Голос камней (СИ) - Шихов Александр - Страница 12

Торч миновал перекресток, едва взглянув на одинокого торговца. Дарси встретился с мужчиной взглядом. В этих глазах читался страх пополам со злостью. Дариан мысленно пожелал торговцу удачи, но даже и не подумал остановиться: Торч двигался на удивление шустро, и отставать от него было не лучшим решением.

Они почти бежали и оставляли за спиной квартал за кварталом. Небо превратилось в нагромождение черных туч. Свет пробивался лишь через редкие трещины в потускневшей тверди. Уходящий день больше не предоставлял людям защиты.

Дабс отвлекся от дороги и на какое-то время перестал ориентироваться в лабиринте темных улиц. Он сообразил где находится, лишь когда увидел знакомые очертания трактира Большого Бо. Из дверей доносился негромкий шум — даже пьяные чтили комендантский час и разговаривали на пониженных тонах. Напротив дверей веселого заведения двое припозднившихся собутыльников поднимали на ноги приятеля. Слышалось только невнятное бормотание, то и дело прерываемое пьяной икотой. Дабс улыбнулся — трактир Бо был тем местом, по которому он скучал чаще всего. В мире осталось не так уж много веселья, и трактиры были приятным исключением. Большой Бо держал один из лучших в городе. А Дарси в этом разбирался: в своем время он обошел все сорок три питейных заведения Рэты и еще пять, ныне уже закрытых.

Трактир исчез за поворотом, в лицо подул ветер, и Дариан почувствовал знакомый запах гнилых досок и водорослей. Стены разошлись в стороны, открывая вид на огромную низину, протянувшуюся от Восточной Стены к Северной. Этот пустырь, словно просека, рассекал плотную городскую застройку. Старое Русло — напоминание об ушедших эпохах. Когда-то полноводный Имс протекал прямо через Рэту, сквозь решетки под городскими стенами прокладывая свой путь на юг. Но оказалось, что тонкие решетки — не лучшая защита от тварей вроде Падальщиков. Русло забросали камнями, полноводная река затопила поля и леса, и в итоге Имс превратился в настоящее болото к Северу от городских стен. Болото, населенное Падальшиками и другими тварями. А в самой Рэте осталось лишь сырое ущелье — Русло. Кто-то говорил, что под землей проходит водный поток. Правда это или нет, но почва на месте ушедшей реки так и не просохла. На дне пологого оврага образовалось несколько мелких илистых прудиков, а земля вокруг напоминала трясину из воды и грязи. Все Русло было покрыто толстым слоем ила, и строить здесь дома было попросту невозможно. Русло Имса в итоге так и осталось основным источником воды в городе. Десятки неглубоких колодцев, к которым вели шаткие деревянные мостки, обеспечивали водой большинство горожан. На берегу располагались здания прачечных, в которых ежедневно трудились самые крепкие женщины, попавшие на отработку. Старое Русло можно было пересечь и по шатким дорожкам, но основной поток проходил по широкому каменному мосту, оставшемуся еще со времен, когда здесь протекали воды Имса.

Улица, по которой сейчас шли Торчес с Дабсом, выходила как раз к мосту. Несколько лет назад после очередного нападения крылатых тварей оба пролета моста защитили деревянной решеткой. Теперь настил из бруса прикрывал переправу точно так же, как и все улицы города.

Путники вступили на каменную дорогу. Здесь все еще двигались люди. Несколько человек возвращались из района Богачей, и только один шел в том же направлении, что и двое носильщиков. Район Богачей или район Совета, был лишь одним из четырех районов Рэты, и при том самым малонаселенным из них.

Мост выходил на круглую площадь, за которой вырастала каменная громада Магистрата. Справа и позади от него находились прекрасные особняки членов Совета и глав Гильдий, слева же высились дома квартала Мастеров.

Широкая площадь за мостом также была заключена под купол. Среди брусчатки были врыты толстые резные столбы, на которых покоились ажурные перекрытия. Больше нигде во всем городе защита не была исполнена с таким изяществом, как здесь. Каждая балка была украшением, а вся конструкция в целом напоминала огромную беседку под открытым небом. Ажурные лавки в середине дополняли картину. По бокам площади стояли огромные статуи героев древности. Две из четырех были когда-то расколоты и собраны по кусочкам, отчего каменные фигуры смотрелись не так помпезно, как их соседи.

Ворота Магистрата были еще открыты. Возле каждой створки стояло по два стража в тяжелых доспехах. В руках у закованных в сталь воинов покоились огромные мечи. Торч направился прямо к воротам.

— Ты поздно! — голос из-под шлема напоминал раскаты грома — Солнце уже садится.

— Глава Седрик ждет меня. Я Торчес, надсмотрщик…

— Да знаю я, кто ты, — человек лязгнул броней, — Малли, проводи его!

Из-за тяжелых дверей юркнула фигурка человека в ярко-зеленом костюме. Мужчина был щуплым, низкорослым и очень подвижным. Его бегающие, беспокойные глазки и словно приклеенная к лицу улыбка, вызывали неприятное ощущение, какое бывает при взгляде на крыс.

