Эхо между нами - Макгэрри Кэти - Страница 18

– Как дела в школе? – спрашивает Грир.

– Ну, думаю, что нашла того, кто будет работать вместе со мной над моим выпускным проектом.

– Кто же это? – спрашивает Джесси.

– Сойер Сазерленд.

За исключением детского лепета Зивы, ножниц Грир, подрезающих концы длинных волос Назарета на его макушке, и того, как я зачерпываю ложкой суп, в комнате тишина. Я поднимаю глаза и вижу, что Назарет и Джесси смотрят друг на друга с задумчивым видом, словно не согласны с моим решением.

– Не помню, чтобы спрашивала ваше мнение, – говорю я им.

– Я что-то пропустила? – спрашивает Грир.

– Сойер Сазерленд… – Джесси вздрагивает, но тут же бросает взгляд на меня. – Он один из тех богатых и популярных парней в школе.

– Вот как. – Грир перебрасывает длинные волосы Назарета с одной стороны на другую. Она пристально смотрит на него, словно размышляя, что еще убрать, а затем, очевидно, удовлетворенная результатами, похлопывает его по плечу, сигнализируя, что стрижка закончена. – И в чем же вы видите проблему?

Грир сурово смотрит на Назарета, когда тот встает. Его единственный ответ – пожатие сильными красивыми плечами. Язык тела предельно понятен: есть весомая причина, но он не скажет. Затем Грир бросает тот же взгляд на Джесси, и он дергает свою бейсболку вниз, словно хочет спрятаться.

– Сойер и его команда говорят обо мне всякую чушь, – поясняю я, чтобы спасти своих друзей от пытки.

– Этот парень говорит о тебе плохие вещи, но ты все равно хочешь работать с ним, а он согласился работать с тобой? – спрашивает Грир.

– Все очень сложно.

– Ты сможешь справиться с ним, если он будет плохо вести себя?

– Ты спрашиваешь, смогу ли я пнуть его по яйцам?

Грир ухмыляется.

– Да. И сможешь ли ты справиться с этим, если он продолжит говорить о тебе гадости?

С тех пор, как я переехала, мне приходится иметь дело с людьми, которые говорят обо мне всякий бред. Это больно, но я могу справиться с этим, поэтому киваю.

– Тогда вы, мальчики, должны доверять ее выбору.

Грир хватает три открытых блокнота и ручки. Она бросает одну передо мной, одну – перед Джесси, а другую – на место рядом со мной и жестом приглашает Назарета сесть.

– Вы, трое! Вам семнадцать, а ведете себя так, будто сорок. Это ваш последний год, а затем сам мир заставит вас стать взрослыми, и я хочу, чтобы вы записали все свои надежды и мечты на этот год. Затем мы отправимся к костру, поговорим о них и после сожжем, чтобы высвободить их во вселенную и она смогла нам помочь.

Голова Назарета опускается при мысли о еженедельном семейном костре. Он ненавидит это, но я думаю, что это весело. Джесси встает.

– Скарлетт скоро позвонит, и прежде мне нужно закончить кое-какую работу на ферме, так что…

– Садись, Джесси, – требует Грир, и он садится.

– Мне уже восемнадцать, и я окончил школу. Я совершеннолетний. И становлюсь взрослее. Каждый день.

– Это верно, но ты все равно сделаешь это.

Я улыбаюсь, Джесси хмурится, а Назарет кладет крольчонка в коробку, обложенную полотенцами, и затем натягивает футболку и садится за стол.

Джесси напишет что-нибудь о своей ферме и о том, как он проводит время со своей девушкой Скарлетт. Назарет либо запишет преамбулу к Конституции, либо выпишет кучу чисел до ми. Но я принимаю этот момент таким, какой он есть.

Папа прав, мои мигрени усиливаются, и в животе у меня все сжимается при мысли о том, что следующая МРТ может привести к разладу между нами. Если у меня есть еще несколько месяцев жизни, я должна прожить их правильно.

Я пишу номер «один» на своей бумаге и составляю список всего, что мне нужно сделать как можно скорее.

Сойер

В десятом классе я посещал обязательный медицинский курс, и там говорили о встречах анонимных алкоголиков, когда мы проходили тему наркомании. И вот сейчас, в отчаянной надежде на чудо, я оказался на одной из них. Или потому, что окончательно сошел с ума. Наверное, и то, и то.

