Письмо из прошлого - Коулман Роуэн - Страница 49

Я закрываю глаза и изо всех сил пытаюсь представить, как выглядело это место, когда здесь был переполненный людьми ночной клуб. Представляю, как на дороге теснятся машины, а в теплоте ночи прогуливаются компании друзей. Представляю шум их болтовни и смех, гул клаксонов и рев моторов.

Реальность вздрагивает самую чуточку и рассыпает горсть светящихся точек у меня перед глазами. Меня обдувает теплый ветерок, я слышу чей-то голос и ускользающий запах пива и духов. Я могу. Могу сделать это. Сконцентрируйся, слушай, думай, будь наготове!

Но вместо этого я почему-то думаю о Майкле и о магазине гитар, на месте которого раньше стояла булочная. А затем приходит внезапное осознание, что я не буду знать, что делать, пока не окажусь в ситуации, когда реально смогу что-то сделать, и не буду знать, кто я на самом деле, пока не стану этим человеком.

И как раз в тот момент, когда это странная и бессвязная мысль приходит мне в голову, это происходит — даже быстрее, чем раньше, и куда более жестко. Перед глазами все расплывается. Мне нужна минутка, нужна стена, на которую можно было бы опереться. В ту секунду, когда я прислоняюсь к кирпичной стене, гулкие ритмичные удары целуют меня в спину, а следом обрушиваются шум, смесь запахов и, наконец, шок оттого, что я все-таки оказалась здесь, и от того, что это означает. Я смеюсь, улюлюкаю и кричу в небо:

— Я сделала это! Сделала!

Я кручусь на месте, охваченная радостью, но, похоже, это была плохая идея, потому что я спотыкаюсь и, с трудом удержав равновесие, врезаюсь плечом в стену.

— Эй, лапочка! — Мужчина в дверях, похоже вышибала, покачивает головой, глядя на меня. — Если ты уже так набралась, может, лучше поехать домой, а? Я могу тебя отвезти. Буду рад помочь.

— Я в порядке, — откликаюсь я. — Что мне действительно нужно, так это выпить.

Он окидывает меня долгим оценивающим взглядом, и я краснею.

— Что ж, думаю, сейчас в баре очереди нет. Ты рановато, еще час, по крайней мере, никого не будет. Ты что, в первый раз?

В его словах чувствуется некая недосказанность. Я задумываюсь: а не Сэнди ли это из маминых историй?

— Нет, я жду друзей. Я здесь со съемочной группой, остались кое-какие детали…

— Да? А камера с собой? Не хочешь сделать пару снимков? — Он усмехается и вертит головой из стороны в сторону. — С какой стороны я лучше выгляжу, а?

На секунду я задумываюсь о том, откуда он знает, что у меня есть камера, но отмахиваюсь от подозрений. Похоже, я стала слишком чувствительной, раз думаю, что у любого события есть какой-то скрытый смысл.

— Все отлично, спасибо, — говорю я.

Он напоследок шлепает меня по заднице. Я молча прохожу мимо и окунаюсь в мир буги-вуги.

Все кажется сюрреалистичным, пугающим и потрясающим одновременно. Откуда-то доносится живая музыка — должно быть, из главного зала. На меня обрушиваются высокие ноты вперемешку с басами — звук нарастает, и по спине бегут мурашки. Я оглядываюсь в поисках хоть чего-то знакомого и замечаю небольшой бар в форме подковы — тот самый, где в фильме танцевала стриптизерша.

У меня так кружится голова, что я с трудом держусь на ногах. Такое чувство, словно я шагнула прямо в «Лихорадку». К счастью, на барной стойке в этот раз нет никаких стриптизерш, да и сам бар практически пустой, если не считать какого-то человека — похоже, он уже здорово навеселе.

— Ты — нанятая танцовщица? — спрашивает меня бармен, и, судя по его лицу, он бы ни капли не удивился, если бы так и было.

— Хм, нет, я просто хотела выпить… «Coke», пожалуйста.

— У тебя что, денег нет? — Пьяница наклоняется ко мне, и его стул опасно накреняется. — Давай я куплю тебе выпить, крошка. А ты посидишь у меня на коленках, а?

— Мне и здесь хорошо, спасибо, — говорю я.

— Вот шлюшка, — ласково отзывается он.

Я откапываю в сумочке несколько смятых купюр, которые вручила мне Горошинка, и оставляю их на барной стойке, а потом прихватываю свой стакан и спешу по коридору в сторону двойной двери. Она вибрирует и похлопывает — внутри репетирует группа.

