Лабиринт верности (СИ) - Чуринов Владимир - Страница 98

Он оглядел себя в ростовое зеркало, которое держали две обвившиеся хвостами огненных бесовки из бронзы и красного серебра. Оглядел и остался доволен — высок, красив суровой и горделивой красотой воина. Чертами лица грубыми, но хорошо подходящими друг другу — высокий лоб — признак ума, четкие острые скулы, сильный подбородок, тяжелая челюсть правильной формы, орлиный нос с горбинкой, мужественные губы, волосы цвета соли с перцем, черные брови вразлет. Он мог бы и замедлить старение, но зачем — он силен и крепок здоровьем, как и все маги огня, а седина и морщины к лицу воину и политику. Но через пару лет все же придется подумать о том, чтобы посетить специалистов из Школы Жизни.

Что ж все готово — пора отправляться в Аструм Примарис. «Еще начнут без меня, с них станется, с ублюдков».

Аструм Примарис — правящий совет сильнейших магов государства, в который имели право войти только те, кто обладал статусом[58] Мастера, — располагался в сером готическом дворце, украшенном молчаливыми статуями магов минувших веков, называемом Зданием Стихий и Основ. Они стояли, облаченные в глухие балахоны с закрывающими лица капюшонами, из-под которых сапфировые, бриллиантовые, рубиновые, ониксовые, лазурные, малахитовые и прочая глаза пращуров взирали на потомков, призывая их честно и праведно управлять страной. Ну, по крайней мере, так подразумевалось.

«В этой стране всегда царил бардак, подкуп, интрига и огненный шар, бросаемый из-за угла, приправленные толикой безумной демократии. Я бы с большим почтением относился к этим истуканам, если бы не знал, что например вот этот, Секст «Благочестивый», отравил четверых конкурентов, вызвав их на дружеский обед, чтобы прийти к главенству в Школе. Вот эта — Летиция «Сапфировый луч», стала любовницей шестнадцатого Короля Света, превратила его в дебила и правила двадцать лет от его имени Школой Света. А это вообще Виттус Мальгвезийский, интересно, кто и когда приказал его поставить…»

Украшенные лепниной и барельефами шпили Здания Стихий и Основ тянулись на сто метров вверх, шпилей было четырнадцать — тринадцать на каждую школу и самый крупный — центральный Шпиль Единства. Сегодня над каждой вершиной развевался флаг Школы, означавший присутствие делегатов в Здании. Так бывало далеко не всегда — нередко делегаты тех или иных школ отсутствовали, поскольку Аструм Примарис работал сессиями по два месяца в начале и в конце года, а на период меж сессиями многие отправлялись домой, или же находились в городе негласно. «Шпионить, подкупать, плести паутину заговоров и ластится к правящей школе».

Сейчас же случай был особый — внеочередную сессию собрали по ряду вопросов, которые понадобилось решить экстренным порядком. Основанием стало желание Школы Тьмы передать ряд колониальных владений — богатых и лакомых кусков, Аструм Примарис — а значит другой Школе, которую назначат протектором колоний от имени Совета. «Интересно, темные, чем это вы так изосрали свои колонии, что решили их отдать, или амиланийки подбираются? Ничего, сначала выиграем, потом разберемся, Школе Огня колонии нужны, и нам есть, кем их заселять, в отличие всякой мелкой гнуси типа темных, магов смерти, шутов».

Но благодаря самому факту созыва внеочередной сессии к основной повестке был присовокуплен еще ряд вопросов, более мелких — претензии, спорные права, несколько мелких законов. Но все это затягивало сессию с пяти дней до десяти. Что невообразимо бесило Мордреда — город давил на него незнакомостью и переполненностью, его резиденция была далеко не так безопасна, как та, что осталась дома — в столице Школы Огня Пламенной Цитадели. И даже в стенах Здания Стихий и Основ, окруженный кольцом охранников — горящих воинов, не смотря на то, что они каждую секунду были в боевой готовности, облаченные в алые плащи и кровавые шлемы с богатым плюмажем, вооруженные копьями, мечами и магией — он не был уверен в безопасности ни на миг. На него уже покушались. И покушение могло произойти снова.

