Книжный магазинчик прошлого - Майерсон Эми - Страница 4

Да, мама говорила правду, но в моем возрасте не имело значения, что есть правда, а что – ложь. Никто не смел мне что-либо запрещать.

– Где собака? – капризно поинтересовалась я, на что мама пробормотала:

– Черт.

Она спустилась на первый этаж и схватила щенка на руки.

– Миранда, – позвала она, – а где вы с Билли взяли его?

– Не скажу! – в ответ закричала я.

Ответа не последовало, и тогда я призналась:

– Зоомагазин в Калвер-Сити.

Я не сказала, что это был птичий магазин.

Как только мама уехала, забрав собаку, я позвонила Билли, желая рассказать о случившемся. Он не ответил на сотовый, потому я набрала ему на домашний.

– Ты не поверишь! – вскричала я после сигнала автоответчика. – Мама поехала возвращать собаку! Какая же она стерва!

Едва я повесила трубку, меня охватило неприятное чувство. Я никогда не называла маму стервой. Я громко воскликнула:

– Какая же ты стерва! – Затем повторила эти слова еще раз, надеясь восстановить справедливость, но легче не стало.

Весь день я просидела в комнате. Я слышала, как мама приехала домой, как папа вернулся из теннисного клуба. Я слышала, как они разговаривали на кухне. Мама рассказывала ему о произошедшем и наверняка надеялась, что он поднимется ко мне, дабы выступить в роли посредника-примирителя.

В 6.30 папа постучал в дверь.

– Я не голодная.

Папа зашел в комнату и сел рядом со мной на кровать.

– Знаю, ты расстроена. Но ведь мы уже много раз обсуждали эту тему. Сейчас не время для собаки.

– Полная хре… – Папа выразительно посмотрел на меня. – У вас всегда не время.

– Возможно. Но тебе надо отнестись к этому с пониманием, Мими. Мы семья. Мы принимаем решения вместе. Спускайся вниз и будем ужинать. И всем будет хорошо. – Он одобрительно кивнул: жест, который был прекрасно мне знаком. Я поступлю правильно. Я не разочарую его.

За столом мама молча ковыряла куриную грудку, так и не съев ни кусочка, а я пыталась придумать, что же ей сказать. Мне хотелось извиниться за то, что назвала ее стервой, хотя она не слышала этого.

В конце концов молчание нарушила мама:

– Прости за эту ссору. Билли не должен был ставить тебя в такое положение. Это нечестно.

Я разрезала кусочек курицы и принялась агрессивно его разжевывать. Значит, вот как она решила это выставить. Это не моя вина. Конечно, и не ее. Виноват во всем Билли. Он решил купить мне собаку, точно так же как он решил сделать все, в чем она его обвиняла ночью после моего дня рождения.

– Получается, это тоже выбор Билли? Хочешь сказать, я не должна винить тебя? – Никогда не забуду боль в ее глазах, когда она поняла, что я цитирую ее же слова из той подслушанной ссоры.

– Не нужно вообще никого ни в чем обвинять, – вмешался папа. – Каждому стоит взять ответственность за свои действия.

– Прости, что хлопнула дверью, – пробормотала я, но сказанного уже не вернуть. Мама кивнула, принимая мои извинения.

Принимая все, что нагрянуло к этому ужину.

Позже, тем же вечером, я снова позвонила Билли.

– С мамой все кончено, – закричала я в автоответчик. – Я никогда не прощу ее.

Билли не ответил на мое сообщение, и я пришла к выводу, что он решил не рисковать, в случае если на его обратный звонок ответит мама. Поэтому на следующий день я набрала его еще раз. Трубку он не взял, так что я сказала после сигнала автоответчика:

– Я позвоню тебе завтра ровно в 4.15. Ты должен быть дома в это время, чтобы мы могли поговорить.

Но на следующий день Билли опять не было.

Я знала только одно место, где бы у меня получилось его поймать, – «Книги Просперо».

Помимо работы с землетрясениями, Билли также владел книжным магазином, но не у себя в Пасадене, а в Силвер-Лейке в Лос-Анджелесе. Он говорил, что сейсмология – его настоящая работа, а «Книги Просперо» – работа для души. Когда я спросила, почему бы не сделать работу для души основной работой, он ответил, что обязан защищать людей, потому что знал о землетрясениях намного больше остальных.

