Волшебные Поля (СИ) - Мельник Инорь - Страница 40

— О’Шу или Юратему.

— Все-таки лучше сначала ко мне, Юратему такого хорошего и доброго мальчика могут на обследование на полгода положить, Это для начала.

— Ты с ней попрощался?

Наклонился и поцеловал в лоб.

— Прощай, Жули, светлых тебе путей. — По-моему, что-то попало в глаз.

— Она Катринария.

— Для меня навсегда останется Жули.

— Еще один вопрос, ты что с собою сделал. Внешнюю магию или собственный источник чувствуешь?

— Нет.

— Ничего, ты живучий, думаю, через пару недель все войдет в норму, но что это будет за норма, предсказать невозможно.

— А сейчас собираешь своих степняков, и чтобы духа вашего в городе не было. На это помещение советую обратить особое внимание, ты принес мою внучку в сокровищницу храма. Дед вышел с Жули на руках в коридор, а когда я поднял взгляд, там уже никого не было.

Город покидали в спешке, хотя по-моему, обстоятельные абаны выгребли из Храма все, что было можно. Разместить свою бедную задницу в карете с комфортом получалось с трудом, все было завалено трофеями. За пару дней мои боевые раны начали заживать и я решился на разговор с форухом.

— Хорум Сердак, я не поеду к алтарю Абала.

— Это еще почему? — Удивился говорящий с богом?

— Зачем искать встречи с богом, если мне нечего ему сказать. Он же не ответит на вопрос, кто я такой, о чем мне с ним говорить дальше.

— Не ответит, согласился форух. Ты видел, что с Декстрена происходит, он пьет беспробудно каждый день

— Конечно вижу, но что я то могу сделать, мужик оплакивает Жули.

— Он воин, Абал таких уважает, но если это не прекратиться, через две недели он захлебнется собственной рвотой и умрет. Нити судьбы.

— Старик, ты мне что предлагаешь, повести барона на лихом коне в последнюю атаку? Он и в седле-то держится с трудом.

Форух, похоже, обиделся, но дед был упертым.

— Отпою травками, не дай воину умереть, как опустившейся падали.

— Не обманываешь?

— Клянусь Абалом.

— А мне зачем в атаку на боевом коне.

— Честное имя Виртона Берта навсегда останется в памяти людей.

— Я не самоубийца и люблю жизнь.

— Ты не сможешь отпустить его в последний бой одного. Хочешь скажу, выживешь в предстоящей рубке или нет?

Грязно послал старика. Наверно, я полный идиот, Жули и Декстрена ненадолго дали волю чувствам, и что из этого получилось. Мир жесток, он сминает давших слабину в одно мгновение.

К Умерскому Ущелью мы подъехали вдвоем с Декстрена на рассвете. Судя по гулу копыт, горцев в этом набеге гораздо больше, чем пятьдесят, форух, все-таки гад, обманул, но его травки, действительно привели барона в порядок.

— Это набег разбойников, Декстрена, ни шага назад. — С фамильным кличем бравый барон понесся навстречу лавине горцев. У меня сейчас ни капли магии, но я очень хочу жить, поэтому действовать, буду как обычно подло. Даги я потерял в бою очень быстро, потом настала очередь сабли, дальше использовал только то, что падало из рук бандитов, и собственные руки и зубы.

Лицо было залито засохшей кровью, где-то недалеко щебетали птички, я жив. Что-то непонятное коснулось лица, а потом по нему прошелся шершавый язык. Смог продрать глаза, на меня смотрел вороной красавец и с интересом разглядывал темными глазами.

— Здесь он. — Донесся голос Мурдона, — Конь его нашел.

Болели связки, мышцы и, по-моему, все кости.

— Что с Декстрена?

— Приблизиться разбойники не смогли, расстреляли его из луков, а потом в ярости еще рубили мечами.

— Виртон Берт мертв?

— Нашли труп подходящего мальчишки, документы ему подложили ваши. Надо уходить, солдаты из ближайшего гарнизона будут с минуту на минуту.

— Найдите мой меч, найдите обязательно. Дайте мой вещевой мешок, развяжите.

С самого дна дрожащими от слабости руками извлек заветную жестянку мальчишки с картинкой, на которой танцевала фейка.

— Это обязательно должно оказаться в могиле Виртона Берта.

