Вокруг мира на 80 поездах. 72 000 километров новых открытий - Раджеш Мониша - Страница 2

Пока я заполняла формы и перемещалась от одной стойки к другой, Джем не терял времени зря: составил список достопримечательностей и городов, которые он хотел бы посетить, и вручил его мне за ланчем в кафе в квартале Марэ.

– Дом Гауди… Валенсия… Лурд? Серьезно? – удивленно поинтересовалась я, в то время как официант сервировал стол бумажными подложками, графином с водой и корзинкой со свежеиспеченным нарезанным багетом.

– Да, – ответил Джем, с трудом пытаясь намазать твердый кусок масла на хлеб.

– Но ты же даже не верующий.

– Знаю, просто мне любопытно. Вот так в детстве слышишь о каких-то местах и представляешь их по-своему, а потом всю жизнь хочешь узнать, как же на самом деле выглядит Лурд.

Во время еды и легкой беседы я оглядывала кафе с возрастающим восхищением – насколько же французы чтят приемы пищи и следуют традициям. За бокалами вина, разливаемого из кувшинов, они разламывали хлеб, макали его в соус, лакомились крем-брюле, отпивая темный ароматный кофе, – словом, неспешно проводили обеденное время так, будто это субботний день, а не середина рабочей недели. Ощущение было такое, словно никому из присутствующих не надо возвращаться на работу, почти все могли похвастаться идеальным маникюром и ровным загаром, женщины выглядели безупречно, многие посетители были с ухоженными собаками. Наслаждаясь хрустящим утиным конфи, я подумала, что действительно можно заехать в Лурд и приобщиться к религии.

После ланча мы сели на поезд до Лиможа, откуда мы планировали держать путь в Клермон-Ферран, а затем в Безье – там была одна из самых длинных однопутных железных дорог, проходящих по территории Франции, известная своими видами на горный Центральный массив. Ожидая пересадку в Лиможе, мы выпили колы, прогулялись по практически пустому и прохладному вокзалу, тишину которого нарушало лишь поскрипывание подошв нашей обуви, и с восхищением осмотрели его куполообразную крышу, украшенную скульптурами полунагих кариатид. Увитые виноградными лозами, дубовыми листьями и желудями, в венках на головах, они аллегорически представляли провинции Лимузен, Бретань, Гасконь и Турень, которые обслуживает этот вокзал. Гирлянды дубовых листьев змеятся к куполу, увенчанному круглым витражом. Вокзал показался нам настоящей архитектурной жемчужиной, невероятной для обычного провинциального города. Мы решили выйти за его пределы, чтобы полюбоваться им снаружи и получше разглядеть крышу. Местечко нашлось у фонтана рядом с дорогой, оттуда открывался прекрасный вид на здание в стиле ар-деко и часовую башню. Впоследствии мы увидели много вокзалов, но с уверенностью можно сказать, что Бенедиктинский вокзал в Лиможе, наша случайная интуитивная находка, – один из самых красивых.

Французские поезда TGV – Trains à Grande Vitesse[1] – совершили революцию в железнодорожных поездках по Европе, изменив привычные реалии и для регулярно путешествующих пассажиров, и для бездельников вроде нас, чье единственное желание – поглазеть на виды из окна – теперь было почти неисполнимым, ведь высокая скорость движения почти не позволяла что-то разглядеть. На медленных поездах из Лиможа в Клермон-Феран и из Клермон-Ферана в Безье пассажиров было довольно мало, большинство из них жаловались на жару, засыпали, разморенные ею, и покидали вагоны уже через пару часов, оставляя нас практически в одиночестве.

– Только подумай, сколько они упускают, – сказал Джем, когда мы проезжали ущелье, где внизу, в реке, дети катались на надувных лодках и спрыгивали с известняковых валунов в воду. Когда мы проезжали мост, они прекратили свои веселые игры и стали размахивать веслами, приветствуя нас. В течение следующих трех часов мы ползли по чаще дремучих лесов, где встречались журчащие и переливающиеся серебром ручьи. Окна были открыты, и вагон стал наполняться ароматом свежей сосны по мере движения на юг, к Безье. Телефон Джема тренькнул, и он взглянул на экран.

– Прямо сейчас у меня должно было быть еженедельное совещание, – произнес он и откинулся обратно на сиденье, закрыв глаза и чуть улыбнувшись.