Затаив дыхание, я толкаю дверь, и передо мной предстает танцпол «Лихорадки субботнего вечера». Квадратики разноцветного света мигают в такт музыке.

Меня охватывает радость, больше похожая на истерику. Я выбегаю в центр танцпола и смотрю на свои ноги. Как бы Горошинке здесь понравилось! Как бы мне хотелось, чтобы она сейчас была рядом со мной! Я очень хотела бы, чтобы она была здесь и чувствовала, как пол у меня под ногами кипит и пульсирует. Мне так и хочется повторить танец Траволты из фильма, но я вижу ухмылку на лице гитариста, который наблюдает за мной. Я стою растопырив руки и ноги, как ребенок, впервые увидевший травку. Это меня слегка охлаждает. В конце концов, я никогда не была ярой любительницей танцев.

Я крепче сжимаю свой стакан и пытаюсь разыскать какое-нибудь тихое место, где можно будет подождать Рисс и Генри. В комнате практически никого нет, за стойкой диджея пусто, за столиками вокруг танцпола сидит горстка людей. Я легко нахожу пустой столик прямо напротив двери. Присаживаюсь, потягиваю «Coke» и притоптываю ногой под столом в такт музыке.

Едва группа начинает играть, публика стекается с улицы ручейком и заполняет помещение. На секунду я даже забываю, зачем я здесь. Ритм распирает стены, мои плечи и ноги двигаются в такт. На танцполе пока что пусто, но вот ручеек превращается в уверенную реку, и комнату заполняют парни в отутюженных брюках и узорчатых рубашках «Qiana» — разумеется, все до единого с расстегнутыми верхними пуговицами. Они с петушиной важностью расхаживают по лестнице, собираются стайками под руководством вожака. Мне на глаза попадается высокий блондин в белой рубашке. Он пришел в компании парня постарше, и тот застывает истуканом в самом центре комнаты, словно внезапно решил, что она целиком принадлежит ему, — или, по крайней мере, танцпол.

Я неотрывно слежу за дверью и вижу, как врывается стайка душераздирающе разодетых девчонок. Они стараются держаться вместе и изо всех сил показывают, что ни капельки не обращают внимания на парней, хотя на самом деле еще как обращают. Проходит совсем немного времени, и становится очень трудно следить за кем-то конкретным, потому что бурный поток юных горячих тел удваивается, утраивается и заливает весь танцпол.

Но вот я замечаю Рисс, и мое сердце подскакивает. Черная копна волос плещется на фоне белого платья. Рядом с ней полностью выпадающий из местной публики Генри — высокий, элегантный незнакомец в бурлящей, танцующей толпе. Затем я замечаю Стефани и Кертиса. Но Майкла нигде нет.

Похоже, он уже ушел. Может, это даже хорошо, что мы с ним больше не встретимся. Так будет лучше для всех. Чтобы сделать то, что я задумала, нужно сосредоточиться только на Рисс.

Я тысячи раз репетировала, что скажу ей и как. Повторяла это снова и снова. Но теперь, когда нужный момент наконец наступил, все мои подготовленные слова и планы рушатся к чертям под давлением жары и грохота. На меня вдруг накатывают слабость и страх. Я чувствую себя одинокой. И от этого очень грустно. А еще мне хочется, чтобы сегодня она не была девушкой, которую мне нужно спасти. Мне бы хотелось, чтобы она была просто моей мамой. Чтобы она протянула ко мне руки и я могла наконец упасть в ее объятия. И почувствовать себя в безопасности.

Глава 36

— Ты пришла.

Я чувствую, что Майкл здесь, еще до того, как слышу его голос. Он подходит, и я поднимаюсь ему навстречу.

— Ого! Ты выглядишь сногсшибательно!

— Ух ты, я… спасибо. — Я опускаю взгляд на свое платье и чувствую себя нелепо расфуфыренной и очень уязвимой. Я снова сажусь, радуясь возможности спрятаться за столом. Майкл опускается на соседний стул.

Какое-то время мы просто смотрим друг на друга. Музыка и медленно нарастающий жар человеческих тел вокруг окутывают нас туманом. В такой обстановке очень легко забыть обо всем, забыть о Рисс и Горошинке, о прошлом и будущем и просто быть здесь, бесконечно проживать эти невероятные секунды, зная, что сегодня ночью настанет момент, когда наши губы сомкнутся. И в то же время я знаю, что не должна этого делать. Поэтому это мгновение кажется еще более захватывающим. И я не хочу разрушать его. Но должна.