Финист Урван и око василиска (СИ) - Нирут Михаил - Страница 27

Водяной повернулся спиной к великану и согнулся в коленях. Несколько раз переступив с лапы на лапу, прыгнул на триста шагов в сторону. Пока он летел, превратился в огромную смердящую жижу и в таком образе плюхнулся на землю. В месте падения образовалось круглое болото шириной пятьдесят шагов, поверхность которого толстым слоем покрывала салатовая ряска.

Секунду топь стояла неподвижно, а после в одно мгновение забурлила. Из водоёма одновременно всплыли сотни рыл самых невообразимых пресмыкающихся. Размеры голов уродцев в десятки раз превышали естественные и были сопоставимы с человеческими. Жабы, лягушки, змеи, ящерицы — все без исключения таращились на Урвана и лишь изредка моргали третьим веком.

Из трясины раздался протяжный вой, и все её обитатели как по команде бросились прочь из водоёма. Крупные земноводные понеслись на финиста, намереваясь его сожрать. Нескончаемым потоком всё новые и новые партии рептилий выползали из топи и мчались поразить хранителя.

Леший согнулся в поясе и протянул руку к земле. Рывком он засунул ладонь по запястье в грунт и вытащил из него огромную горсть почвы. Скрепя кожей, выровнял спину и размашистыми движениями скатал округлый ком земли. Когда обжимок был готов, великан прицелился в юношу и метнул в него изо всей силы.

Глыба полетела с жутким свистом, рассекая пространство. Проносясь сквозь воздух, она раскалилась докрасна и в какой-то момент вспыхнула огненным пламенем, словно падающий метеорит. От кома стали отваливаться мелкие песчинки, превращаясь в яркие искры.

Едва обжимок приблизился к стене на сто шагов, финист прыгнул ему навстречу. Он завёл глефу далеко за спину и с размаху саданул по глыбе. Удар оказался столь стремительным и мощным, что ком рассёкся на две одинаковые полусферы. Хранитель нырнул в образовавшуюся расщелину и пролетел между её плоскостями. Лицом он ощущал жар почвы, минуту назад мирно находившейся у ног гиганта.

Полушария врезались в стены кремля, издав оглушительное громыхание. Крепость заходила ходуном и заколебалась, как геллера на волнах. В зоне попадания образовались две огромные выбоины, заполненные раскалённой землёй, из которой стекала вязкая горячая лава.

Юноша приземлился на землю и на него тотчас же набросились полчища земноводных. Урван быстро завертел глефой, молниеносно разрубая на части рептилий. Их рассечённые тела падали на землю, превращаясь в обычную воду. Много раз пресмыкающиеся пытались ужалить хранителя, но, к счастью, ему всегда удавалось увернуться от смертельного укуса.

Наблюдая за безрезультатными попытками водяного поразить финиста, леший вновь принялся катать лепки. Лишь только у него в лапах появлялся шаровидный снаряд, он тут же пулял им в защитника.

Однако Урван, стоя на земле и не желая тратить понапрасну силы, уже не пытался разрубать глыбы. Избрав другую тактику, он старался ловко увернуться от летящих в него комков.

Неуклюжий леший, сам того не ведая, подыгрывал финисту. Каждым своим швырянием он сносил половину рептилий вокруг всадника и тем самым многократно облегчал его бой. Кроме того, после каждого удара земля вблизи места поражения сильно дрожала и её колебания дезориентировали пресмыкающихся. В такие мгновения наездник с лёгкостью убивал большое количество замешкавшихся рептилий.

Зинон тем временем мчал к Замврию. За час он успел взлететь на гору, обогнуть пик и выйти прямо к гроту. Позвизд в образе облака не отступал ни на шаг от чернокнижника. Чем ближе колдун подбирался к пещере, тем ниже спускался гамарталон.

Волхв стрелой влетел в логово. Он приземлился на пол, быстро обернулся в человека и стал судорожно стрелять глазами в поисках брата. Наконец, заметив, бросился к нему со всех ног.

Замврий стоял, сгорбившись у алтаря, и рассматривал офалмон, который он водрузил на него в отсутствии брата. За пару дней его ноги пришли в норму, и от ран не осталось и следа.

Зинон подбежал и, не в силах сдержать радости, крепко прижал родного человека к груди. Его сердце ликовало от переполнявшей радости, и он покрывал лицо брата бесчисленными поцелуями. Глаза колдуна намокли. Он еле сдерживал себя, чтобы не расплакаться.

