Лабиринт верности (СИ) - Чуринов Владимир - Страница 117

Аструм Примарис был торжественен и помпезен. Маги облачились в лучшие свои одеяния. Зал полнился знаменами, вымпелами и штандартами. Никто не желал ударить в грязь лицом перед остальными. В этот день не было голосования, однако Мордред был разряжен в пух и прах — доспехи с золотой чеканкой, корона и меч, плащ с высоким воротником в виде языков пламени, хитон, украшенный агатами и янтарем, сапоги из шкуры льва голенгардов[62]. Прочие главы школ, мастера магии, делегаты так же старались перещеголять один другого.

Все это предназначалось для молодых магов — тех, чьи наставники, как правило, люди видные и влиятельные, сочли этот день достаточно подходящим для приведения к присяге, а своих подмастерьев — готовыми принять на себя бремя полной ответственности за свои силы. Молодые маги, всего их было двадцать два, уже прошли все необходимые экзамены на получение звания магов первой и второй ступеней — сообразно их мастерству и могуществу. Среди них нашлись даже таланты, поднявшиеся до третьей ступени мастерства, превзойдя многих опытных магов. Они стояли — Тарлеа «Звезда Полудня», ученица Белого Канцлера из Школы Дня. Счастливая и непрестанно улыбающаяся, в белом платье с узким лифом и кружевами, а на плечах меховая накидка из нерпы. Ильмарис «Попрыгун» — один из многочисленной паствы Черного Клоуна Школы Эмоций, облаченный в серое трико и разноцветную плащетку в клеточку. Харалс «Горячий поцелуй» — бывший подмастерье «Краснолицего» в красной мантии поверх легкого доспеха из чешуи. И еще девятнадцать свежих магов с меньшим талантом.

«Рейон, Рейон, ты мог бы превзойти их всех. По части искусства тебе не было равных, а вот голова дурная. Неужели так нужно было пытаться меня убить» — удрученно размышлял «Синее Пламя», глядя на чужие успехи — ведь как для отца нет большей радости, как вырастить здорового и сильного сына, так для мага-наставника нет большего счастья, как выпустить в свет талантливого ученика, прошедшего все тяготы жизни подмастерья.

Еще большее раздражение доставлял Мордреду вид Родрика Аннельхейма, как знак его позора, почти сравнимый с импотенцией. Он даже ни разу не объяснил никому, почему не берет ученика. Что было позором само по себе, и отверг парня дважды, оскорбив тем самым и унизив. Подмастерье прибыл в числе прочих гостей, как и Селеста — декан факультета Высшей Магии огня — на время церемонии приведения к присяге, в здание Аструм Примарис допускали гостей, имеющих то или иное отношение к присягающим. Оба они — декан и подмастерье мозолили Мордреду глаза. Он начинал даже подозревать, что это может быть чьим-то хитрым планом — если он возьмет ученика, тот попытается прикончить учителя. Не возьмет — опозорится и утратит влияние. «Выглядит довольно тонко, я сам не раз так действовал. Надо было обставить отказ получше. Но у меня есть беды и поважнее».

Начав церемонию с пары шуток, грубоватых, но смешных, фокусник зачитал текст общей присяги — где юные маги обещали следовать духу и букве законов Гилемо Антария, верно чтить принципы Аструм Примарис и вообще быть просто душками и замечательными гражданами. Потом делегаты от Школ, к которым относились новоявленные маги, приняли присягу школам. Не желая иметь с протеже «Краснолицего» ничего общего, Носитель Раскаленного Меча отдал эту честь «Красному Быку» — Носителю Пламенного Жезла.

«Клянись верой и правдой служить матери, что взрастила тебя, дала власть над стихией, возвысила над прочими, наделила силой! Клянись помнить лишения и испытания, что прошел ты на своем пути, дабы навсегда запомнить цену власти. Клянись, что пламя, горящее в тебе, будет направлено против врагов твоей Школы, на добрые дела и на защиту всего, что нам дорого. Клянись быть верным, послушным и честным сыном Школы. Дабы братьям и сестрам по Пламени не пришлось разочароваться в тебе. Клянись не раздумывая отдать жизнь ради Огня и жить ради Школы!»

