Воинство болот - Колд Рональд - Страница 44

— Все просто. Герцог Аэо готов принять капитуляцию от отрядов городской стражи. Жители Бухты смогут вернуться в город. В нем будет располагаться значительный гарнизон Зеленого Круга, и флотилия. Как вы понимаете, снабжение армады ложится на плечи горожан. Помимо этого, разумеется, определенная дань. Пошлину с морских купцов также будет собирать назначенный Наместником человек, и переправлять в казну Круга.

Отряд городской стражи герцог намерен терпеть лишь в случае, если он не будет превышать пяти десятков человек. Все остальное оружие, не имеющее отношения к охоте и рыболовству, надлежит сдать коменданту крепости.

Хозяин Бухты горько усмехнулся:

— Даже абордажные команды на наших кораблях, буде таковые удастся построить, будут получать оружие перед плаванием из рук коменданта, и сдавать его после.

— И это все, что вас интересует? — спросил с улыбкой Гайль.

— Не совсем. В городской совет вводится комендант и его помощник, ведающий полицией. Только с согласия совета назначается командир городской стражи.

— Ну, это уже мелочи, — барон внимательно посмотрел в глаза Хозяина. — А если вы не примете эти правила игры?

— Тогда нас приравняют к мятежникам, со всеми вытекающими обстоятельствами, — мрачно буркнул флоридянин, взял из руки барона баклагу с вином и жадно припал к ней губами.

— Собственно, от Амибала стоило ожидать попытки вбить клин между королевскими войсками и местными жителями. — Барон дождался, пока Хозяин оторвется от ополовиненной баклаги и поинтересовался самым безразличным тоном:

— И какой же вы дали ответ Черному Герцогу?

— Разумеется, отказался, наговорил всяческих дерзостей и гордо удалился. Он не снизошел до того, чтобы пустить по моему следу лемутов, но по взгляду его неподражаемых глаз стало ясно — ваш покорный слуга вряд ли доживет до старости.

Хозяин с силой стиснул рукоять висящего на поясе кинжала, и сказал, глядя в землю:

— Самое отвратительное в этой истории, что многие флоридяне готовы пойти на мировую на условиях герцога. Особенно купцы и оставшиеся в живых члены городского совета, а также капитаны погибших «лебедей».

— А откуда они узнали об условиях Амибала, — удивленно поднял брови Гайль. Хозяин ответил ему таким тоном, что стало ясно — для флоридянина сие разумеется само собой:

— Я рассказал на общем собрании про ультиматум, и свой ответ.

Гайль от досады так стукнул себя кулаком по колену, что скривился от боли.

«Дикий народ, не имеющий ни малейшего понятия о тонком искусстве политики! Герцог обведет их вокруг пальца, да что там, скрутит в бараний рог. Экое мальчишество, право слово!»

— Советы неуместны, однако же зря вы это сделали, милейший, поверьте моему слову, — барон тяжело вздохнул. — Теперь найдется какой-нибудь мерзавец из тех, кто давно метит на ваше место, которому без труда удастся довести до сознания сограждан простую, как алебарда истину: Четвертый Хозяин Бухты Спрутов — единственное препятствие на пути мира и согласия. Выдадим его Зеленому Кругу и вернемся отстраивать заново свой любимый город.

— Уже нашелся, — флоридянин плюнул себе под ноги и вновь потянулся к баклаге.

Гайль хлопнул себя по лбу:

— Не тот ли толстый коротышка, что щеголял по нашему лагерю в алом камзоле со знаком гильдии морских торговцев на шее, величиной с блюдце?

— Именно он. А откуда вы узнали, барон?

Гайль с сожалением посмотрел на вождя Лантических колонистов и проговорил, цедя слова сквозь зубы:

— Этот коротышка и еще парочка жителей Бухты сегодня утром направились в кожаной лодке в сторону флота Нечистого. Уверен, они разговаривали о дальнейшей судьбе города с Амибалом.

— Вот это да… — Лицо Хозяина сделалось удивленным и обиженным одновременно, словно у ребенка, которого лишили сладкого.

Барон Гайль вышел из шатра, в котором происходил разговор, подозвал вестового и велел привести кого-нибудь из головного дозора, следившего за флотом Нечистого из поросшей тростником береговой полосы. Вскоре появился гвардеец на хоппере. Переговорив с ним, Гайль вернулся в шатер.

Хозяин приканчивал вино.

