Вокруг мира на 80 поездах. 72 000 километров новых открытий - Раджеш Мониша - Страница 3

– Я бы хотел поставить свечку за своего отца, – сказал он. Мы выбрали длинную и тонкую золотую свечу и поставили ее вместе, наблюдая за тем, как ее пламя колышется на ветру, а затем отправились наружу, где оказались на оживленной улице, куда переместились все участники крестного хода, и продолжили свой путь. Несмотря на обуревавшие меня противоречивые чувства, я поразилась спокойствию, которое снизошло на нас после того, как мы покинули Грот.

Как-то раз, в воскресенье, 15-летний Джем натирал до блеска отцовскую обувь для церкви – это был еженедельный ритуал, – как вдруг заметил, что того резко бросило в пот. Это был холодный январский день, поэтому Джем сразу понял, что происходит что-то не то. Уже через несколько минут его отец повалился набок, на подлокотник дивана, прижимая руки к груди, и вскоре в изнеможении сполз на пол. Это был инфаркт. Джем беспомощно наблюдал за тем, как на его глазах умирает отец, которому было всего 44 года. Потеря родителя в столь раннем возрасте, когда только начинает происходить становление человека, коренным образом изменило его отношение к жизни. Предположения, что смерть отца – это божья воля, его оскорбляли, и он отвергал любые попытки привязать религиозную аргументацию к этому ужасному событию. Вместо этого он пообещал себе, что будет проживать каждый день своей жизни на полную катушку, не позволяя деньгам и карьере мешать времяпровождению с близкими и друзьями.

Следующие две недели прошли словно в тумане, мы сменяли один высокоскоростной поезд на другой. Покинув Лурд, мы направились в Тулузу, а оттуда в Барселону, затем рванули в Мадрид, заехали в Валенсию, после чего по побережью вернулись в Барселону. Пересекли юг Франции и Монако и, чтобы отдохнуть, приехали в Италию. Проездной позволял нам посетить 28 стран – практически по одной стране на каждый день, что мы находились в Европе, – но посвятить большее количество времени какой-то одной из стран было непозволительной роскошью. Мы сузили список до старых добрых проверенных мест и предпочли заезжать в те города, которые в первую очередь могли предложить отличную кухню и неплохое вино, а еще лучше – прекрасные пляжи. А вот сами поезда стали разочарованием. Никто не разговаривал друг с другом, все просто спали, и одна поездка ничем не отличалась от другой. Заметно пунктуальные и удобные европейские поезда служат только одной цели – довезти пассажиров из пункта А в пункт Б и не предлагают ничего интересного и примечательного в дороге. Таким образом, вместо длинных романтических переездов мы получили короткие и довольно скучные доставки себя и багажа из города в город. Пока что приключения, на которые мы рассчитывали, так и не начинались.

Сидя в кафе в Милане, я изучала список поездов, на которых нам довелось проехаться. Стоило мне наклониться к блокноту, чтобы что-то написать, меня тут же отвлекал шум проносившихся мимо мопедов, смех проходящих по брусчатке девушек с ногами буквально от ушей, в босоножках и сарафанах, и создавалось ощущение, что мы попали в рекламный ролик «Диор».

– Это я должен на них заглядываться, а не ты, – сказал Джем, прижимая кружку пива к щеке.

– Ничего не могу с собой поделать: итальянские кафе созданы для того, чтобы заглядываться. Все пьют, а ты сидишь за столиком снаружи, спиной к ресторану, и не остается ничего другого, кроме как смотреть на симпатичных девушек в красивых платьях. И все же не думай, что очки-хамелеоны кого-то обманывают и могут скрыть твой к ним интерес. Я вижу, как ты на них смотришь.

Джем выглядел расстроенным:

– Не шути над моими очками.

– Ты знаешь, мы уже прокатились на 15 поездах.

– По ощущениям, их было гораздо больше, – сказал Джем, предлагая мне кусочек дыни, обернутый в сладкую пармскую ветчину.

– Я подозреваю, что мы потратили большую часть семимесячного бюджета на бронирования и комиссии, – сказала я, наблюдая за тем, как владелец ресторана целует двух завсегдатаев в щеки. Итальянское агентство в Риме отказалось менять нам билеты, забронированные двумя днями ранее в испанском агентстве в Валенсии. При этом и те и другие утверждали, что ответственна за отмену ненужных нам билетов вторая сторона, а возмещение можно получить только по почте и при уплате комиссии. Мне велели встать в одну очередь, затем в другую – где можно было получить возмещение за купленные заранее билеты, и тут я сдалась – на что, очевидно, и рассчитывали оба агентства. Я поняла, что пришло время уезжать из Европы, пока мы еще не потеряли желание жить.

