Ростерия (СИ) - Шпатова Александра - Страница 47

— Увидела что-то интересное? — Софья перегнулась через столик.

— Не то слово, — она несильно сжала щёки подруги пальцами и развернула её лицо в сторону нового однокурсника, — смотри.

— Не могу поверить, значит, он по-настоящему решил уйти из лицея?

— Ты знала? — ещё больше удивилась блондинка.

— Слышала от кого-то, летом, — не стала вдаваться в подробности Кунжутова, — но думала, это простые сплетни.

— Как оказалось, нет, — она последний раз взглянула на мальчишку («Не так уж он хорошо выглядит: синяки под глазами, заспанный, постаревший…») и достала очередную тетрадь из рюкзака. Колокол оповестил о начале занятия, и в кабинет вошёл… Евгений Витальевич.

— Разве мы сейчас изучаем политологию? — непонимающе скрестила руки на груди Сонька.

— Если мы и сошли с ума, то не все сразу, — Лизавета заметила, как остальные ребята тоже заозирались по сторонам с неуверенными лицами.

— Здравствуйте, дети, — радостно начал мужчина, — сегодня нам очень повезло — мы вплотную познакомимся с государственным строем России, нашей таинственной соседки, да-да, я расскажу вам всё, что знаю сам, а значит, всё, что известно даже нашим дорогим Охотникам и Осведомителям… Минуточку, — он собрал губы бантиком, как обиженный ребёнок, — а куда же я попал? Какая это зала?

— Восьмая, — обрушился на него хор ломающихся подростковых голосов.

— Ба! — он хлопнул себя ладонью по лысине. — А я должен быть в Одиннадцатой! Извините за беспокойство, и удачи вам в изучении истории!

— У нас сейчас… — начал кто-то из учеников, но Евгений Витальевич уже выбежал в коридор. Лизавета ещё смотрела ему в след сочувственным взглядом, когда вдруг услышала захлёбывающийся смех слева. В очередном приступе хохота Соня чем-то подавилась и закашлялась, не переставая веселиться.

— Никак не могу понять, что же ты нашла смешного, — похлопала её по спине подруга. — Здесь плакать надо.

— Ты не заметила? — отдышалась рыженькая девочка. — Лиза вопросительно подняла брови. — Я думала, такие растяпы-учителя встречаются только в книгах в качестве юмористических персонажей! Ведь абсолютная копия, словно с него некоторые авторы писали портрет, ха-ха!

— А ты права, — задумалась блондинка, тоже замечая нелепость и картонную безжизненность, присущую многим героям произведений. — Словно со страниц романа сошёл.

— Не льсти ему — рассказ на десяток страниц максимум! — обе девушки прыснули.

— Кстати, в разных историях такие персонажи чаще всего оказываются Осведомителями под прикрытием, так что, — она игриво погрозила Заболоцкой пальчиком, — будь с ним настороже.

— Я думаю, сидячий образ жизни и пристрастие к сладкому уже наложили вето на карьеру шпиона. Его воистину трудно не заметить.

— Зачем же так жестоко!

В следующий момент в классе появился молодой преподаватель Сохранения Собственной Безопасности, явно недавно окончивший педагогический университет.

— Желторотый, — припечатала беднягу дворянка.

— Да, в этом году много новеньких учителей, — согласилась рыжая. Мужчина тем временем, щелчком сбив невидимую пылинку с плеча и поправив глухой серый воротник, и без того безукоризненно охватывающий шею, направился к своему новому рабочему месту, тишайше положил на стол кипу документов и бумаг, так же подровняв их до миллиметра, и наконец поднял голову на подростков.

— Здравствуйте, уверен, почти все занятия сегодня были вводными, но, так как мою дисциплину учебным временем сильно обделили, предлагаю сразу начать урок, а познакомиться уже по ходу его…