— Они уже вернулись в ваш лагерь, — барон похлопал флоридянина по плечу. — На вашем месте, молодой человек, я пошел бы к своим. Как бы вас не отстранили от должности. Обыватель, особенно испуганный сильным противником, не любит воевать. Он любит жить тихо и мирно, даже если за это надо кому-нибудь платить.

— Вы, северяне, не знаете флоридян. — Хозяин поискал глазами на столе, уперся взглядом в кубок барона и одним глотком выпил остаток вина. Голос его все еще был ясным, но в глазах появилась характерная бессмысленность и пьяный лихорадочный блеск. — He стоит слишком плохо думать о горожанах, барон. Если бы они хотели мира любой ценой, то не дали бы мне наказ оборонять городские стены от Артива. А тогда условия капитуляции были куда как почетнее.

— Значит, вы останетесь у нас в гостях?

— Конечно. Не хватало еще, чтобы Четвертый Хозяин Бухты сломя голову куда-то бежал из-за того, что парочка перетрусивших жирных торговцев мутит воду среди женщин и городских нищих.

Хозяин икнул, завозился у стола, роняя на землю тарелки с остатками еды, и продолжил:

— Кроме того, есть еще одно обстоятельство, которое задерживает меня в лагере королевских войск. Принцесса Лучар собиралась показать мне, как управляться с хопперами. Очень, знаете ли, мне понравились ваши ушастые прыгуны. Они пушистые и ласковые. Не то, что наши вонючие и холодные речные Кони.

— Кстати говоря, все боевые спруты флоридян погибли? — спросил Гайль, на которого мощь водяной кавалерии Хозяина произвела глубокое впечатление. В Д’Алви никто и никогда не слышал про это могучее оружие, позволившее год назад Бухте отразить приступ войск мастера С’муги.

— К сожалению, их перебили из стрелометов. Но спруты нанесли врагам значительный урон. Пожалуй, без их финальной атаки я не смог бы эвакуировать мирных жителей.

— А откуда они у вас, и восполнима ли эта потеря?

Хозяин, хоть и был пьян, насупился и замолчал, но потом махнул рукой:

— Вы наши союзники, так что слушайте. Да и какая теперь это тайна, после того, как я разгромил предыдущего Наместника Нечистого, вывел спрутов к Мертвой Балке, а в особенности, после недавней битвы.

В топях Внутренней Флориды живет странный и страшный дикарский народ, Племя Хвоща. Они великие колдуны, как считают в Бухте Спрутов, или лемуты, как думают лесные флоридяне. Каким-то образом кровожадные пожиратели тины научились сосуществовать с ними. Всадник на осьминоге и жуткая Птица — это одна неразделимая боевая единица племени.

Еще со времен самых первых переселенцев, начавших колонизацию полуострова, случались набеги из топей. Но нас становилось все больше, а дикарей меньше. Если верить старику Глиссу, у Племени Хвоща что-то неладное с рождаемостью. Короче говоря, война между нашими народами давным-давно прекратилась. Топи совершенно непригодны для жилья, а порождениям болот неуютно на суше. Делить, стало быть, особенно нечего.

Хозяин принялся шарить глазами, выискивая новую баклагу. Гайль незаметно поддел сапогом свой камзол, лежащий на лавке, тот упал и накрыл плетеную корзину, скрыв винные сосуды от жадного взора флоридянина. Тот еще раз икнул, пожевал пучок зелени и продолжил свой рассказ:

— Лантические колонисты всегда были более развитыми, чем лесовики. Мы смогли наладить торговлю с топями, и со временем разжились несколькими детенышами спрутов. Правда, наши речные Кони намного меньше и слабее болотных, ибо пришлось скрещивать их с морскими кальмарами, но зато сообразительнее и послушнее. Первый Хозяин Бухты стал дрессировать их для войны.

Долгие годы речная кавалерия была нашей тайной.

Когда пришел Нечистый, лесовики оказались довольно быстро под его пятой. Мастер С’муга, первый Наместник Круга, сунулся было в топи, но получил такой отпор, что перестал интересоваться Внутренней Флоридой.

«А вот это неправда, — подумал барон, вспоминая рассказы Глисса. — На южной оконечности полуострова есть старинный город, в котором властвует Смерть. Такие места тянут Нечистого, как магнит. Плохо флоридяне знают лысых колдунов и их планы, очень плохо.»