Правила перехода (СИ) - Сарко Ли - Страница 82

Я опять вспомнила, как мои друзья относились к зеркалам. Они отражались там не так, как все люди: иногда отражение произвольно менялось.

То есть наши миры — это как зеркала друг друга. Они одинаковые, в какой-то мере. Например, здесь точно такую же длину имеет метр, хотя ветры сами открыли эталон для измерения. Так же, как и на Земле, измеряется масса. То, что мы не перенимали друг у друга, полностью совпадает. И в то же время Земля и Аэр — совершенно разные. И если предположить, что параллельные миры — это листы бумаги, которые сложены в стопку, и соседние отличаются лишь незначительной деталью, — то мир людей и мир ветров будет разделять не один миллион таких листков.

Я попыталась объяснить это Фармису, но он не понял. Или не захотел вдумываться. Сказал, что они, когда начинают изучать Землю, в первую очередь запоминают одно главное правило: не искать причины сходства или несходства, не строить формул и предположений — просто изучать другой мир. Как с чистого листа. А если что-то совпадает — что ж, будет легче запомнить. И мне мужчина порекомендовал просто запоминать, не пытаясь понять, почему так и каким образом именно эти миры вдруг соприкоснулись посредством Перехода. Над причинами и прочими деталями задумывались лишь редкие учёные, которые так и не смогли принять простой выход из размышлений — философы Перехода, и с ними обычно общались лишь такие же философы.

— Ты ведь законы физики не объясняешь? Почему они такие, а не иные? Ты просто принимаешь всё, как есть. Принимай Аэр таким, какой он есть, хорошо?

Я кивнула. Он часто спрашивал, поняла ли я его, или заканчивал предложения словом «хорошо?». Я соглашалась.

— А законы физики у вас такие же, как у нас?

— Похожи в чём-то. Сила тяжести есть, законы распространения энергии, оптика не отличается… но, разумеется, всё не может совпадать. Например, мы до сих пор не смогли подняться в воздух на высоту более семидесяти семи метров. Там приборы сбоят, и такая большая плотность, будто туман медленно превращается в твёрдое вещество…

Мне стало зябко. Показалось, что небо давит, что на самом деле оно — огромная глыба камня и может в любой момент обрушиться на нас. А ведь ветер — это символ свободы, простора, они должны уметь летать! А живут в таком вот мире…

— Вы никогда не думали, что, может быть, раньше небо было другим? А потом всё это сгустилось сверху? — я неопределённо помахала рукой.

— Конечно, такие предположения были, — согласился Фармис. — Но сейчас этого уже не узнать. Разве что спросить у богов, но они почти не говорят о прошлом. Лишь то, что уже сказали.

— Богов? — я несколько растерялась. До сих пор я была уверена, что бог в Аэре один — правитель, верховное существо, Амадеус Диамант. Полиан и Лезар вообще не говорили о богах при мне, и я не слышала, что в Аэре есть другие.

— Да, — вихрь покосился на меня. — Ты слышала о них?

— Да я вообще… мало что слышала, — почему-то показалось, что мне лучше закончить этот разговор. Словно это тайна ветров, и Фармис будет рассказывать через силу. Или, может быть, боялась, что выплывет информация, которая может меня встревожить. Что-нибудь, что касается Амадеуса. Пустое беспокойство, наверное, но стало неуютно. — Фармис, а вон те домики вдалеке — это уже Синий сектор?

— Да, верно, — он быстро отвлёкся от внезапной темы, улыбнулся. — Осталось совсем немного, минут двадцать. Мы в Центр не поедем, прибудем в Институт изучения Перехода. Там во втором корпусе есть целое крыло с комнатами, людей можно поселить там, — мужчина покосился на меня, как будто я могла обидеться на слово «людей». — Ты ведь понимаешь, что, пока никто не знает, как вас вернуть, вы будете жить здесь?

— Конечно, понимаю, — вздохнула я. Пока что меня это не очень пугало, но ведь пройдёт несколько суток, и я начну скучать по дому, а потом переживать за родных и друзей. Уже переживаю немного, но сейчас ночь, и они, возможно, спят и ничего не знают. Или мама подняла панику и, вопреки рекомендациям, поехала домой, никого там не нашла и поднимает теперь на уши весь город… будут думать, что меня похитил один из кусков дыма, которые плавают по нашему миру.

