобраться. Они словно радиопомехи.

Фотографии, их оформление, игра со светом, фоновая музыка – все впечатляет и ошеломляет. Я уже знаю, в чем «фишка» работ Стропилова, готова к тому, что увижу. Но все равно робею, оказываясь перед кроватью с балдахином, на которой за тонким стеклом фоторамки застыла девушка, застегивающая пуговку просторной прозрачной комбинации.

Щеки нагреваются.

Я чувствую себя менее пристыженной, когда наблюдаю за реальными людьми.

В тени комбинация кажется белой, но там, где падает свет, она переливается серебром. Ловлю себя на том, что жду, когда девушка посмотрит на меня.

И она поворачивает голову.

На мгновение я ощущаю себя в невесомости. Как?.. Что я вижу на самом деле? Где реальность, а где вымысел?.. Мысли барахтаются, пока я не нахожу опору: это обратный эффект. До этого модели на фото казались настоящими, а теперь настоящая девушка изображает фотопортрет.

– Спасибо, Констанца, – Юрий, несомненно, доволен эффектом. – Жду вас завтра.

Девушка посылает мне ласковую улыбку и, спрыгнув с кровати, исчезает за ширмой.

Юрий Стропилов – гений. Возможно, злой гений. Но то, что он делает… это восхитительно.

Под гулкие удары заворачиваю за перегородку из матового стекла и едва не налетаю на обнаженного мужчину, принимающего душ, – вернее, на его фото. Я очень внимательно вглядываюсь, чтобы убедиться: да, это фото. Тотчас же где-то под потолком включается звук падающей воды, выпускается пар. И кажется – только кажется! – что брызги окропляют мою кожу. Хочется приподнять подол юбки, чтобы не замочить ее.

Мужчина стоит ко мне боком, чуть наклоняясь вперед. Упирается ладонями о стену душевой кабины. Он так погружен в мысли, что не замечает моего присутствия. Точнее, не заметил бы, будь он настоящим.

Он наклонил голову, вода стекает по волосам, зависает на кончике носа. Я не могу заставить себя опустить взгляд ниже, даже понимая абсурдность моего внутреннего протеста: ни в одном музее, ни на одной выставке я не чувствовала ничего подобного.

– В-вы словно…

– Подглядываю за ними?

Я оборачиваюсь. Весь душевный раздрай мгновенно смывает чувство опасности. Что он знает о подглядывании? О моем подглядывании?

Юрий чуть склоняет голову набок.

– Следуйте за мной.

Я поправляю прядь парика, упавшую на скулу, и чувствую, какими ледяными стали пальцы.