Замврий ответил брату крепкими объятиями. Столь бурное проявление нежности обычно всегда сдержанного Зинона было так непривычно, что даже испугало его. Такая реакция явно свидетельствовала о сильном переживании брата.

— Я думал, ты погиб, — тихо прошептал Зинон. — Хвала небесам, что проклятый финист не убил тебя.

— Брат! — сказал Замврий и продолжил после минутного молчания: — Это я его отпустил.

— Отпустил? — переспросил колдун.

— Я… мы… нас… — замешкался младший чародей. — Мы не должны отдавать око василиску.

— Ты спятил? — взревел Зинон. — Василиск обещал наделить нас невиданной силой, если мы доставим ему око, а ты хочешь уничтожить эту договорённость? Мне с большим трудом удалось заключить с ним сделку, я даже едва не погиб. А ты хочешь всё испортить?

— Мы были не правы, брат. Много лет мы ошибочно считали дивногорцев зажравшимися скотами, но это совсем не так. Горожане выкидывали хлеб на помойку не из-за прихоти или чрезмерной роскоши, как думали мы. Они это делали ради нас. Видишь ли, братик, когда князь разрушил наш дом и выкинул нас на улицу, он запретил жителям помогать нам. Любой подавший нам еду попадал в немилость к архонту и подвергался немедленному бичеванию. Чтобы хоть как-то помочь нам, они стали выбрасывать хлеб вместе с мусором. Они знали, что мы будем рыться в помойках и обязательно найдём их щедрые дары.

Физиономию Зинона перекорёжило. Он сильно побледнел, широко раскрыл глаза, а его брови и веки поползли вверх. Раскрыв рот, он судорожно хватал воздух, словно рыба, вытянутая из воды.

Непроизвольно чернокнижник выпустил Замврия из объятий. Трясущимися руками он схватился за щеки брата и посмотрел в его глаза.

— Этого не может быть, — дрожащим голосом сказал Зинон. — Финист всё это выдумал. Он хочет посеять в нас сомнения, чтобы мы отказались от своей мести. Слышишь. Он обманщик и лгун. Не верь ему. Лгун. Лгун.

Слова Зинона произвели на Замврия удручающее впечатление. Он взял брата за запястья и нежно убрал его руки со своего лица. Повернувшись к жертвеннику, где лежал офалмон, он схватил двумя руками чашу с зельем и вновь обернулся к Зинону.

— Давай обернёмся грифонами и унесём глаз далеко-далеко отсюда, — воззвал ещё раз к совести брата молодой чернокнижник.

— Не получится. Я привёл демиургов к Дивногорску. Уже сейчас они сражаются с финистом. Если мы попытаемся улизнуть, они пустятся в погоню и убьют нас.

— О нет! — вскрикнул Замврий. — Я немедленно отправляюсь на помощь Урвану. Ты со мной?

— Предатели! — неожиданно рявкнул кто-то со стороны входа в грот.

Братья резко повернулись и увидели Позвизда. Гамарталон парил у входа в пещеру в образе одинокой головы. От его облачного вида не осталось и следа. Лицо проклятого перекосило от злобы. Он держал широко раскрытую пасть, готовый в любой момент наброситься на юношей.

Демиург закружился вокруг своей оси и превратился в вихрь. Смерч внутри небольшой пещеры оказался настоящим бедствием. Ветер крушил всё вокруг, подбрасывая вверх мебель и швыряя в стены. Многочисленные книги рассыпались на множество листиков и хаотично закружили по логову.

Замврий, ослеплённый водоворотом бумаг, по памяти бросился к стене. Левой рукой он нащупал её через десять секунд после нападения. После чего сел на пол, свернувшись калачиком, и крепко прижал к груди чашу с зельем.

Зинон понял: Позвизд здесь, чтобы выкрасть офалмон. Выдворить демиурга из логова можно было, только выбросив око за пределы пещеры.

Задыхаясь, он побрёл к алтарю преодолевая чудовищное сопротивление воздуха. Нащупав кое-как молот рядом с жертвенником, схватился за него обеими руками. Подняв его над головой, чародей ударил что есть силы в основание каменного стола. Гранит раскололся на несколько частей, и столешница накренилась. Зелёный глаз покатился вниз и рухнул на пол. По инерции и подгоняемый ветром, он покатился к выходу из пещеры, с каждой секундой всё больше ускоряясь. Наконец око достигло края пещеры и вылетело из него словно винная пробка.