Книжный магазинчик прошлого - Майерсон Эми - Страница 3

– Согласно слухам, – загадочно заговорил Билли, – в 1858 году лорд Твидмаус посетил русский цирк, где его особенно впечатлило выступление овчарок. После представления он предложил инспектору манежа продать ему пару собак, но тот отказался, не желая разлучать труппу. Тогда, если верить рассказам, Твидмаус скупил всех собак сразу и занялся разведением этих овчарок, пока не получился ретривер.

Билли указал на ящик с документами, стоящий рядом с портретом.

– Открой его. Это часть выставки.

Я принялась копаться в многочисленных репродукциях бумаг барона Твидмауса, уже предчувствуя, куда это меня заведет. Вот что мне нравилось в приключениях с Билли: даже если я заранее угадывала, чем кончится квест, он все равно не позволял торопиться с финалом. Билли остановил меня, когда я достала записи барона о разведении собак.

– Историки нашли эти записи в 1950-х и поняли, что вся эта история с русским цирком оказалась мифом. – Билли указал на описание острого нюха ретривера. – Видишь? Ретриверов использовали для охоты еще до 1858 года, поэтому лорд Твидмаус не мог вывести эту породу, разводя русских овчарок. – Билли провел пальцем вниз по странице, прослеживая родословную собак Твидмауса. – Вместо этого он разводил уже имеющихся у него ретриверов, чтобы вывести идеального компаньона для охоты.

– Это то, о чем я думаю? – Я пританцовывала так, словно мне надо было в туалет.

– Зависит от того, о чем ты думаешь.

Я перевернула записи и нашла следующую улику на обратной стороне бумаги.

«Не называй меня красавицей, богиней, самой хорошенькой из всех. Тебе, наверное, кажется, что эти клички звучат одинаково, но только одна из них имеет отношение к истории».

Я изучила каждую карточку, пока не нашла портрет водяного спаниеля по кличке Белль. Рядом с ней имелась записка с пояснением, что Белль свели с Наус, желтым ретривером, дабы вывести золотистого ретривера.

– Не может быть! – закричала я. – Этого не может быть!

Я не переставала прыгать и обнимать Билли, выкрикивая вразнобой какую-то ерунду.

– Ну-ну, не все так очевидно, – предупредил он. – Сначала ты должна ее найти.

Я рыскала по комнате в поисках конверта, в котором могла бы притаиться следующая улика. Фотография современного золотистого ретривера висела на дальней стене, между изображениями его прародителей. Она сильно выделялась своей простой черной рамкой. Я просунула руку в отверстие между фотографией и рамкой и достала карточку. На ней был написан адрес на бульваре Калвер.

Выбежав из здания, не дожидаясь, пока мои глаза привыкнут к свету, я устремилась вниз по бульвару, мимо дряхлых фронтонов и автомастерских.

– Миранда, притормози, – крикнул Билли, тяжело дыша и пытаясь нагнать меня.

Я остановилась на светофоре между Венецианским бульваром и бульваром Калвер, но продолжала прыгать с одной ноги на другую, словно спортсмен, который поддерживает ритм сердцебиения.

– Собака, собака, собака, собака, – повторяла я.

Загорелся зеленый, и я пулей помчалась на другую сторону улицы.

Билли не прекращал смеяться, пока мы бежали мимо знаменитого старого отеля, а затем и мимо ресторанов, расположившихся вдоль улицы. Моя цель находилась в нескольких кварталах от меня – зоомагазин, где продавали волнистых попугайчиков.

– Хозяин, кстати, разводит и золотистых ретриверов, – объяснил Билли, переводя дыхание.

В магазине чувствовался едва уловимый запах орехов. Высокий, лысеющий мужчина стоял за кассой и читал газету. Увидев нас, он исчез под прилавком и поднялся с маленьким ретривером. Я аккуратно взяла собаку из его рук. От щенка исходили тепло и запах сена. Поначалу он был сонным, но стоило прижать его к груди и потереться щекой о мягкую шерстку, как он оживился и принялся облизывать мое лицо. Я старалась крепко держать собаку, но щенок, подвижный и восторженный, все время норовил вырваться из объятий. Хозяин магазина предложил отпустить его побегать по комнате. Мы смотрели, как он обнюхивал пыльные уголки и бросался на металлические птичьи клетки. Билли не убирал руки с моих плеч, а мне хотелось закричать во весь голос, что он стопроцентно, абсолютно точно мой самый любимый человек на свете.