Мурдон пожал плечами и взял жестянку.

— Ваш меч нашли. — Подбежали абаны с саблей.

— Помогите мне добраться до тела Декстрена.

Степняки на руках отнесли меня к останкам барона, смотреть на это было страшно.

— Помогите встать на ноги.

Мурдон и еще один степняк держали меня, как могли. Казалось, сабля весит, как кузнечный молот. Все-таки смог отсалютовать останкам барона и уронил меч на землю.

— Светлых путей тебе, Декстрена. Верю, что вы с Жули скоро встретитесь, и у вас впереди много прекрасных поединков. Глядя на твой подарок, я всегда буду вспоминать странного барона, а поить эту кталу я буду кровью врагов. Все, мы уходим.

То, что я живым смог добраться до маленького поселка абанов, целиком и полностью заслуга коня. Он настолько нежно и бережно перемещал то, что осталось от моего тела, что боль была почти терпимой. На месте нас встречал суетящийся форух.

— Сколько было врагов?

— Восемьдесят шесть.

— Наши барды назовут этот подвиг Легендой об Умерском ущелье.

По-моему, он, все-таки, немного не в себе, Мурдон понормальней будет.

Отлеживался я у абанов целых две недели, пришло время пускаться в путь

— Владимир Федоров слишком странное имя и фамилия даже для южных королевств. — Форух сегодня, похоже, вменяем.

— Нормально. — Не согласился я.

— Народ абанов благодарен тебе за помощь, которую ты им оказал.

Ну да, все трофеи из Храма богов я отдал им, в самом деле, дети уже голодать начали.

— Карахан нам пришлось покинуть спешно, а у тебя там оставались дела, но даем слово, мы все сделаем сами. Клянемся Абалом, дай только немного времени. — Если они пообещали, то действительно сделают.

Глава 15

В Вансолон отправился без сопровождения, ящик с гвоздями, сабля, и две новые даги. Магический дар почти полностью вернулся, но оказался каким-то странным, хоть и был гораздо сильнее, чем я имел на Земле. Не тревожило даже наличие в поясе всего пяти золотых кругляшей. Не знаю почему, но с новым вороным другом, который сам меня нашел, чувствую себя спокойно и уверенно. Скалистые горы, в которых обещал устроить охоту за самым матерым козлом, остались чуть в стороне. Есть у меня на этот счет идея поинтересней и поопасней. В городе все пялились на моего коня, с одной стороны приятно, с другой, кто знает, что за мысли бродят в их средневековых головах, конь-то явно породистый. У стражников поинтересовался, как добраться до постоялого двора, Маленькая шалунья”. Те переглянулись, репутация у заведения не очень, но как дойти рассказали. Уже поворачивая к постоялому двору, заметил, как мелькнул кое-кто очень знакомый. Сейчас будем разговаривать.

— Мурдон, только не говори, что вы здесь случайно.

— Нет, не случайно, Владимир. Форух приказал за вами, присматривать, ну и за подарком Абала чтобы чего не случилось.

— За каким подарком?

— За благородным аранцем, пожалован вам за честь и доблесть в бою.

Вот же, я вообще не знал, что это аранец и считал просто прекрасным конем и боевым трофеем. А заслуги, за которые он мне пожалован, вообще, вызывают много вопросов. Если то, что уже почти в самом конце побоища, я начал рвать глотки горцев зубами, имеет хоть какое-то отношение к чести и доблести, то я ангел с белыми крылышками. Мутные они оба, и старик, и его бог. Посмотрел на коня.

— Так и буду тебя звать, Вороной.

В ответ короткое довольное ржание.

— А ты правда, благородный?

Конь фыркнул и посмотрел в глаза с упреком

— Вас сколько всего?

— Пятеро здесь и десять на постоялом дворе.

— Добираться долго?

— Минут десять.

— Всех сюда, мы подождем. Место тихое, стража сюда заходить боится. Держите окна и черный вход. Подождем, пока остальные подойдут. Валим всех, меня здесь только одна интересная личность интересует, но он бежать не будет.

Остальные подошли, поручил Вороного одному из абанов и шагнул на крыльцо, Шалуньи”. Внутри довольно чистенько, за порядком следят. Подошел к стойке, из-за нее выглядывает взъерошенный мужик неопределенного возраста..