— Ух, ты, что-то новенькое, — прислушалась Соня, откладывая в сторону изрисованный блокнот. К сожалению, её прогнозы не оправдались: Олег Степанович («Слишком много Олегов», — вынесла вердикт Лиза) оказался несмелым и бесхребетным типичным отличником из института, предмет понимал от А до Я, очень эрудированный, но передать свои знания не умел. Наверное, не суждено ему научиться большему, чем получать хорошие оценки. Ребята, такие чуткие в этом возрасте, сразу разгадали преподавателя и без стеснения общались, поворачивались к задним партам, перебрасывались записками (на листочках, вырванных из учебных тетрадей), но в меру, так, чтобы шум и прочие улики хулиганства не покидали кабинет. Лиза прислушивалась к мелодичному урчанию в животе; конечно же, одного бутерброда на завтрак растущему организму недостаточно. Вдруг слева от девочек послышался щелчок — это Питер слишком сильно ткнул остриём перьевой ручки в бумагу, и теперь сжимал в кулаке сломанный инструмент, чернила из которого окрасили и парту, и парня. Последний недолго смотрел на разлившуюся тёмную лужицу с безразличием, а после его густые брови резко сошлись на переносице, и он со злостью ударил ладонью по столу. На этот раз заинтересовался даже преподаватель.

— Прошу меня извинить, но что у вас происходит? — он продвинулся в сторону Петра. Мальчишка никак не отреагировал, лишь спрятал в ладонях лицо, взлохматил волосы, словно пытаясь успокоиться, и, уже весь посиневший, выскочил из зала.

— Учтите, вам придётся убирать этот беспорядок! — крикнул ему в след Олег Леонидович, совершенно расстроенный и уже не уверенный, что профессия учителя была такой хорошей идеей.

— Какой нервный, — с удивлением отметила Сонечка. — Он с момента вашего знакомства такой?

— Нет, — протянула девушка. Юноша действительно очень изменился — раньше хотя и был лилипутом, но умевшим себя поставить и держать в руках, а сейчас очень уж беспокойный, словно гложет что-то.

— Наверное, у него проблемы в семье, — решила Кунжутова.

— Не думала, что вы так тесно общаетесь, чтобы сразу делать такие выводы, — заметила блондинка.

— Всего лишь основываюсь на известных фактах… — («Шерлок Холмс нашего поколения», — поиздевалась Лизавета), — ты тоже после каждой ссоры очень вспыльчивая.

— Но от меня-то все уже знают, чего ожидать, а Лутчанова и всю его остальную кампанию было невозможно вывести из себя, — заметила она.

— Вы же с ним давно не виделись, — предположила Соня. — Каждый может измениться, а в подростковом возрасте время бежит быстрее, — Лизавета неопределённо пожала плечами. — А ещё он с тобой даже не поздоровался!

— Это его дело, я тоже не разговариваю с бывшими одноклассниками.

— А ты уверена, что он тебя узнал? — задумалась Сонечка.

Молодой преподаватель вещал что-то на фоне, ребята буквально сели ему на шею. В кабинете снова появился Петя, умывшийся, успокоившийся, и сел на диванчик, старясь не прикасаться к уже впитавшимся в дерево чернилам. Мокрые волосы шлемом покрывали голову. А уши остались такими же оттопыренными. Девушка нагнулась к старому приятелю и щёлкнула пальцами около его глаз. Тот вздрогнул и решился посмотреть на Елизавету.

— Здравствуй, — она улыбнулась, показав белейшие зубы, — чем тебе не угодила перьевая ручка?

Парень неуверенно изобразил усмешку.

— Просто родители поставили условие — пока старая не сломается, новой мне не видать, — казалось, юноше стыдно общаться с Заболоцкой. Блондинка предприняла ещё одну попытку.

— Тебе уже говорили, что ты симпатичный?

— Прости, что? — переспросил снова погрузившийся в свои невесёлые думы мальчишка, старательно избегая взгляда одноклассницы. Та неодобрительно поджала губы («Странный»), её интерес мгновенно остыл. Похоже, этот день пройдёт не менее скучно, чем все остальные. Заметив, что подруга подозрительно часто украдкой посматривает на неё, оставляя карандашный след в тетради, Лиза мигом среагировала — она выхватила блокнот из-под носа соседки и увидела набросок, к счастью, пока только набросок очередного шаржа, на неё саму.

— Я тебя предупреждала, — осторожно выдирая листок с рисунком, сказала она насупившейся Соне. — У меня чудовищно плохо с самоиронией. И ты должна была спросить разрешения!

— Я же знала, что ты не согласишься, — буркнула та. — А я такую карикатуру продумала! Ты всегда относилась к себе слишком серьёзно.

— Какая есть. Я даже когда в зеркало смотрюсь — не улыбаюсь, — рыжая девочка хихикнула, а потом просяще протянула руку. Заболоцкая, наоборот, спрятала картинку за спиной. Завязалась шуточная драка.