Ростерия (СИ) - Шпатова Александра - Страница 46

— У-х-х! — девушка энергично обмахивала себя руками, пытаясь согнать со щёк позорную алую краску. — Искатели приключений. По-моему, ты обошёлся с Игорем слишком жестоко, — и вновь хихикнула. Объективно говоря, нынешние проделки этой весёлой двоицы меркли по сравнению с прошлыми их выходками, но девочка успела отвыкнуть. Хорошо, что Плясунов не остепенился так окончательно, как показалось сперва.

— И что мне делать? — напомнил о себе Грачёв. Мишка откашлялся и с почти суровым видом протянул другу пресловутый мешочек.

— Собирать конструктор!

— Отлично сказано, — одобрила Лиза, а Игорь собирался вновь зайтись в каркающем смехе, как вдруг…

— Я вижу, скучать мне в новом году не придётся, — голос явно гораздо тише недавнего грохота, но на него отреагировали все до единого. Конечно, ведь определённые нотки и интонацию любой ученик выучит за столько-то лет, и чутьё не подвело: новая преподавательница, имени которой Лизавета не запомнила, замерла в дверях, прислонившись к косяку, и, видимо, уже довольно долгое время наблюдала за подростками, или просто хорошо притворялась. На этот раз тишина воцарилась отнюдь не относительная.

— И, да, Боря, как ты и предсказывал, учительница по черчению — сущая бабушка дьявола. По крайней мере, так меня зовут ваши сверстники. Когда, думают, что я не слышу, — добавила она, подмигнув, а неосмотрительный мальчишка, похоже, действительно рассматривал перспективу провалиться сквозь землю к рогатому. Иначе почему так увлечённо изучал пол?

— И мне, как Грачёву, тоже очень интересно, что же делать дальше, — продолжила женщина. Сделала вид, что призадумалась. — Наверное, чинить. Миш, я так понимаю, ты у нас такой талантливый инженер? Будешь помогать другу.

Наконец Валентине Тарасовне (точно! Так её зовут) надоело стыдить нерадивых учеников, она сменила гнев на милость, прошла к своему столу, поправила съехавшую на один миллиметр кипу тетрадей. Придирчиво оглядела подростков.

— Итак, как я вижу, вы уже выбрали места себе по вкусу. К сожалению, мы с вами ещё не знакомы, и я не знаю ваших привычек и особенностей, так что в процессе учёбы возможны пересадки, а сейчас, чтобы хотя бы немного упорядочить… Девочка на третьей парте, Алексеева, верно? меняется местами с мальчиком, эм, Анатолием, на ряду у окна («Надо же, всего один раз пробежалась глазами по списку, а уже всех помнит!» — оценила Елизавета).

Наблюдая за недовольным передвижением подростков, конечно, каждый ведь уже облюбовал диванчик по душе, девушка пришла к выводу, что учительница всего лишь самых низких передвигает вперёд, самых высоких — назад.

— Баба Яга, точь-в-точь из народных сказок, — сообщила она малость присмиревшему соседу и в ту же секунду заметила, как дрогнуло чуткое ухо чертёжницы. Непонятно, откуда, появился отвратительный стыд, не за слова, за то, что их услышали. «Сначала думай, потом делай!» — мысленно стукнула себя по темени блондинка. Разумеется, ждать не пришлось, и санкции сразу же обрушились на провинившуюся:

— Лизавета пересаживается на первую парту к Белкину, — девочка посмотрела на мальчишку, которого ничто не могло отвлечь от его трапезы, и, чувствуя, что не существует предела её наглости, громко вежливо попросила:

— Могу я остаться на прежнем месте? У меня дальнозоркость, — и показала чехол для очков из тёмной искусственно состаренной толстой кожи. Женщина помолчала, подумала, и, судя по всему, отметила среди остальных (не в самом лучшем смысле) после чего великодушно разрешила ученице сидеть позади и начала объяснять какую-то новую тему. «Вряд ли я этого не знаю или не узнаю позже», — думала Заболоцкая, расслабляясь и не вслушиваясь.

— Ты бы не выступала, если не хочешь собирать стол с нами. Не помню, чтобы проблемы со зрением тебя когда-либо останавливали, — отвлёкся на секунду от чертежей Михаил.

— Конечно же, никогда, но Алёша… — она красноречиво замолчала. Парень снова склонился над манускриптом, исписанным разными математическими значками, обозначил середину какой-то прямой линии точкой «А» и без циркуля мгновенно наметил идеальный круг. Блондинка из любопытства заглянула под руку соседу.

— Разве это не наше завтрашнее задание на дом? — удивилась она.

— Именно, но мне не сложно, — не отрываясь от занятия ответил мальчик, чтобы не вызвать лишний раз неудовольствия преподавательницы.

— А дашь потом перерисовать? — хитро сверкнула глазами девушка.