— Фармис… — я оглядывалась, пытаясь сравнить начинающийся Синий сектор с тем, по которому мы ехали до этого — Серебряным. — А вы слышали о том, что у нас на Земле появилось непонятное психотропное оружие? Ну, если вы изучаете, то, может…

— Слышали, конечно, — он тяжело вздохнул, как недавно я. — Это кошмары. Они водятся за Завесой. Вроде отчасти живые, но безмозглые — как… ну, как у вас черви, примитивные создания, понимаешь? Не знаю, как они пробрались на Землю. Почти вся Индия в панике, у них по всей территории такое творится! Частично оккупированы Китай, Россия, Казахстан, Пакистан… не только у вас так. А что, ты сталкивалась с кошмарами? Или уже распространили информацию на весь мир?

— Распространили. Сказали, что это неизвестная форма оружия, велели из домов без надобности не выходить. Но я и видела одного… правда, он далеко был, и его двое мужчин прогнали водой, — я не стала рассказывать всего, может быть, боясь расспросов. Упомню о Доминике, и придётся тогда рассказать, что он тоже здесь… ну, надеюсь, его привезут в Институт, он ведь тоже вроде как знает о ветрах, и, мне кажется, очень много.

— Да, воды они боятся, — согласился вихрь. — Вон, вдалеке здание высокое, видишь? — он вытянул руку и указал на четырёхэтажный дом, похожий на параллелепипед и сделанный как будто из синего стекла. — Это банк. А за ним территория Института будет. Там рядом домов мало, переходчиков вообще не очень любят, а уж тех, кто профессионально этим занимается, — и подавно.

— А вы ведь тоже переходчик, да? — спросила я. — Были на Земле?

— Нет, я Переходом не владею, — удивил меня вихрь. — Просто работаю в Центре. Интересуюсь. Здесь же не только переходчики — в любой организации нужны разные вихри. Секретари, архивариусы, управляющие. Учителя. Я вот научную работу собираюсь защищать, на тему «Реакция организма вихря на первый Переход». И получу звание «доктор параллельных миров первого уровня».

Фармис был доволен. Я почувствовала, что он гордится своей работой.

— Красиво звучит специальность. А сейчас вы кто?

— Сейчас я ассистент Руама о’Фарсанга, доктора параллельных миров второго уровня, — ответил Фармис. Потом уточнил зачем-то. — Раньше специальность не так называлась, их вообще много было: «человекознание», «террознание»… потом объединили.

Мы миновали здание банка, и вихрь остановил доску перед парком, редко засаженным уже знакомыми мне крупнолистными деревьями, похожими на клёны. На стоянке было полно досок, под углом воткнутых прямо в асфальт, и было даже четыре таких же, как у нас: с сиденьями. Они просто висели в воздухе, и я не видела, чтобы были чем-то закреплены. «Четыре», — отметила я. Может быть, на них тоже привезли людей?

— Институт внутри, парком огорожен со всех сторон. Чтобы вихрей не нервировать, — со смешком пояснил Фармис. — Они считают, что мы занимаемся пустым делом, вместо того чтобы работать на родной Аэр.

— Но вы же сами не переходчик. Почему решили заниматься Землёй? Кто-то знакомый предложил?

— Да, брат, двоюродный, — кивнул вихрь. — Он тоже не может переходить, но он анализирует картинки с Земли, составляет статистику. Постоянно мне рассказывал, какой он, этот другой мир. Заразил… — Фармис задумался на пару секунд. Потом спохватился и покосился на меня. — Понимаешь? — я тут же охотно кивнула, показывая, что внимательно слушаю. — Просто многие ветры уверены, что все беды в Аэре — из-за Земли. Из-за того, что наши туда всё время скачут. И из-за людей. Но ведь если не изучать, как эти беды предотвратить?

— А они есть? — спросила я. Мы как раз подходили к широкому крыльцу здания из жёлтого кирпича, которое было отделано синим. Я пока не видела ни одного вихря, но как раз после моего вопроса на крыльцо выскочила женщина и почти бегом кинулась к нам. Поэтому Фармис не успел ответить.