Гласил текст присяги и Харалс радостно поклялся. А за ним так же рыжая девчонка — подмастерье какого-то мастера, правда, она клялась быть верной дочерью школы.

«Ничего — скоро вы узнаете, что значит быть верным школе — убивать ради нее, интриговать, идти в бой, работать в поте лица и еще упорнее лезть наверх, дабы не оказаться подстилкой для кого-то более сильного, чем вы сами. Юные маги, очень скоро Школа состарит вас».

Мордреда уже тошнило от речей, но все же он взял слово, иначе это расценили бы как слабость. Он пожелал магам твердо придерживаться избранного пути искусства, быть смелыми на пути учения и служения, а горящий в них огонь светлых порывов направлять к благу их школ, ибо оно суть равно их собственному благу.

Произнося эту речь, он вспомнил собственную присягу — восторг и трепет, мудрого учителя и гордого отца. Он не завидовал этим новым магам, приносившим свои клятвы перед Аструм Примарис — это действо сакральное, но меж тем личное и даже почти интимное. Эту присягу следует давать только перед магами собственной Школы, в кругу тех, кто считает тебя братом, и произносил такие же слова, которые произносишь ты. И рядом тоже должны быть братья и сестры, а не непойми кто из других школ. Он взглянул на Артура. «Впрочем, братья очень быстро перестают быть таковыми. А мою сестру выдали в Шваркарас, проживать жизнь бездаря. Хотя, это сестра по крови — не более».

Завершил Церемонию традиционный показ молодыми магами своего умения. Тарлеа «Звезда Полудня» обратила вино в целебную «белую воду» и предлагала попробовать всем желающим. «Попрыгун» заставил нескольких мастеров других школ испытать шестьдесят эмоций за шестьдесят секунд. Харалс призвал небольшого огненного дракона, подтвердив свою третью ступень. Большинство прочих магов тоже не осрамились. Хотя пара конфузов все же случилось. А юного мага воды по имени Мирас «Ручей» хватил инфаркт от не сработавшего заклятия, но его исцелил Милостивый Иерарх.

«Закончилось? Прекрасно, пойду нажрусь». Мордред покинул Зал сразу после официальной части, хотя многие остались на банкет и послесловье.

Впрочем «нажраться» главе Школы Огня если и грозило, то только в компании. Сразу после церемонии присяги его ждала встреча в «Убитом Кабане» — довольно надежном заведении, с кабинетами, предназначенными специально для серьезных переговоров. Политика — штука тонкая, соперничая в одном, можно оставаться союзниками в другом. Так сложилось, что школы Огня, Земли и Дня вели давнюю и взаимосвязанную матримониальную политику в Гольвадии и за ее пределами. А потому в «Кабане» его ждали Белый Канцлер из Школы Дня и Лорд Мрамора из Школы Земли.

— Приветствую, господа, — «Синее Пламя» несколько удивило, что эти двое успели сюда раньше него. Не иначе — покинули церемонию еще до завершения. Он сел в глубокое, удобное дубовое кресло, — Начнем.

Оба поздоровались. Начал Белый канцлер — человек худой, строгий, с узким, будто выточенным из дерева лицом, высокими скулами, орлиным носом, проницательным взглядом. Он был облачен в простое одеяние, напоминающее сутану, с рядом мелких пуговиц и высоким, стоячим воротником, на пальцах сильной, но мелкой руки поблескивали кольца с фокусами из янтаря и жемчуга.

— Начнем с наболевшего. Алмарская Империя. То, что она находится от нас на другом конце Гольвадии, не отменяет нашего опрометчивого невнимания к этой державе. — Голос его был сухим и властным. «Настоящий дипломат и неплохой игрок», подумал Мордред, впрочем, сам канцлер политику игрой не считал — он считал ее делом, сложным, рутинным, продуманным до мелочей ремеслом. — Маги Империи не столь организованны как в Шваркарасе и Ригельвандо, но все же и не столь распущены как в Эллумисе, — Он кивнул Лорду Мрамора, попытавшемуся что-то вставить, — Да, да. Эллумис мы рассмотрим позднее.

— И каковы же ваши мысли касательно Империи? — Поинтересовался Мордред, наливая себе вина в высокий серебряный штоф.