— Сама справишься — не глупая, к тому же хорошистка, — лаконично отказал тот. У девушки же почти получилось изобразить натуральную обиду на лице, но неожиданно по кабинету пронёсся окрик:

— Заболоцкая! То, что ты сидишь на последней парте, не значит, что я тебя не вижу, и ты имеешь право валять дурака на, между прочим, факультативном занятии!

Лиза послушно, с видом прилежной ученицы выпотрошила рюкзак, добыв тетрадь, линейку, карандаши и прочее и начала перерисовывать с меловой доски схему какого-то нового невероятно полезного механизма, так и не узнав, что это было внутреннее устройство мехкамина.

— Она, похоже, злая, как ведьма, — фыркнула Лизавета, идя в сторону залы ССБ с Мишей, которого к концу урока ей всё же удалось разговорить.

— А мне понравилась, — не согласился мальчик, — строгая, да, но она хороший учитель, а многие из подростков только из-под палки, в данном случае, указки, готовы слушаться.

— Интересно, кого же ты имел в виду? — девушка в недоумении взялась пальцами за подбородок. Юноша улыбнулся. Через некоторое время он вдруг остановился и спросил:

— У тебя какое следующее занятие? Тоже сохранение собственной безопасности?

— Конечно, а зачем бы я ещё шла туда же, куда и ты? Думал, я тебя проводить решила? Ты уж, будь добр, оставь это право своим поклонницам.

Разумеется, подобной колкости мальчишке было нечего противопоставить, а ведь Михаил Плясунов всегда за словом в карман тянулся, правда, раньше он для решения споров использовал свои легендарные кулаки, так что он просто промолчал.

— Представляешь, я ведь тебя сначала даже не узнала, — поделилась со спутником блондинка.

— Разумеется, мы не виделись несколько лет.

— Я не о том! В начальных классах ты был таким забиякой, ни дня без драки. Помню, сначала мы с тобой не поладили и постоянно выясняли отношения, а потом решили объединиться. Ух, как нашу банду боялись! — мечтательно смежила веки та.

— Да, меня всегда это удивляло, — тоже предался воспоминаниям парень. — Мы никогда боевой комплекцией не отличались, а даже здоровенные мальчишки не рисковали с нами связываться.

— Потому что главное не масса, главное — решительность! — подхватила Лиза.

— Да, а пару лет назад один умник, едва прочитав произведение «Война и мир», всем однокурсникам прозвища придумал. Я тогда из-за детской полноты стал Пьером Безуховым.

— Как такое забыть? Меня тоже потрепали — я ведь тогда разорвала с этим шутником отношения и сразу окрестилась Наташей Ростовой.

— И ребята нашли очень забавным соотносить нас с книжной парой, — хмыкнул парень.

— Но, к счастью, нескольких поставленных синяков хватило, чтобы снова стать самими собой!

— Мы смотримся как бандиты, с ностальгией обсуждающие свои прошлые подвиги и победы.

— Да, сейчас мы уже не те, постарели, — ухмыльнулась Заболоцкая.

— А ты не особо изменилась, — задумчиво протянул парень. Ребята вошли в кабинет ССБ, Лиза ещё издалека заприметила рыжую макушку за третьей партой, махнула рукой Мише и рухнула на диванчик рядом с подругой.

— Даже не прозвенел колокольчик, а ты уже на месте.

— Не могла же я бросить своего спутника на середине дороги, — она села вполоборота и обвела глазами аудиторию. — Пустовато.

Словно в опровержение её слов в залу зашла небольшая стайка ребят. Потом ещё одна. И ещё. Вскоре помещение заполнилось.

— Ого, аншлаг! — недоверчиво хмыкнула Лизавета. — Никогда бы не подумала, что такую скучную дисциплину будет посещать столько народа.

— Наверное, родители заставили, — предположила Соня. Блондинка пожала плечами и провела контрольный осмотр класса. Несколько раз взгляд её споткнулся на ком-то, и девушка решила задержаться на каждом: Арсений, Катя, Лиля, Алёша, какая-то брюнетка, Питер, Маша… Одну секундочку, Питер? Заболоцкая пригляделась — вдруг зрение подвело. Но нет, это именно он, её давний знакомый, Пётр Лутчанов, или же, как Лиза про себя его называла, Димкин друг. И сейчас девочка неприлично пристально смотрела на него и не могла оторваться — она была поражена. Дело даже не в том, что мальчишка учился в другой школе и вдруг так неожиданно решил сменить учебное заведение — мало ли какие у кого навязчивые идеи (хотя это тоже казалось немного странным), а то, что Елизавета с трудом узнала приятеля. Она помнила его маленьким худеньким некрасивым ребёнком с умным, но слишком важным лицом, а теперь на соседнем диванчике сидел стройный подтянутый парень среднего роста с копной густых кучерявых тёмно-русых волос, раскосыми ярко-зелёными глазами и длинными ресницами, невероятно симпатичный. Ему годы действительно пошли на пользу. Удивление девушки вызвала не столько обаятельность старого знакомца — в их школе красивых подростков было много — а изменения, казалось бы, невозможные.