Однако в следующий миг я вспомнила о маме.

– Ты говорил с мамой? Как она к этому отнесется?

Билли поднял щенка с пола и рассмеялся, когда тот резко потянулся к его лицу.

– Ну как твоя мама сможет отказать такой мордашке?

– Серьезно, дядя Билли. Она против животных.

– Но ты же хочешь собаку, верно?

– Больше всего на свете.

Билли опустил щенка обратно на пол и приобнял меня.

– Твоей маме иногда нужно помочь открыть глаза на некоторые вещи. Как только она увидит, как сильно ты хочешь собаку, она не сможет отказать. Доверься мне, хорошо?

Вот только в этот раз его заклинание не сработало. Мне не стоило соглашаться. Мама бы никогда не разрешила оставить щенка. Но мне хотелось верить в силу Билли, в его суперспособность решать проблемы, просто потому что он обещал, что все будет хорошо.

Я хотела, чтобы мама тоже в это верила.

– Джоани обзавидуется, – злорадствовала я по пути домой. – Щенок! Настоящий щенок! Дядя Билли, это лучший подарок в моей жизни.

Мы остановились у моего дома. Билли держал ретривера, пока я выгружала все необходимое для ухода за щенком с заднего сиденья. Когда я подошла, чтобы забрать собаку, дядя не шелохнулся.

С неожиданно серьезным выражением лица он чесал щенка за ушком.

– Прости за ту сцену с твоей мамой.

– Ничего страшного, – пробормотала я.

– Нет, это важно, – настоял Билли. Щенок вовсю ерзал, норовя выпрыгнуть из его рук. – У нас с твоей мамой случаются разногласия, но ты должна знать, что твоей вины здесь нет.

Мне безумно хотелось забрать щенка и побежать домой, хотелось прекратить разговоры, но дядя стоял на своем. К тому же, пока он не пустился в рассуждения, мне и в голову не приходило, что я могу быть в чем-то виновата.

– Главное, держи щенка подальше от маминой обуви, и мама не сможет отказать. – Билли отдал мне собаку. – Скоро увидимся.

Мне вдруг показалось, что эти слова заслуживают доверия больше, чем пугающий наказ, прозвучавший ранее.

Скоро мы увидим Билли! И все будет хорошо.

– Мама! – закричала я, примчавшись домой. – Мам, беги скорее сюда! Ты не поверишь, что подарил Билли.

Мама вышла из спальни и остановилась в проходе у лестницы. На ней висел все то же халат. Под глазами залегли темные круги.

– Господи, Миранда! – Она схватилась за сердце. – Ты меня напугала. Я подумала, что-то случилось.

– Смотри!

Я подняла собаку.

Мама застыла, смотря то на меня, то на визжащего щенка.

– Мы не можем его оставить, – наконец, рассудила она, спустилась по лестнице и забрала ретривера из моих рук. – Мы сейчас же его вернем.

– Но вы с ней даже не познакомились! – Собака принялась облизывать мамино лицо. – Видишь, она же милашка!

– Дело не в этом, ты же знаешь.

Щенок продолжал лаять.

– Я подумала, ты увидишь ее и сразу передумаешь.

– Миранда, мы это уже проходили. У нас нет времени на собаку.

– Я сама буду о ней заботиться. Тебе не придется ничего делать!

– Это слишком ответственный шаг.

– Я уже не ребенок! Я и без тебя знаю, что требует ответственности.

Мой тон поразил нас обеих. Мама дождалась, пока я успокоюсь. Когда стало ясно, что каждый останется при своем мнении, я в ярости ушла в свою комнату, прокричав напоследок:

– Ты никогда ничего не разрешаешь!

Я прекрасно понимала, что слишком драматизирую и веду себя, как эмоциональный подросток, но я все равно так сильно хлопнула дверью, что пол в моей спальне содрогнулся.

Мама решительно последовала за мной.

– Не смей хлопать дверью. – Ее голос оставался спокойным, но в янтарных глазах пылал гнев. – Ты нарушила правила. Ты знала: никаких собак в нашем доме. И не устраивай сцен.