Семья Буссардель - Эриа Филипп - Страница 172

- Он был человек старого закала, таких уж больше не встретишь. У меня хранится тетрадь - сборник изречений, написанных его рукой. В них содержатся удивительно возвышенные мысли. И Флоран Буссардель по благородству своего характера был их достоин.

Все молча внимали ей, смотрели на нее, восхищаясь, что она так доступна, так разговорчива весь вечер. Она благодушно улыбалась слушателям.

- А впрочем, вы ведь хорошо знаете о его столкновении с казаками во время оккупации в 1815 году...

Сестры роженицы сказали, что они ничего не знают об этом, и тогда та, которую родные уже называли бабушкой, соблаговолила, перед тем как гости отправятся по домам, рассказать им анекдот о жареном фазане а ля Священный Союз.

- Короче говоря, - сказала она в заключение, - ваш прадед один, своими силами выставил из ресторана трех этих рубак и сел опять за столик под аплодисменты присутствовавших.

После этого она встала, показывая тем самым, что пора расходиться. Проводив посетительниц до вестибюля, она поднялась к себе на лифте и, сев за письменный столик, взялась за перо, доканчивая последние послания, в которых извещала о благополучном разрешении ее снохи от бремени.

Вдруг она насторожилась, услышав глухое урчанье автомобиля, выехавшего на авеню Ван-Дейка и остановившегося перед особняком, - она всегда прислушивалась по ночам к таким звукам. Вероятно, возвратился Буссардель в таксомоторе или в клубном автомобиле, - он никогда не выезжал по вечерам из дому в лимузине. "Что-то он рано сегодня", - подумала Амели. Она ждала, что сейчас тихо брякнет кольцо садовой калитки; вместо этого раздался звонок у главных ворот. "Значит, не он". Через несколько минут к ней в дверь постучались - она узнала знакомый стук Аглаи.

- Войдите. Ну что вам? "Дорогая кузина, - продолжала она писать, - с радостью сообщаю вам..."

- Вас спрашивает какая-то женщина.

- Но я никого не принимаю сегодня... "Все прошло благополучно. Мари прямо создана для материнства. Младенец..."

- Я так ей и сказала. А она настаивает.

- Так поздно?.. Сколько у вас на часах?

- Половина одиннадцатого.

- Принесите визитную карточку этой особы.

- Она не хочет сказать своего имени.

- Ну уж это просто немыслимо! Если она просит пособия, пусть напишет. Удалите ее.

Госпожа Буссардель опять принялась писать, но в дверь вновь постучали.

- Что еще там?

- Извините, пожалуйста.

Аглая подала на подносе визитную карточку. Хозяйка протянула руку. Прочла: "Мадам Клеа де Вальроз" - и, увидев адрес, напечатанный на этой

- Гм... Что она, молодая?

- Нет, пожилая женщина.

- Приличная?

- Одета прилично, но накрашена... Если позволите сказать...

- Говорите.

- Мне кажется, у этой женщины какое-то серьезное дело к вам. Ее, конечно, не назовешь приличной дамой, да и заявилась она в такой час, но говорит она очень вежливо. Вид у нее какой-то встревоженный.

Госпожа Буссардель, зная, что можно доверять суждению Аглаи, уже поднялась с кресла. Спустившись на первый этаж по черной лестнице, она прошла в комнату, соседнюю с вестибюлем и служившую гардеробной. Повернув выключатель, она остановилась, глядя на дверь. Аглая привела женщину лет пятидесяти - пятидесяти пяти, невысокую, тучную, в короткой меховой накидке, в газовом шарфе на голове, завязанном под подбородком. Увидя ее руки без перчаток, но с перстнями на каждом пальце, ее размалеванное обрюзглое лицо, госпожа Буссардель подумала: "Актриса, старая актриса", - и решила, что эта женщина явилась в качестве посредницы какой-нибудь шантажистки. Подняв высоко брови и не разжимая губ, она движением подбородка приказала незнакомке объясниться. Та пробормотала:

- Мне надо поговорить с вами наедине,

- Останьтесь, Аглая.

Госпожа Буссардель подошла к посетительнице и повернула голову, показав этим, что подставляет ей ухо. Незнакомка оперлась рукой на спинку стула и, поднявшись на цыпочки, заговорила шепотом.

Вдруг госпожа Буссардель побледнела и покачнулась, Аглая бросилась ее поддержать; незнакомка тоже протянула к ней руки, но госпожа Буссардель, отпрянув, выпрямилась и, побагровев, спросила:

- Где?

- У меня, на улице Жубера.

- Хорошо. Сейчас едем. Подождите в этой комнате.

Обойдя эту женщину, она вышла из гардеробной, но у парадной лестницы вынуждена была остановиться. До перил она дотянуться не могла, ухватилась обеими руками за плечо Аглаи и так крепко сжала, что та чуть не вскрикнула, а хозяйка, устремив на нее мутный взгляд, беззвучно сказала;

- Все кончено!

Она не могла освободиться от боли, волнами перекатывавшейся в груди. Закрыв глаза, она стиснула зубы, и какая-то грубая гримаса исказила ее черты: они вдруг вздернулись вверх и застыли. Наконец она открыла глаза, разжала губы и, широко раскрыв рот, глотнула воздух.

- Едем сейчас в город.

- Поедете в лимузине?

Госпожа Буссардель отрицательно покачала головой: нет.

- Велите лошадь запрячь, - медленно произнесла она. - В карету. Старика Эжена кучером... Ступайте. Я одна оденусь. Подождите меня здесь, внизу.

Она не воспользовалась шумным, гудящим лифтом, так как в доме, казалось, все уже спали, и с трудом поднялась по лестнице.

Из темной части двора выехала и остановилась у подъезда маленькая одноконная карета, в которой госпожа Буссардель все еще любила ездить на прогулку. Она села в карету, Аглая заняла там место напротив нее. Незнакомка прошла через двор и опять забралась в такси, шофер завел мотор. Во тьме звёздами засветились фонари двух экипажей. Когда карета проезжала мимо консьержа, распахнувшего ворота, госпожа Буссардель, опустив стекло в дверце кареты, велела ему запереть ворота: она не знает, когда вернется, затем в слуховую трубку приказала:

- Эжен, поезжайте сначала вслед за этим такси, а потом я скажу куда.

Оба экипажа покатили по ночным гулким улицам Парижа. Карета следовала за автомобилем, словно была привязана к нему невидимым канатом, а на деле госпожа Буссардель, наклоняясь к слуховой трубке, давала указания кучеру. У церкви Сент-Огюстен карета вдруг отстала от такси, проехала между церковью и статуей Жанны д'Арк и, завернув за угол казармы, покатила по улице Лаборд, въехала во двор вокзала Сен-Лазар, мало оживленный в этот час, и остановилась у подъезда. Кучер слез с козел.