— Здравствуйте, господин надсмотрщик! Меня зовут Малли, прошу вас следовать за мной, — голос у мужчины, вопреки ожиданию, оказался очень приятным и располагающим к своему обладателю.

Ворот было двое. Вторые створки оказались еще более толстыми, чем первые. И те, и другие были приоткрыты лишь наполовину, что не позволяло рассмотреть внутренние помещения Магистрата до тех пор, пока человек не попадал внутрь. За воротами открывался длинный и широкий каменный коридор, по обеим сторонам которого проходили галереи с узенькими балкончиками. По ним, за небольшой балюстрадой, неспешно прохаживались стражники, вооруженные арбалетами. В конце коридора высилась еще одна пара окованных железом створок, сейчас наглухо закрытых. Малли на секунду замешкался у входа, и Торч уверенно зашагал вперед по парадному коридору.

— Нет, — слуга догнал толстяка и подхватил под руку, разворачивая в обратную сторону, — Нам не сюда. Аудиенция уже закончена. Глава Седрик ожидает вас наверху.

С этими словами Малли подтолкнул главного носильщика к незаметной дверце возле самых ворот.

— Сюда, пожалуйста!

За дверцей начиналась винтовая лестница, ведущая как вверх, так и вниз. Малли начал подъем первым:

— Осторожно! Лестница довольно крутая.

Несмотря на собственное предупреждение, человечек двигался по ней с необычайным проворством. Торчес пыхтел что есть сил, стараясь успеть за провожатым. Они прошли первый высокий пролет, миновали такую же, как на первом этаже, дверь, поднялись еще на один уровень и выбрались в просторный зал с огромными колоннами, освещенный множеством факелов. В ярком свете стало заметно, как сильно покраснел Торч. Малли спрятал ехидство под дежурной улыбкой:

— Мы почти пришли, господин надсмотрщик! Никаких лестниц.

— О, прекрасно, прекрасно, не беспокойтесь, все хорошо, — Торч старательно вытирал тряпочкой пот со лба в противовес собственным словам.

Зал был настолько большим, что даже свет от стольких факелов не мог осветить его полностью. Из тени в углу шагнул человек. Стражник, а это был именно он, держал руку на рукояти меча.

— К Главе Седрику, — Малли, казалось, ждал этого.

Охранник кивнул, держа руку на прежнем месте.

— Все в порядке, следуйте за мной.

Малли пересек зал и проскользнул в одну из множества дверей. За ней располагалась просторная комната, задрапированная гобеленами, с огромным зеркалом в пол стены. Стражник шагнул в комнату вслед за носильщиками.

— Оставайтесь здесь. Я доложу, — Малли пригнулся, становясь еще ниже, чем был до этого, и аккуратно отворил массивную деревянную дверь в следующие покои. Затем так же беззвучно прикрыл ее с обратной стороны.

Дарси огляделся. Комната, в которой они находились, не слишком отличалась от всего увиденного внутри Магистрата. Цитадель совета поражала как мощью, так и отсутствием богатой отделки. Отовсюду глядел голый камень и дерево. Гобелены были пока самым помпезным, что видел Дабс. И, конечно же, зеркало. Не менее пяти шагов в ширину и почти такое же в высоту, заключенное в прекрасную раму из позолоченных переплетающихся ветвей, оно давало абсолютно неискаженную картину, точную копию комнаты, в которой они находились. У входной двери застыл страж, его рука покоится на рукояти меча, спокойные глаза неотрывно следят за пришедшими. Дальше Торчес поправляет волосы, отбрасывая взмокшие локоны со лба. А рядом… Дабс так давно не видел своего отражения, что не сразу узнал самого себя. Да, за последние два месяца на отработке он успел подрастерять лоск. Лицо обветрилось и загорело, скулы заострились. руки покрылись царапинами и ссадинами, появились мозоли. Под слоем грязи и свежими ссадинами почти потерялся старый белесый шрам на правом кулаке — дугой, от большого пальца к указательному. Темные волосы, коротко и неумело обстриженные, уже начали понемногу отрастать, но с любимой прической этот сальный куст имело мало общего. В дополнение ко всему на левой скуле красовалась свежая ссадина от столкновения с махиной по имени Баф. Дабс все еще мог бы назвать себя приятным малым, даже несмотря на слой грязи и ужасные обноски, в которые он был одет, но уже с трудом. Грязный балахон, заменявший рубаху, из грубой мешковины, был порван у ворота и кое-как заштопан, рукава спускались чуть ниже локтя, края были обтрепаны и из них торчали нитки. Со штанами ситуация была немногим лучше, только вот низ штанин, вечно промокший и грязный, быстро приходил в негодность. Обувью служило какое-то бесформенное подобие ботинок из обветшавшей кожи, прошитой бечевкой для крепления на ногах. Вместо пояса — растрепанная веревка. Вот и весь Дариан Дабс, вечный щеголь из трущоб. Только глаза остались такими же задорными, как и были.