«Ничего, это мы переживем. Немного осторожности, побольше внимательности и все будет хорошо».

Внутри тринадцать шпилей образовывали круглую сцену, центром которой были нижние пространства Шпиля Единства. В каждом из тринадцати были организованы балконы, расположенные ярусами друг над другом, поскольку в Аструм Примарис мог войти любой маг сдавший экзамен на уровень магического искусства Мастер. На каждую школу балконов приходилось довольно много, и ярусы тянулись под самый потолок — к мастерски расписанному Ильбезем Коротконогим куполу, являвшему аудитории картины открытия магических сил и самых великих свершений прошлого. За куполом, впрочем, располагалось еще несколько этажей башни, отданных под различные административные и технические нужды. В центре же, доступная взгляду с любого балкона (в то же время и балконы всех школ были хорошо видны с любого другого балкона зала), располагалась Трибуна — висящий в воздухе каменный круг, разделенный на сектора из тринадцати цветов, с серым пятном в центре. В этом пятне находилась кафедра, с которой обычно раздавал приказания Спикер-Распорядитель или выступали докладчики от Школ. Когда на Трибуне кто-либо находился, если он, конечно, имел право там находится, цвет его Школы вспыхивал магическим светом и демонстрировал залу, от чьего имени ведется беседа.

Особыми акустическими достоинствами зал не обладал, потому голоса докладчиков, как с Трибуны, так и с места, усиливались магическим образом, посредством артефактов-усилителей. Штатные — порхавшие по залу, просто усиливали голос говорящего и выглядели как бронзовые рты с крылышками. Но многие из достаточно состоятельных Мастеров имели при себе собственные артефакты. Так, например, усилитель Мордреда был выполнен в виде львиной головы, а когда он говорил при ее помощи, в его голосе слышался рев пламени. Мастерам из Школы Смерти служили усилителями их маски-черепа, делавшие голоса рокочущими или замогильными. В Школе Воды были популярны артефакты в виде водных фей, наполнявших голос журчанием весенних ручьев. Маги из Школы Тьмы говорили зловещим шепотом, разносившимся на весь зал, через шелковые повязки на нижней половине лица. В обиходе подобного рода артефакты назывались «горлопанами».

Мордред занял балкон в одном из центральных ярусов своей Школы, сел в золоченое кресло черного дерева, обитое пурпурным плюшем и багровой кожей, с клепками из красной меди, и скомандовал Берру «Желтолицему» — сержанту его личной охраны:

— Более никто этот балкон занимать не должен, но не забывай пропускать моих маленьких гостей, — Тонкие губы посетила мимолетная улыбка.

Голова в глухом шлеме без забрала, с узкими стреловидными прорезями для глаз кивнула, взметнулся алый плащ. Горящие воины встали у входа на балкон и скрестили копья.

«В Конце концов, пока я правлю Школой, имею право требовать уединения, если желаю. А Корону Вечного Костра они сумеют вырвать лишь из моих скрюченных мертвых пальцев. Хотя, может, именно этого они и желают».

Стены, балконы, ограждения, полы и прочие элементы строения были серыми. Однако многие школы, для демонстрации факта своего присутствия вывешивали через перила свои штандарты и флаги, вносившие немного разнообразия. Мордред мрачно рассматривал Зал, положив подбородок на руку в латной перчатке.

Школу Воды под знаком белой капли на синем фоне, представлял Артур из Ледяных Рено, именитый флотоводец. В аквамариновых доспехах и тяжелом плаще темно-синего бархата, он выглядел довольно величественно. Мужественное, загрубевшее от соленого ветра лицо, длинные, густые волосы того же цвета что и плащ, ниспадавшие на плечи, стелившиеся по спине, а вот глаза темные, хитрые и глубокие. Престарелая Леди Воды — наследная правительница Школы, тридцатая по счету, прекрасно знала, кого посылать представлять ее интересы по вопросам колоний.

«Выскочка. Пара ничего не значащих побед на море, пара выигранных турниров, и он уже возомнил о себе невесть что. Много ли ты разбираешься в политике, парень? Сомневаюсь».