Я сижу, скрестив руки на груди и вытянув ноги, на самом дальнем от трибуны собрания стуле. Встреча проходит в соседнем городе, расположенном в тридцати минутах езды от нашего. Люди стоят и говорят об алкоголе, пьянстве и жажде. У меня нет таких проблем, как у них. Мои вены не требуют особых веществ, которые заставляли бы чувствовать себя живым, но у меня есть это непреодолимое желание прыгать. В пятнадцати километрах отсюда есть озеро с классным местом для прыжков. Я уже направлялся в ту сторону, но чувство вины взяло верх. И вот я здесь, в комнате, где мне не место, но если уйду, то в прямом смысле сорвусь со скалы.

Я надеюсь, что встреча продлится достаточно долго, тогда на улице станет слишком темно, чтобы прыгать, и это заставит меня вернуться домой. Но я все равно хочу это сделать.

Школа – отстой. Мигель и Сильвия равнодушно отнеслись к тому, что я в продвинутом классе английского, и, похоже, они уже достаточно перемыли мне кости. Тренировка по плаванию прошла хорошо, но потом тренер снова завел свою шарманку про мое большое будущее в спорте, и это было ужасно. Рабочее совещание у мамы затянулось, и она забыла забрать Люси из школы, из-за чего сестра позвонила мне в слезах. Это определенно полный отстой.

Мои мышцы снова сводит от напряжения, и я начинаю ерзать на стуле. Я должен пойти к утесу. Это был бы хороший прыжок. Такое я уже делал раньше. Та скала, с которой я прыгнул в прошлый раз и сломал руку, была гораздо выше. А этот прыжок может быть вполне безопасен. Ничего особенного. Да, здесь повсюду валяются камни, а под водой может скрываться что угодно, но…

– Привет.

Я поднимаю глаза и с удивлением обнаруживаю парня примерно моего возраста, может быть, на несколько лет старше. Он в широких джинсах, белой футболке, которая ему слишком велика, и в синих «Конверсах». Судя по его светлым лохматым волосам, он какой-нибудь серфер из Калифорнии.

– Привет.

– В первый раз? – спрашивает он.

– Да.

Я осматриваю комнату и вижу, что люди болтают друг с другом, собравшись в небольшие группы. Должно быть, я пропустил момент, когда встреча подошла к концу.

Парень занимает место рядом со мной.

– У тебя есть какие-нибудь вопросы?

Как мне игнорировать желание прыгнуть со скалы? А еще лучше, не подскажете ли вы мне, как вообще подавить это желание?

– Нет.

– Ты уверен?

Я прочищаю горло и провожу рукой по волосам.

– Не думаю, что это место для меня.

Он наклоняет голову, как будто слышит то, что я не произношу вслух.

– И все же ты здесь. – И все же это так. – Меня зовут Нокс.

– Сойер.

– Приятно познакомиться, бро.

У него даже манера говорить какая-то замедленная. Он напоминает мне стереотипного серфера, но учитывая, что мы находимся в сотнях километров от океана, это кажется маловероятным.

– Я посетил около двенадцати первых встреч, прежде чем набрался смелости поговорить с кем-то. И даже после этого мне требовалось время посидеть в конце зала и обдумать чужие слова. Если тебе нужно, чтобы это была одна из таких первых встреч или если тебе нужно время, я оставлю тебя одного. Но если ты все-таки хочешь поговорить с кем-нибудь, то всегда можешь обратиться ко мне.

Около двенадцати первых встреч звучит неплохо. Сотня звучит еще лучше, но…

– А что если мне здесь не место?

– Я еще не встречал никого, кому здесь не место. Я начал приходить сюда, когда мне было шестнадцать, и трезв уже пять лет. Первое время я тоже был уверен, что это место не для меня. Все эти люди приходят и говорят о разбитых сердцах, потере контроля и ошибках. Помню, как думал, что я уж точно не один из этих неудачников, пока однажды не понял, что я гораздо хуже.

Понимаю, о чем он. Я колеблюсь, но почему бы и нет? Это же не значит, что я вернусь сюда еще или когда-нибудь увижу этого парня снова.