– Не забудь, что нам нужно забрать вещи из прачечной, – напомнил мне Джем, когда мы шли после ланча обратно к отелю.

Ландромат[4] радостно издал сигнал окончания стирки как раз в то время, когда мы пришли забирать свои вещи. В прачечной стоял сильный запах стирального порошка, из-за работающих сушилок температура внутри была очень высокой, и я почти моментально вспотела. Виттория, работница прачечной, стояла с утюгом в руках. Когда мы подошли, она помахала нам и, надев очки и взглянув в свои записи, она выдала нам упакованные в пластиковый пакет вещи. Виттория не знала ни слова по-английски, а мы и не говорили по-английски, однако комбинация жестов и веры в себя помогла нам объяснить, что все вещи можно постирать в одной стиральной машине, и, судя по виду вещей, она это уяснила и сделала все так, как надо. Осматривая одежду, я ждала, пока она посчитает общую стоимость на калькуляторе. Джем стоял рядом, руки в карманах, и, когда Виттория развернула к нам калькулятор и сняла очки, теперь висевшие на цепочке в районе груди, передал мне купюру в 20 евро. На табло калькулятора была сумма в 109 евро. По моей коже побежали мурашки ужаса, а кончики ушей начали гореть. Глядя на Витторию и не в состоянии произнести ни слова, я застыла в недоумении. Она посмотрела на подсчеты и рассмеялась, качая головой. Я вздохнула с облегчением, повернулась к Джему и одними губами произнесла: «Она просто забыла про запятую».

Вот только она не забыла.

Виттория забыла добавить 9 евро за пару трико, и общий счет теперь был равен 118 евро.

В панике я обратилась к Джему:

– Она хочет получить 118 евро за наши вещи.

– Быть такого не может.

– Я не собираюсь платить такую сумму за стирку кучки вещей в дурацкой стиральной машине.

Виттория показала листок, на котором был список наших вещей: 8 футболок, две пары джинсов, три хлопковых платья, четыре пары носков, стопка нижнего белья и кардиган, на котором теперь не хватало одной пуговицы, – напротив каждой позиции стояли цены, при этом сам лист бумаги принадлежал расположенному неподалеку пятизвездочному отелю. Я сделала отрицающий жест пальцем и покачала головой: «Нет, не платим».

Она достала телефон и начала наговаривать текст в приложение «Google переводчик», на экране которого появилось: «Какие у вас пожелания?»

– Скажи ей, что мы желаем спалить это место, где обворовывают…

– Ш-ш-ш, спокойствие, – сказала я Джему.

– Я не позволю этой женщине обворовать нас. Скажи ей, что она может оставить вещи себе. По-моему, дешевле будет купить новые в H&M.

– На самом деле нам дешевле слетать домой, чем заплатить эту сумму.

Джем взял у Виттории телефон и произнес в него: «Мы не будем за это платить».

Она прослушала записанное им сообщение и поморщилась. Затем рассмеялась и пожала плечами, как умеют только итальянцы, чем сразу же вызвала мой гнев, а затем ввела новое число на калькуляторе, скостив 20 евро от первоначальной стоимости.

– Мы не будем платить. Вы нас обманываете.

Виттория прослушала зачитываемое безжизненным голосом сообщение, ухмыльнулась, вскинула обе руки вверх, а затем заговорила.

– По дороге вниз вы найдете банкомат.

Все это напоминало странную пассивно-агрессивную ссору робота C-3PO со Стивеном Хокингом, никогда прежде мне не доводилось участвовать ни в чем подобном. Виттория постучала пальцем по наручным часам – она явно не собиралась уступать, – а прачечная должна была вот-вот закрыться. Предложив скидку еще в 10 евро и получив отказ, она убрала наши вещи с видного места, и в этот момент я уже готова была взорваться, ведь она явно пользовалась ситуацией и тем фактом, что мы не говорили по-итальянски. Мне было чертовски жарко из-за работающих сушилок, а в дополнение к ним злость изнутри разогревала меня еще больше. Я вытащила Джема на улицу и направилась на поиски банкомата.