Зачастую, если Билли не водил меня по очередным квестам, мы приходили в «Книги Просперо», хотя этот магазинчик тоже был своего рода приключением. Мы гуляли по лабиринтам из книжных стеллажей, и Билли предлагал мне выбрать книгу, любую, но осознанно, потому что больше одной мне не дадут. Там я познакомилась с Аней из зеленых мезонинов, с Мэри Леннокс и совсем недавно с Кристи, Клавдией, Стейси и их друзьями из «Клуба нянек».

Мужской голос, но не голос Билли, ответил на звонок:

– «Книги Просперо» – магазинчик, где книги ценятся превыше герцогства.

Скорее всего, мне ответил менеджер Ли, но я не хотела болтать попусту и выслушивать, как это я до сих пор не прочитала «Ты здесь, Бог? Это я, Маргарет».

– Билли тут?

– По-моему, он в лаборатории. Но он вроде бы собирался приехать в воскресенье. Могу я передать ему сообщение?

Я положила трубку до того, как Ли понял, кто звонил.

До воскресенья оставалось еще пять дней. Я не могла так долго ждать, поэтому ночью, как только мама легла спать, а папа сел смотреть ночные новости, я попыталась еще раз дозвониться до Билли.

– Билли? Это твоя любимая девочка, – жалобно сказала я автоответчику. – Ты получил мои сообщения? Мне очень надо поговорить.

Оставив еще несколько сообщений, я начала паниковать.

– Я старалась оставить собаку, – умоляла я в трубку. – Поверь мне! Я сделала все, что смогла! Но ты же знаешь маму. Знаешь, какая она. Пожалуйста, не злись. Перезвони мне.

Билли не отвечал, и к выходным стало ясно, что звонить бесполезно. Его молчание оказалось красноречивее слов. Билли не придет на воскресное барбекю, он вообще не придет в ближайшее время. И втягивать меня в различные приключения он тоже не будет.

Тогда я решила, что нужно встретиться с дядей вживую. Ну, не сможет же он выбросить меня из своей жизни, смотря мне прямо в глаза! Я знала, куда он пойдет в воскресенье: я найду его в «Книгах Просперо».

Джоани помогла составить маршрут. В Силвер-Лейк вело столько автострад, словно я собиралась поехать в Сан-Франциско. Маршрут автобуса пролегал через центральную улицу, вдоль бульвара Санта-Моника с конечной остановкой на Сансет-Джанкшен. Без пересадок. Если все пойдет по плану, то дорога займет часа полтора.

Маме я сказала, что останусь у Джоани, где за нами должны были следить ее старшие сестры, каждая из которых вечно сидела в своей комнате. Я множество раз ходила к ним в гости, и пока что все обходилось без происшествий, поэтому моя мама перестала звонить маме Джоани, чтобы убедиться, что она дома.

Джоани крепко обняла меня перед тем, как я зашла в автобус.

– Ты уверена, что все будет в порядке? И не забудь: выходишь через две остановки, после Вермонта.

– Спасибо, мам, – саркастично ответила я и получила в ответ смешную рожицу с высунутым языком.

В автобусе оказалось не так много людей, как я предполагала. Я прошла к свободному ряду и села у окна. На бульваре Санта-Моника мы попали в пробку, проезжая мимо Беверли-Хиллз к границе между мрачными кварталами Голливуда и Западным Голливудом. Я вышла у «Гипериона» и направилась к указателю у Сансет-Джанкшен, притворяясь, будто я дочь какого-нибудь художника или музыканта и выросла в Силвер-Лейке.

На крыше книжного магазинчика возвышалась табличка с изображением Просперо – в левой руке у него притаилась книга, а за спиной развевались седые волосы и пурпурный плащ. Я остановилась у фасада, вглядываясь в панорамное окно, заполненное книгами. По телу проступила дрожь, как случалось всегда, когда я видела желто-зеленые стены магазина. С этим местом у меня была особая связь, даже если я приходила каждую неделю, каждый день. Билли больше никому не разрешал вот так выбирать книги, любые книги, бесплатно, будто они только и ждали своего читателя. Я распахнула дверь в полной уверенности, что сейчас увижу Билли и все будет хорошо.