Из Безье, с пересадкой в Тулузе, мы добрались до Лурда как раз к вечернему крестному ходу. Пройдя вниз по холму, мы влились в море паломников, направлявшихся в грот Масабьель. Я ожидала попасть в тихий городок, в котором из жителей – только несколько монашек, а оказалась в шумной толпе, напоминающей те, что обычно с гвалтом покидают футбольные матчи. Битком набитый пиццериями, кебабными и барами с неоновой подсветкой, Лурд можно назвать городом-курортом, чтящим христианские традиции. Сувенирные магазины с названиями вроде «Господня благодать» и «Секрет Марии» выстроились вдоль тротуаров, стараясь перещеголять друг друга разнообразием товаров: кружки, вееры, зажигалки в виде Иисуса Христа и другие безделушки. Джем бродил по ним в полном недоумении и тут указал мне на возвышающуюся над нами светящуюся статую Девы Марии.

– Представь, каково это – наткнуться на нее в кромешной темноте среди ночи.

– Не желаешь ли, чтобы твой автомобиль благоухал как Папа Римский? – в ответ поинтересовалась я, наткнувшись на целую коллекцию автомобильных освежителей воздуха, которые, судя по надписям, предлагали ароматы разных святых.

– И как пахнет Жанна Д’Арк? Углем?

Каждый из этих религиозных супермаркетов был до отказа забит почтовыми открытками, четками, снежными шарами, картинами, ладаном и бутылочками со святой водой – при этом цены все увеличивались по мере приближения к гроту.

В толпе крестного хода были дети в инвалидных колясках, которых везли родители. Это зрелище ввело меня в легкое уныние. Когда-то я считала себя индуисткой, но для того, чтобы считать себя верующей, мне не приходилось прикладывать много усилий – просто есть бурфи[2] и бирияни[3] на религиозных фестивалях. Мне нравилось жить с мыслью, что существует нечто внеземное, контролирующее все сущее на земле. Иногда я произносила молитвы: перед сном, в часовне или на одной из скамеек в заднем ряду приходской церкви Дауншир Хилл святого Джона в Хэмпстеде в будний день. И все же после моего путешествия по Индии в компании неистового атеиста я начала сомневаться в существовании высшей силы и необходимости присутствия религии в моей жизни как таковой. Я обращала внимание на то, как представители духовенства эксплуатируют бедных и уязвимых, священники забирают у людей последнее, а слепая вера доводит до полного разочарования. К концу путешествия я пришла к выводу, что существование бога противоречит всякой логике и не имеет разумного обоснования и что я больше не испытываю необходимости в религии. Впервые в жизни я почувствовала себя свободной, а уровень осознанности повысился в разы – больше я не молилась и не верила в бога. И теперь, наблюдая за больными среди паломников, несущими дорогие свечи и канистры для того, чтобы наполнить их святой водой, я поняла, что не зря сделала свой выбор. Даже осознание того, что сам процесс оказывает благостный эффект на людей, не шло ни в какое сравнение с тем фактом, что кто-то на этом так или иначе наживается – и это я принять никак не могла. Тем не менее буквально в последнюю минуту я купила маленькую бутылочку с золотой крышкой в виде цветка, чтобы набрать воды и сохранить ее в качестве сувенира.

Прибыв к воротам санктуария, мы с Джемом отошли в сторону, уступив дорогу людям на каталках, которых везли из хосписа неподалеку, закутанных в пледы, чтобы они не замерзли в прохладный вечер. Небо потемнело, и только над Базиликой Пресвятой Девы Марии, возвышавшейся над тысячами паломников, читающих молитвы, со свечами в руках, еще сохранялось насыщенное предзакатное фиолетовое зарево. Мы улучили момент и присоединились к очереди в Грот, на пути нам встретился человек, наполнявший чемодан пластиковыми бочонками со святой водой. Молча мы прошли сквозь пещеру, тишину в которой нарушали только звуки воды, эхом разносившиеся вокруг. По каменной стене струились ручейки, стекая к ногам статуи Богородицы. Паломники позади нас в нетерпении тянули руки над моей головой, чтобы прикоснуться к холодной поверхности, а затем касались своих шей, их губы беззвучно шевелились в молитве. На пути наружу я остановилась, чтобы наполнить припасенную бутылочку водой, туго завернула крышку и положила ее в карман. Тут я заметила, что Джем рассеянно бродит среди каменных сводов.